Это можно назвать успехом. Первый же показ спектакля «Рейв 228» закончился самой настоящей полицейской облавой. В зал, где зрители по сюжету искали закладки (под которыми тут подразумеваются аудиозаписи в телеграме с монологами о наркопотреблении в России), ворвалась полиция и, не поняв, что настоящих наркотиков там нет, попыталась увести одного из организаторов. Символично.

Сейчас по «народной» 228-й статье в России сидят примерно 140 тысяч человек, но тема наркопотребления все так же окружена стеной нетерпимости и подвергается стигматизации со стороны общества. «Рейв № 228», созданный участниками театра «Груз 300» (художница-активистка Катрин Ненашева, театральный режиссер Диана Мейерхольд и актер Константин Чаплий), — первый в стране спектакль о наркопотреблении, который проходит в формате прогулки по городу. Для участия необходимо иметь при себе заряженный телефон с установленным телеграмом, наушники и паспорт.

«Спокойно ходим, никого не трогаем, находим нужные нам точки в пространстве и вещества в пакетах» — формат спектакля имитирует поиск закладок. Но вместо наркотиков — кодовые слова, которые нужно вводить в чат-бот, чтобы пройти дальше. Переходя от точки к точке, участники слушают монологи людей, по-разному раскрывающих тему: стигматизация наркопотребителей в обществе, жестокие методы лечения и, наконец, истории людей, чьи родственники были незаконно осуждены за хранение по сфальсифицированным делам.

Текст

Мария Евдокимова

«Рейв № 228»

Когда: 19 октября

Где: «Театр.doc»

Сколько: 850 рублей

teatrdoc

«При выборе историй мы хотели предоставить палитру взглядов и опытов в наркопотреблении. Для нас было важно избежать однобокого взгляда, — говорит Диана Мейерхольд. — Это очень большая проблема социального театра: он весь про то, что хорошо и что плохо, а так не бывает, все гораздо сложнее. Например, у нас есть история бывшего зависимого, который стал психотерапевтом и теперь помогает людям с зависимостью. Для него это стало профессиональным выбором, и, возможно, если бы он сам не употреблял, то не стал бы этим заниматься. Это и был основной критерий. Истории говорят о разном и без морализаторства».

«Также у нас есть тема наркотиков как истории борьбы уже не самих осужденных, но их родственников», — добавляет Катрин Ненашева. — Есть монолог мамы Евгении Шестаевой, девушки, которая сидит по сфабрикованному делу, история жены Александра Атаманова, мужчины, которому вместе с наркотиками подбросили украинские листовки. В ситуации, когда твой родственник невинно осужден, не остается ничего, кроме как бороться. Важно говорить все эти имена, ведь у нас нет историй журналистов, активистов, политиков, то есть более-менее медийных людей. Нам было важно рассказать истории тех, кто не обладает каким-либо медийным весом и, соответственно, большой общественной и юридической поддержкой».

Какие-то левые: Как в России появился новый политический театр

читать

Выбор такого формата спектакля — без актеров, оборудования и чего-либо вообще, кроме зрителя и его телефона, — решает сразу несколько задач. Его легко воспроизвести в любом другом городе, для этого нужно лишь заново продумать координаты остановок и добавить их в чат-бот. При этом зритель получает сразу и аудиальный опыт (спектакль предлагает выслушать монологи людей), и визуальный (каждое место непосредственно связано с историей из монолога), и физический (каждый зритель проходит один из возможных путей поиска наркотиков самостоятельно).


Специфика темы подразумевает осторожность со стороны самого участника, который условно примеряет на себя роль наркопотребителя. 


Воздействие сразу на несколько органов чувств в корне отличается от привычной постановки в театре, особенно для неподготовленных зрителей: по словам Константина Чаплия, «для многих людей этот опыт открыл другую реальность». «Один мой друг просто сказал, что для него эта прогулка была равна прочтению нескольких книг».

И все же это не просто квест, где нужно собрать все слова, составляющая традиционного спектакля здесь тоже есть: в финальной точке на платформе Павелецкого вокзала происходит представление. Рейв с участием группы «Старость» и реальной девушки — персонажа монологов Насти Марочкиной, чью маму, учительницу истории, осудили на десять лет, сфальсифицировав доказательства. Она стоит с клетчатой сумкой, куда все пришедшие могут сложить еду — «Алтарь 228». Дары в данном случае — не способ задабривания, а прикосновение к жизни многих людей, чьи родственники попали в тюрьму: ежедневное собирание посылок для передачи становится единственным способом взаимодействия с родными.

По словам Ненашевой, «так люди не просто слышали историю Насти, которая впервые совершила каминг-аут и рассказала о своей маме, но и лично встречались с ней, включились в ее повседневный ритуал. Фальсификация дел меняет образ жизни не только заключенных, но и многих других людей, целую семейную систему».

В финале первого спектакля в пространство, где проходила постановка, как будто по сценарию ворвались сотрудники полиции и со словами «У нас проходит оперативное мероприятие „Наркоман“, мы сейчас выявляем лиц, у которых есть запрещенные препараты» попытались увести одного из организаторов, Константина Чаплия, на досмотр.

«Он взял абсолютно произвольного человека, объясняя это тем, что он обладает такими полномочиями. Он обвинял меня в хранении и распространении, пытался увезти в отделение на освидетельствование. В итоге этого не произошло, так как удалось договориться с теми, кто старше по званию». Этот инцидент стал показательным и логично завершил спектакль — реальность сама проиллюстрировала монологи о противоправных действиях сотрудников.

Идя на спектакль, нужно понимать, что специфика темы подразумевает осторожность со стороны самого участника, который условно примеряет на себя роль наркопотребителя. Также нужно понимать и то, что в современной России спровоцировать сотрудника полиции на действия может что угодно, даже выход на пробежку не в том месте.

Что-то изменить можно только в условиях максимальной огласки, когда как можно больше человек узнают о правонарушении, фальсификации, подбросе. «Для меня этот спектакль — попытка объединить людей в совместном стремлении к свободе, осознанности, а рейв — это телесное состояние России, — говорит Ненашева. — Мы все в нем существуем, иногда двигаемся бессознательно и из последних сил. Но из тотальной аморфности и страха мы выходим на улицу и сопротивляемся. Только в этом процессе могут появиться возможности для гласности».


Фотографии: Наталья Буданцева