26 января, среда
Москва
Войти

«Хороший город, где пытают»: Интервью с Катрин Ненашевой Выставку художницы о пытках сорвали. Она обвиняет в этом ФСБ и администрацию президента

«Хороший город, где пытают»: Интервью с Катрин Ненашевой

С 14 сентября на улицах Москвы регулярно появляется клетка, обмотанная прозрачной полиэтиленовой пленкой, с торчащими из нее руками и ногами. На ней висит табличка, информирующая о том, что внутри находится «тело, которое пытали». Акция «Груз 300», как и тело внутри клетки, принадлежит художнице-акционистке Катрин Ненашевой. Ненашева сама пережила пытки — в мае 2018 года ее задержали в Донецке, куда она приехала к родственникам. Теперь художница появляется со своим «Грузом» на улицах, предлагая прохожим самостоятельно решить, что с ней делать, и рассказывая о том, что пытки в России происходят ежедневно.

Все акции Ненашевой так или иначе связаны с жизнью и проблемами закрытых социальных групп, о существовании которых многие предпочитают не задумываться. В рамках акции «Не бойся» она месяц ходила по Москве в тюремной робе в поддержку реабилитации женщин-заключенных. Двадцать один день проходила по улицам с привязанной к спине железной кроватью, примеряя на себе наказание воспитанников детских домов. А в прошлом году провела 23 дня в очках виртуальной реальности, переживая состояние, в котором годами находятся люди из психоневрологических интернатов.

Новая акция должна была проходить параллельно с одноименной выставкой-перформансом о пытках, но за день до открытия галерея «Солянка» объявила о ее переносе, а потом — и вовсе об отмене, объяснив это сложившейся социальной обстановкой. Сама Ненашева обвиняет в срыве выставки администрацию президента и ФСБ. 2 октября часть выставки все же была показана в виде снимков на сигаретных пачках и наклейках с изображением тел людей, которых пытали. Пачки раздали пришедшим.

The Village поговорил с художницей об отмене выставки, ее переносе в Ярославль и любви к России.

«Департамент культуры отменил выставку по звонку из ФСБ и администрации президента»

— Как должна была выглядеть выставка?

Основу выставки составляли семь историй — семь переживаний людей, которых пытали — их самих или их родственников. Здесь простой тезис: если пытают одного человека, то автоматически пытают и все его окружение. Получается, что у насилия довольно широкий охват. Все участники придумали семь перформансов, которые должны были помочь им пережить то, что с ними произошло и происходит, а также предоставляли зрителю размышления на тему того, что пытки делают с личностью, с телесностью, с восприятием реальности. Экспозиция состояла из семи фотографий с изображением тел людей, которых пытали, перформансов и еще нескольких объектов, которые сделали специально для выставки. Например, там должна была быть «Шкатулка пыточных музыкальных инструментов». Ее сделали мои друзья, музыканты Саша Старость и Стас Горев. При взаимодействии со шкатулкой можно услышать звуки разных инструментов для пыток, начиная от каких-то изощренных вещей и заканчивая бытовыми. Ребята записывали звуки, которые издают эти инструменты, и зритель мог не только посмотреть и потрогать их, но и создать свою маленькую симфонию.


Было сложно, когда какая-то часть знакомых от меня отстранилась после того, как я рассказала о том, что меня пытали в ДНР.


— На сайте министерства культуры даже опубликовали анонс выставки со словами о том, что людей в России пытают ежедневно. Как ты думаешь, почему изначально в этом описании их ничего не смутило?

Система работает таким образом, что информация, которую присылают галереи, очень часто проходит незаметной для тех, кто ее публикует. Естественно, министерство культуры в России является скорее министерством цензуры, но там просто еще не до конца отработана система, в которой налажено сообщение между разными структурами и подразделениями. Интересно, что анонс выставки был опубликован даже на сайте Собянина. Мы все очень радовались: как здорово, что жители Москвы в прекрасный сентябрьский уикенд придут смотреть историю о пытках. Потом анонс, конечно, удалили. Но главным документом я считаю публикацию на сайте Минкульта. Цитируя текст пресс-релиза выставки, государство признает, что пытки — явление повседневное, а также подтверждает все тезисы о том, что в госсистеме очень много насилия. Они даже написали про всех участников выставки, то есть родителей фигурантов по делу «Сети».

