Искусство2 марта 2021

Валерий Павлов — о формализме в 60-х и уральских художниках, которые ненавидели друг друга

Валерий Павлов — о формализме в 60-х и уральских художниках, которые ненавидели друг друга

Екатеринбургский музей изобразительных искусств и The Village продолжают серию публикаций о творческом пути значимых художников уральского андеграунда. В этот раз рассказываем о Валерии Павлове, художнике, который мало известен широкой аудитории, но всегда фигурирует в рассказах о свердловском андеграунде XX века. Он редко участвует в выставках, его работ нет в собраниях музеев, а самые ценные он хранит в личной коллекции.

The Village поговорил с художником о формировании свердловской неформальной сцены в 1970-е годы, ее участниках и том, как изменилась их жизнь после перестройки. История получилась настолько большой, что мы решили разделить ее на две части — о жизни Валерия Павлова до первой выставки и после нее.

Валерий Павлов

Валерий Васильевич Павлов родился в Свердловске в 1949 году, год учился в Свердловском художественном училище, параллельно посещая творческую студию Н. Г. Чеснокова в ДКЖ, а затем окончил Уральское училище декоративно-прикладного искусства в Нижнем Тагиле.

Стиль автора с течением времени постоянно менялся, сам художник определяет его как «метафорический реализм в процессе становления». Начиная со студенческих лет Павлов находится в постоянном поиске новых художественных приемов, при этом круг его интересов остается неизменным: его работы — это результаты размышлений на онтологические темы, которые раскрываются через метафоричные сновидческие образы.

Первым и последним выходом в свет для Валерия Павлова стала экспериментальная выставка «Сурикова, 31», прошедшая в 1987 году в Доме культуры Ленинского района. После нее, начиная с 1990-х годов и по сей день художник работает преимущественно на заказ: занимается росписью храмов, пишет иконы и портреты священников.

«Стремление (Крещение)» (бумага, тушь, перо), 1980
«Укротитель птиц» (бумага, тушь, перо), 1985
«Портрет одинокой дамы» (бумага, тушь, перо), 1980-90-е
«Портрет одинокого» (бумага, тушь, перо), 1980-90-е

Про ранние годы и ДКЖ

После того, как я окончил школу-восьмилетку, моя мать, человек далекий от культуры, предложила мне пойти в художественное училище. Сперва-то я сунулся, а там какие-то мутные слова: композиция, натюрморт, портрет. Мне было 13-14 лет, а мне предлагают сунуться из детского садика сразу в искусство.

Когда я пришел туда, мне сказали, что нужно еще немного поучиться. Хотя бы в школу художественную при СХУ сходить. Эта школа как раз готовила к поступлению. Я туда сунулся, меня взяли в четвертый класс. Посоветовали еще в ДКЖ походить. Там подготовительные курсы для поступления в СХУ вел Юрий Киселев. Он в то время сам недавно закончил училище, одновременно преподавал в ДКЖ и учился на заочном отделении на искусствоведческом факультете. Я учился у него до нового года, потом он говорит: «Хватит тебе рисовать эти крыночки и кубики. Давай, дуй в творческую студию».

Чтобы ходить в творческую студию, надо было раз в месяц какие-то условные деньги платить, потому что там была обнаженка, были творческие вечера, выставки периодически по воскресеньям устраивали. Туда ходили люди со всего города: из Союза писателей, из Союза композиторов, Союза художников. Вел студию Чесноков, он был такой маэстро. Естественно, что вокруг него была смелость и цветовые решения на грани здравого смысла.

Когда тебе много раз говорят одно и то же, со временем начинаешь воспринимать это как свою среду, даже если поначалу относишься с подозрением

Раз в неделю по выходным мы ездили на пленэры. А на пленэры ездить с большим мастером — это же радость просто. Сидишь и смотришь, как бы ты сделал, и как он делает. Ты коричневый видишь, а он — красный. На пленэре все кажется ярче, чем на самом деле. Когда приносишь работу в помещение, смотришь, и действительно, то же самое ощущение, которое было там у мастера, оно и осталось. А твои картинки какими-то серыми стали. Понимание технических приемов, живописной технологии очень помогало, развивало вкус, оценочные свойства. Если ты видел какие-то работы, ты уже понимал, что такое хорошо, а что такое плохо, а не просто «мог бы я так сделать или не мог бы».

