В ролях — Ингеборга Дапкунайте, Ксения Собчак, звезды из «Мастерской Брусникина» и даже Андрей Малахов. В основе — народная «Мастер и Маргарита» Булгакова. Цена — 379 рублей, формат — городская аудиопрогулка, все инструкции приходят на телефон через приложение. За полгода до публичного старта — полузакрытый показ «1 000 шагов с Кириллом Серебренниковым», променада по маршруту, которым режиссер гулял каждый день в последние месяцы домашнего ареста.

В общем, пройти мимо нового проекта Михаила Зыгаря (в прошлом — репортера «Коммерсанта», теперь больше известного по книгам «Вся кремлевская рать» и «Империя должна умереть» и проектам Project 1917, «Карты истории» и 1968.DIGITAL), который запустили в конце июня и назвали «Мобильным художественным театром» (сокращенно МХТ), почти невозможно. Хоть что-то в нем, но привлекает всех — богему, неглупых школьников, либеральных правозащитников, случайных туристов. Публика больших театров идет на громкие имена, художников притягивает многообещающая технология. 

«Мобильный художественный театр»


Цена одного спектакля

379 рублей

Длительность

120 минут

Внутри двухчасового «Мастера и Маргариты» на почти 50 коротких сцен тоже есть все, чтобы обрадовать самых разных зрителей. Спектакль начинается с узнаваемо ироничных фраз Булгакова в глубоком, вкрадчивом исполнении: беседуют издатель Берлиоз и поэт Бездомный, к ним подсаживается Воланд. Патриаршие пруды образца 2019 года должны в этот момент раствориться, в воображении может нарисоваться Москва начала прошлого века. Спустя десять минут — первая вставка в духе современного театра: о смерти Берлиоза сообщает ведущая теленовостей, потом зрителям рассказывают об атаках блогеров на новый роман Мастера, ментальном расстройстве Бездомного и аресте Босого при получении взятки.

В интервью к запуску МХТ Зыгарь говорил, что увлечение театром для него началось со спектаклей Серебренникова. И то, что он находится под большим впечатлением от режиссера, очень заметно: «Мастер и Маргарита» соблюдает все традиции переноса классики в современность, которые сложились за шесть лет работы «Гоголь-центра» и театров вокруг него. Для всех персонажей и мест подобраны аналоги в сегодняшних структурах власти и повседневности, голос-ведущий то и дело напоминает, что улицы перекопаны и потому идти следует осторожно. Все это под (не очень) модную музыку: по Малой Бронной и по Ермолаевскому переулку идти приходится под «Skibidi» Little Big.

Удивляет на этом фоне финал. Чувственная и сентиментальная, пожалуй, за гранью фола сцена о любви между Мастером и Маргаритой, понятно, опирается на роман, но подтверждает опасения, которые медленно копятся по ходу прогулки. «Нам хотелось, чтобы зрители проникли в психологию „Мастера и Маргариты“, почувствовали героев и ощутили все происходящее так, как если бы это случилось с нами и вокруг нас», — честно рассказывает Зыгарь. В отличие от того же Серебренникова, он придумал вещь без всякого намека на политическое высказывание.


Мы ставим себе задачей сделать демократичный театр, понятный современной интернет-аудитории. В Москве, Питере, Лондоне и Нью-Йорке одновременно


Перекопанные улицы и Собчак в роли ведущей бала, коррумпированные девелоперы и скандальные блогеры в «Мастере и Маргарите» от МХТ — да, Москва этим живет, но в спектакле это не становится предметом разговора. Нет здесь и такой подробности, какая определила, например, недавний сериал «Содержанки» Константина Богомолова: при всей чудовищной маскулинности взгляда и зависающей драматургии сериал оставлял с удивительно детальной, явно инсайдерской картиной московской светской жизни, которую хотелось обдумывать и критиковать. Но в «Мастере и Маргарите» все возможные темы только мимоходом проговариваются — и тут же оказываются брошены. Как будто из страха — не перед властью, а перед зрителями, которым это может не понравиться.

«Мы ставим себе задачей сделать демократичный театр, понятный современной интернет-аудитории. В Москве, Питере, Лондоне и Нью-Йорке одновременно», — говорит Зыгарь. «В финансовом и художественном плане мы в первую очередь общедоступный театр. У нас недорогие билеты и стремление говорить с широкой аудиторией на понятном ей языке», — соглашается Алексей Киселев, театральный критик и директор проекта.

Нравиться тут действительно есть чему. Во-первых, это красиво: и само приложение, которое работает без единого сбоя, и внятный визуальный образ, который вырос из предыдущих проектов студии «История будущего», «1968. Digital» и «Проект 1917». Во-вторых, это демократично: конечно, в Театр наций иногда можно взять билет за 150 рублей, но обычно придется смотреть на колонну и заднюю половину сцены с балкона, а 379 рублей за хорошо сделанный аудиоспектакль по карману более-менее всем (с подпиской на «Яндекс.Плюс» раз в месяц на спектакль можно сходить вообще бесплатно). В-третьих, это свежо: за время прогулки я успела заглянуть в пару двориков, о которых прежде не подозревала, потом оценить драматургию передвижений — если в наушниках легкий диалог или песня, значит, можно идти, если идейный монолог, то голос попросит присесть на скамейку и вслушаться.

Главный потенциал проекта — в работе с городом и вообще с локальностью. «1 000 шагов» слушаются куда мощнее именно из-за локальности «Мастера и Маргариты». Полуторачасовой монолог Серебренникова, который для него на самом деле написали профессиональные краеведы и сценаристы, — фактически экскурсия, эдьютейнмент в духе Arzamas и той же «Истории будущего». Но дело «Седьмой студии» прямо здесь и сейчас нагружает политической значимостью все эти истории об отношениях Есенина с писателями-эмигрантами и о том, как Айседора Дункан быстро разочаровалась в советском правительстве. Рассказ во многом и держится на мифах о высокой культуре и больших художниках прошлого, а не заглядывает куда-нибудь в миры новой экологии, живых объектов и квир-феминистских утопий.

Все это МХТ тоже не противопоказано. Правда, в уже анонсированных планах — реконструкция советского фильма «Свинарка и пастух» с Чулпан Хаматовой и Одином Байроном прямо на ВДНХ, потом променад-история русского рока от создателя «Нашего радио» и «Нашествия» Михаила Козырева (ох). Пока очевидно, что создателям интересны два направления: современный театр в его самом массовом варианте и нетеатральные медийные фигуры в роли режиссеров. То есть те, кто сделал себе имя задолго до появления МХТ. Но так же легко представить в новом приложении и более новаторские формы от провокативных городских художников вроде «Театра. На вынос» или внимательные к мелочам пространства променады от хореографов-интеллектуалов. «Начав с просветительских и медийно-блокбастерных проектов, мы намереваемся постепенно расширять жанровый спектр, будет больше странного и эпичного», — обещает Киселев. «Сложность — это не про МХТ, но эксперименты точно будут», — уточняет Зыгарь.

Мобильный художественный театр появился в момент, когда МХТ имени Чехова медленно затихает после смерти Олега Табакова под руководством Сергея Женовача, а МХАТ имени Горького неубедительно правеет вместе с Эдуардом Бояковым и Захаром Прилепиным. Если у третьего МХТ на этом фоне получится найти нужный баланс доступности и экспериментов, еще и получая прибыль вместо убытков, это станет большой сенсацией в российском театре.


фотографии: обложка, 2 — Дарья Нестеровская / МХТ, 1, 3 — Дмитрий Лялин / МХТ