Дело сообщества «Сеть»

Дело антифашистов, «Пензенское дело»

В конце января 2018 года в Петербурге задержали двух антифашистов — местного предпринимателя Игоря Шишкина и программиста из Казахстана Виктора Филинкова. Обоих ФСБ считает участниками «террористического сообщества „Сеть“», цель которого — свержение действующей власти путем мятежа. Ранее аналогичные задержания прошли в Пензе — один из задержанных, петербуржец Арман Сагынбаев, дал признательные показания. Филинков рассказал, что его пытали электрошокером и избивали. О пытках заявил и свидетель по «делу антифашистов» — промышленный альпинист из Петербурга Илья Капустин (позже он уехал из России и попросил политического убежища в Финляндии). Сотрудники ФСБ признали, что при задержании Филинкова ударили его электрошокером. Применение шокера они объяснили служебной необходимостью. Заявившего о пытках Филинкова в марте перевели в СИЗО № 6 в Ленобласти: правозащитники считают, что это сделали с целью надавить на Виктора.

— Почему выставку сначала перенесли, а затем отменили?

В галерею позвонили из департамента культуры и сказали, что открытие нужно перенести. Мы тогда не очень понимали, что происходит, никаких конкретных дат нам не назвали. Через несколько дней стало понятно, что выставку открыть не получится. Я знаю, что главный куратор галереи Маргарита Осепян и директор Федя Павлов-Андреевич старались сделать все, чтобы открытие произошло. Моя версия заключается в том, что департамент культуры отменил выставку по звонку из ФСБ и администрации президента. Последние, кстати, очень интересовались пытками в ДНР, но после того, как я публично рассказала о произошедшем, их интерес резко пропал. В департаменте теперь тоже говорят, что ни о каких выставках и тем более Катрин Ненашевых они не слышали.

— Как ты искала участников для выставки?

Я общалась с психологами из «Общественного вердикта» — они мне и помогали связываться с людьми и всячески поддерживали меня. Сообщений о пытках много, но не так много людей готовы к взаимодействию с тем же художником, например. Здесь есть очень важный момент: как только ты рассказываешь о своем пыточном опыте, ты автоматически становишься объектом для медиа, которые наделяют тебя ролью жертвы. То, что мы знаем, например, благодаря видео из Ярославской колонии — это лишь маленькая часть пыточной реальности. Вообще это глубокий вопрос: как общество может помочь человеку, пережившему травму, как оно может его поддержать; каждый раз рассказывая о насилии в медиа, человек идет на достаточно большой шаг, который меняет жизнь.

Очень показательна история Руслана Сулейманова. Он совсем недавно вышел из омской колонии и рассказал журналистам многое о том, что с ним произошло, описывал много пыточных сюжетов. Он вернулся в родной Дагестан и живет сейчас там, но люди в его кругу его отвергают — они смотрят на него в ютубе или в инстаграме и не понимают, для чего он это рассказал, смеются или упрекают. Получается, за новостным поводом всегда остается жизнь человека, в которую ему очень тяжело встраиваться потом. Для выставки мы хотели привезти его и просто дать ему возможность высказаться, рассказать о своей жизни после пыток, чтобы он не чувствовал одиночество и пустоту, которые он испытывает сейчас.

— Как тебя изменили пытки?

Понятно, что у нас нет культуры обращения с травмой, но было сложно, когда я заметила, что какая-то часть знакомых от меня отстранилась после того, как я рассказала о пытках в ДНР. Извне довольно сильно изменилось восприятие искусства. Единственное, что вызвало у меня сильные эмоции после пыток — тот же «Груз 200» Балабанова. Сложно смотреть на искусство, сложно воспринимать искусство, сложно что-то придумывать.

— Все как-то обесценилось?

Слов все меньше находится, которые могли бы что-то описать, поэтому начинаешь переосмыслять суть художественного жеста, ведь пытки — тоже жест.

— Тема пыток занимала тебя давно или только когда ты столкнулась с ней напрямую?

Исключительно когда пытки произошли со мной. Несмотря на то, что я давно занималась не самыми лежащими на поверхности темами, в этом случае все пошло от моей невозможности понять, как теперь быть с этим опытом, пережить травму и куда с этим опытом встроиться. Это наглядно показывает, что система сначала наносит тебе травму, а затем отбирает у тебя возможность по-своему ее переживать.

— То есть тебе кажется, что через искусство этот опыт можно сделать менее травмирующим для человека?

Человеку, который в этой ситуации чувствует себя объектом, очень важно дать альтернативу, возможность почувствовать себя субъектом. Задавая вопрос: «Во что бы вы трансформировали свой опыт, если бы вы были художником/художницей?» — я так или иначе пыталась предоставить возможность почувствовать себя субъектом и разделить свой опыт и эмоции вместе с другими людьми.

В этой практике очень важен факт свидетельствования, ведь у пыток обычно нет свидетеля. И если бы человек пришел на выставку и стал участником перформанса, у него была бы миссия стать свидетелем переживания, чего не хватает людям в ситуации пыток. Но при этом я не могу сказать, что такая концепция выверенная и идеально работающая — это был экспериментальный формат. В целом меня интересует, насколько разные практики могут помочь людям рассказывать свои истории, находить новые ценности, чтобы адаптироваться к реальности.

— На фейсбуке ты писала, что тебе не интересно делать перформансы на какой-то площадке, в отличие от открытого пространства улицы, однако выставка должна была быть во многом перформативной. Ее отмена отбила у тебя желание заниматься перформансом, или ты просто не видишь возможности этого делать?

Здесь важно, что «Солянка» является галереей, которая специализируется именно на перформативных практиках и позиционирует себя как в какой-то степени единственное такое место. Тот факт, что галерея вынуждена отменить выставку из-за того, что я вышла на улицу, или из-за того, что тема слишком острая для нашей системы, конечно, нивелирует перформанс как жанр, предполагающий свободу действия, потому что у художника нет возможности совершать действия в стенах галереи. Все, что остается — выходить на улицу и высказываться там. Поэтому делать что-то исключительно внутри институции нет смысла ни с точки зрения самого высказывания, ни с точки зрения развития перформативного искусства в России.

«Кто-то догадывается, что смысл в том, чтобы вытащить меня из клетки»

— Расскажи про свой «Груз», как он появляется, и сколько таких явлений еще будет?

Акция называется «Груз 300» и она созвучна названию выставки, хотя на самом деле выставка и акция — два параллельных проекта. Это прямая аллюзия к фильму Балабанова «Груз 200», только Груз 300 — груз, состоящий из людей с ранениями, полученными в горячих точках — пытки тоже наносят определенные ранения. Фильм «Груз 300», кстати, тоже есть: он про войну в Афганистане.


Несколько раз люди вызывали мне полицию. Тогда я выходила из клетки и спрашивала: «Вы думаете, что полицейские мне помогут? На самом деле мне будет только хуже»


Почему «Грузу» важно появляться? С одной стороны, решается явный вопрос: что тебе делать, как тебе встраиваться в реальность и относиться к своему телу, которое из-за травмы оказывается выброшенным из реальности. С другой стороны, здесь появляется история про видимость, ведь люди, которых пытают и которых пытали, оказываются невидимыми опять-таки потому, что об этом опыте сложно говорить, потому что один из опытов работы с травмой — замещение или вымещение того, что с тобой произошло, а когда тебя пытают, ты находишься за закрытыми дверьми. У нас вообще нет никакого образа, что такое пытки сегодня. Видео из ярославской колонии внесло хоть какую-то ясность в то, что такое пытать в 2018 году, но при этом нет никакого портрета человека, никакого понимания его социальных характеристик, непонятно, где его пытали, зачем и почему.

— Что для тебя важно при выборе места для акции?

С одной стороны, это какие-то места, которые могут быть привязаны к тем или иным историческим событиям, с другой стороны, это просто проходные городские точки. На самом деле, от того, как люди реагируют, очень сильно меняется траектория движения «Груза». В центре Москвы три-четыре человека из десяти могут предположить, что видят перформанс, и дать комментарий. За пределами Садового кольца важно дать людям увидеть объект, вступить в диалог с теми, кто собирается вокруг клетки и начинает обсуждать, почему это здесь, искусство это или нет, о том, что такое пытки. Это не только про информирование о пытках, это информирование о том, что есть вот такая форма самовыражения.

Мне очень важно, чтобы у людей, которые ходят по этим маршрутам каждый день, появлялась возможность прямого действия, самовыражения в нестандартной ситуации, потому что город и система лишают нас возможности такого самовыражения, которое бы выходило за рамки предписанных правил. Все знают про Павленского, многие видели фотографии, но на самом деле арт-активизм существует не только на картинках, он прямо здесь и сейчас. Мне важно показать людям, что это не далекая эфемерная вещь, которую делают инопланетные люди, а это может быть перед твоим домом, перед входом в метро. Изначально у меня не было четкого плана, но сейчас я думаю, что надо продолжать явления в регионах для антропологического исследования.

— Сколько из этих раз тебя забирали в отделение? И если тебя не забирают и не вытаскивают, как заканчивается явление?

Задерживали меня только один раз, во время второй акции, в первый меня вытащили из клетки рабочие. После задержания я решила, что буду ориентироваться по ситуации, потому что выяснилось, что если полиция не придет сама, то ее вызовет какой-нибудь зритель. Здесь начинается исследование про то, могут ли люди действовать вне системы. У некоторых срабатывает некое средство защиты: «Я пройду мимо, потому что это перформанс, акция, то есть что-то непонятное». Такая реакция показательна для Москвы, здесь слово перформанс используют как ограждение. Кто-то догадывается, что смысл в том, чтобы вытащить меня оттуда, но все это он доверяет сотрудникам скорой помощи или полиции. Одна женщина не знала, что делать, и настолько не могла спокойно на меня смотреть, что ей предложили уже сделать что-то самой, снять пленку, например, но она и еще несколько человек ответили что-то вроде: «Пусть это сделают проверенные люди». Это советское мышление работает у зрителей разных возрастов.

Была одна ситуация, которая стала завершающей в московской серии. Люди вытащили меня сами, потому что прибежал молодой человек с криком: «Здесь же живая девушка лежит, что же вы стоите и смотрите». У нас с ними состоялся важный разговор, мы решили, что перформанс — как аттракцион большого города, а в большом городе есть разные аттракционы: случайное задержание на митинге, пытки в отделениях полиции, взаимодействие с клеткой.

— То есть явление заканчивается, когда ты вызволена из клетки тем или иным способом?

Несколько раз люди вызывали мне полицию. Тогда я выходила из клетки и спрашивала: «Вы думаете, что полицейские мне помогут? На самом деле, мне будет только хуже». Тут уже начинается другой разговор. В этой акции я стала учиться сваливать от полиции, потому что оставаться долго на одном месте просто не имеет смысла. Очень важно научиться говорить людям, почему ты это делаешь, почему их вера и надежда в очень доблестные органы не срабатывает.

«Я просто очень люблю Россию»

— Ты никогда не думала уехать?

Куда? В регион какой-нибудь? Я просто очень люблю Россию.

— А за что ты ее любишь?

Акционизм в том формате, в котором он есть — с его волнами (а их уже три), с такими разными реакциями, есть только у нас. Условия для развития этого жанра в России просто идеальны. В этом плане у меня очень почвеннические взгляды: для меня важно то место, в котором я родилась, место формирует образ жеста. Я люблю русскую культуру и русское искусство, а за них, как оказывается, надо бороться, а бороться, когда у нас есть одно большое министерство цензуры, на мой взгляд, стоит самыми разными методами.

— Планируешь ли ты делать документацию этой акции?

Из этого может получиться классный спектакль, про то, как в городе в 2018 году появляется женщина в клетке и как люди на это реагируют. Удивительно, но для части людей это становится событием, они начинают звонить по телефону и говорить: «Представляешь, здесь такое происходит...»

— Ты уже выбрала, куда поедешь с «Грузом» дальше?

В Ярославль.

— Почему?

Хороший красивый город, где в тюрьмах пытают людей.


Фотографии: обложка, 1, 2 – Наталья Буданцева, 3 – Валерия Титова

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Лобзай мусора: Хроника акционизма в Москве
Лобзай мусора: Хроника акционизма в Москве От слова «***» на Красной площади до поджога дверей ФСБ
Лобзай мусора: Хроника акционизма в Москве

Лобзай мусора: Хроника акционизма в Москве
От слова «***» на Красной площади до поджога дверей ФСБ

Как и зачем художница Катрин Ненашева гуляет по городу, привязанная к кровати
Как и зачем художница Катрин Ненашева гуляет по городу, привязанная к кровати The Village провёл один день с акционисткой, которая изучает практики наказаний
Как и зачем художница Катрин Ненашева гуляет по городу, привязанная к кровати

Как и зачем художница Катрин Ненашева гуляет по городу, привязанная к кровати
The Village провёл один день с акционисткой, которая изучает практики наказаний

«Русские — терпилы»: Как в других странах реагируют на полицейское насилие
«Русские — терпилы»: Как в других странах реагируют на полицейское насилие Самоубийства жандармов, митинги и «арабская весна» — до чего доводит полицейский произвол
«Русские — терпилы»: Как в других странах реагируют на полицейское насилие

«Русские — терпилы»: Как в других странах реагируют на полицейское насилие
Самоубийства жандармов, митинги и «арабская весна» — до чего доводит полицейский произвол

«ФСБ считает моего мужа террористом»
«ФСБ считает моего мужа террористом» Жена петербургского антифашиста Игоря Шишкина — о том, как ее муж пошел гулять с собакой и оказался за решеткой
«ФСБ считает моего мужа террористом»

«ФСБ считает моего мужа террористом»
Жена петербургского антифашиста Игоря Шишкина — о том, как ее муж пошел гулять с собакой и оказался за решеткой

Тэги

Сюжет

Люди

Места

Прочее

Новое и лучшее

Что происходит с вещами, которые вы опускаете в контейнеры «Спасибо!» (Петербург)

История Ильи Крючкова, который стал родителем собственной мамы

Тоже повсюду видите плюшевую румяную утку? Знакомьтесь: Лалафанфан, новый хит (и мем) в мире детских игрушек

«Навальный»: Каким получился выпущенный по горячим следам док о главном российском оппозиционном политике

20 пуховиков для снежной погоды

Первая полоса

Что происходит с вещами, которые вы опускаете в контейнеры «Спасибо!» (Петербург)
Что происходит с вещами, которые вы опускаете в контейнеры «Спасибо!» (Петербург) Ветошь, люкс и секс-игрушки
Что происходит с вещами, которые вы опускаете в контейнеры «Спасибо!» (Петербург)

Что происходит с вещами, которые вы опускаете в контейнеры «Спасибо!» (Петербург)
Ветошь, люкс и секс-игрушки

История Ильи Крючкова, который стал родителем собственной мамы

История Ильи Крючкова, который стал родителем собственной мамы

История Ильи Крючкова, который стал родителем собственной мамы

История Ильи Крючкова, который стал родителем собственной мамы

Тоже повсюду видите плюшевую румяную утку? Знакомьтесь: Лалафанфан, новый хит (и мем) в мире детских игрушек
Тоже повсюду видите плюшевую румяную утку? Знакомьтесь: Лалафанфан, новый хит (и мем) в мире детских игрушек Откуда взялся гиалуроновый утенок
Тоже повсюду видите плюшевую румяную утку? Знакомьтесь: Лалафанфан, новый хит (и мем) в мире детских игрушек

Тоже повсюду видите плюшевую румяную утку? Знакомьтесь: Лалафанфан, новый хит (и мем) в мире детских игрушек
Откуда взялся гиалуроновый утенок

«Навальный»: Каким получился выпущенный по горячим следам док о главном российском оппозиционном политике
«Навальный»: Каким получился выпущенный по горячим следам док о главном российском оппозиционном политике
«Навальный»: Каким получился выпущенный по горячим следам док о главном российском оппозиционном политике

«Навальный»: Каким получился выпущенный по горячим следам док о главном российском оппозиционном политике

20 пуховиков для снежной погоды
20 пуховиков для снежной погоды
20 пуховиков для снежной погоды

20 пуховиков для снежной погоды

Чем заняться в Москве в последнюю неделю января?
Чем заняться в Москве в последнюю неделю января? Арт-терапия, уик-энд Дэвида Линча и дегустация австрийских вин
Чем заняться в Москве в последнюю неделю января?

Чем заняться в Москве в последнюю неделю января?
Арт-терапия, уик-энд Дэвида Линча и дегустация австрийских вин

Где учиться, чтобы стать писателем
Где учиться, чтобы стать писателем Как и для кого работают школы и курсы писательского мастерства
Где учиться, чтобы стать писателем

Где учиться, чтобы стать писателем
Как и для кого работают школы и курсы писательского мастерства

Как будет выглядеть крупнейший в России музейный кластер, который построят в Коммунарке
Как будет выглядеть крупнейший в России музейный кластер, который построят в Коммунарке
Как будет выглядеть крупнейший в России музейный кластер, который построят в Коммунарке

Как будет выглядеть крупнейший в России музейный кластер, который построят в Коммунарке

Как взять кота с улицы, а еще воспитать и социализировать его
Как взять кота с улицы, а еще воспитать и социализировать его
Как взять кота с улицы, а еще воспитать и социализировать его

Как взять кота с улицы, а еще воспитать и социализировать его

Квартира на «Авиамоторной»: Пять слоев обоев и тайная комната

Квартира на «Авиамоторной»: Пять слоев обоев и тайная комната

Квартира на «Авиамоторной»: Пять слоев обоев и тайная комната

Квартира на «Авиамоторной»: Пять слоев обоев и тайная комната

Культ эгоизма, «пельмешки с мазиком» и раздельный санузел

Какие у россиян традиционные ценности на самом деле

Культ эгоизма, «пельмешки с мазиком» и раздельный санузел
Какие у россиян традиционные ценности на самом деле

Как знакомиться с нужными людьми в соцсетях
Как знакомиться с нужными людьми в соцсетях И помогут ли в этом комментарии под постами
Как знакомиться с нужными людьми в соцсетях

Как знакомиться с нужными людьми в соцсетях
И помогут ли в этом комментарии под постами

Как правильно варить бульон из курицы, мяса или веганскую версию
Как правильно варить бульон из курицы, мяса или веганскую версию Подробная инструкция и несколько универсальных рецептов
Как правильно варить бульон из курицы, мяса или веганскую версию

Как правильно варить бульон из курицы, мяса или веганскую версию
Подробная инструкция и несколько универсальных рецептов

«Винага» на Большой Грузинской: Место на случай, если обычные рестораны наскучили
«Винага» на Большой Грузинской: Место на случай, если обычные рестораны наскучили И хочется не только выпить вина и поесть, но и прийти к кому-то в гости
«Винага» на Большой Грузинской: Место на случай, если обычные рестораны наскучили

«Винага» на Большой Грузинской: Место на случай, если обычные рестораны наскучили
И хочется не только выпить вина и поесть, но и прийти к кому-то в гости

На что живут доулы
На что живут доулы «Приходится быть на связи с роженицей 24/7»
На что живут доулы

На что живут доулы
«Приходится быть на связи с роженицей 24/7»

Для путешественников, медработников и детей: Как выбрать страховку от коронавируса
Для путешественников, медработников и детей: Как выбрать страховку от коронавируса Сравниваем цены и условия, ищем подводные камни
Для путешественников, медработников и детей: Как выбрать страховку от коронавируса

Для путешественников, медработников и детей: Как выбрать страховку от коронавируса
Сравниваем цены и условия, ищем подводные камни

«Я влюбился и стал жертвой финансовой пирамиды»

«Я влюбился и стал жертвой финансовой пирамиды»

«Я влюбился и стал жертвой финансовой пирамиды»

«Я влюбился и стал жертвой финансовой пирамиды»

Toilet Paper теперь делает косметику. Вот что вам нужно
Toilet Paper теперь делает косметику. Вот что вам нужно
Toilet Paper теперь делает косметику. Вот что вам нужно

Toilet Paper теперь делает косметику. Вот что вам нужно

Стеклянный потолок, стигма и одиночество: Стоит ли смотреть «Событие» Одри Диван
Стеклянный потолок, стигма и одиночество: Стоит ли смотреть «Событие» Одри Диван Нелегкую экранизацию книги Анни Эрно про аборт
Стеклянный потолок, стигма и одиночество: Стоит ли смотреть «Событие» Одри Диван

Стеклянный потолок, стигма и одиночество: Стоит ли смотреть «Событие» Одри Диван
Нелегкую экранизацию книги Анни Эрно про аборт

19 новых кофеен в Москве, которые вы могли пропустить
19 новых кофеен в Москве, которые вы могли пропустить Свежие кофейные открытия
19 новых кофеен в Москве, которые вы могли пропустить

19 новых кофеен в Москве, которые вы могли пропустить
Свежие кофейные открытия

Подпишитесь на рассылку