Явление свердловского андеграунда появилось в ДКЖ в 1966-ом. Эта студия дала толчок. Туда ходили Валерий Дьяченко, Анна Таршис, Валерий Гаврилов заходил. У ребят из ВНИИТЭ (Уральского филиала всероссийского научно-исследовательского института технической эстетики — прим. ред.) там была своя интеллектуальная группа. Я и Виктора Гончарова там видел, и Витя Кикин там был. Потом Витя Кикин сдулся немножко, а по тем временам он фовистом был. Гаврилов, естественно, представлял из себя мистическую экспрессивную экстравагантность. Понятно, что и то, и другое в голове осело у тех, кто это видел. Когда тебе много одно и то же говорят, все равно со временем начинаешь воспринимать это как свою среду, даже если поначалу относишься с подозрением.

При дефиците литературы там появлялась информация, которая не приветствовалась официозом. Люди таскали с собой уникальные книжки, которые удавалось получить с Запада через обходные пути. Там я познакомился с разными людьми и с способами художественного мышления, с фрейдизмом, который у нас считался буржуазной лженаукой, экзистенциализмом и другими направлениями философии и психологии. В этом смысле года два-три там все это процветало. Допроцветало до того, что ГБшники все прикрыли. Когда я вернулся из армии в 1969-ом, там была тишь и гладь, рисовали благообразные композиции и натюрмортики, а ребята с выставки разошлись по своим площадкам.

«Цветы проходящему» (холст, масло), 1980

Про «притоны духовности»

Потребность в неформальном общении в то время трудно было реализовать. Поэтому создавались частные «притоны духовности», в которых люди собирались для того, чтобы под выпивку и хорошую музыку поговорить о себе, о мире.

Интересно, что в центре Свердловска почему-то возникло очень много точек, андеграундных родников. Мастерская Алексея Скворцова, которую прозвали «Скворечник», на перекрестке Малышева-Карла Либкнехта. На втором этаже окна были с наклоном, шикарно по свету для художественных дел. А художник Малахин был через улицу от Скворца. Они сперва вместе там жили, потом сильно рассорились, возненавидели друг друга, и получилось так, что и у того, и у другого появилось свое место.

Во дворе СХУ устроили домик с полуподвальным помещением, там был Дьяченко и его компания, Савин площадку занимал, они с Гавриловым картину вместе рисовали. Гаврилов пришел по пьянке и измазал все, потому что они поссорились на тему правильных-неправильных творческих методов.

Пересечение Карла Либкнехта и Малышева — это было место силы. Там Хабаровская школа была (Художественная школа Льва Хабарова, — прим. ред.), Музей молодежи, квартира Павловых. Она не так известна в литературной среде, но, по крайней мере, людей там ходило немало.

«Мне кажется, я помню» (холст, масло), 1991

Про дом Павловых

У нас была квартира на Карла Либкнехта, старинный дом, сейчас его переоборудовали. Высота потолков — 3,5 метра, чугунная ванна два метра с лишним, титан, чугунные радиаторы, печка, дровами можно было топить. В общем, идеально. Дореволюционный дом был, все пропахло стариной. Единственное, что обои с цветочками были, но мы их быстренько черной краской закрасили, а на черном фоне любой артефакт выглядит значительнее. Ну, по крайней мере, органичнее.

Там было место постоянного общения, взаимодействий. У нас бывала Клара Выставкина, она на философском училась и любила искусство, людей искусства. Однажды она притащила к нам всю труппу экспериментального новосибирского кукольного театра. Заходили и музыканты, Курзанов из группы «Флаг», Патрон (Виктор Зайцев), который учился в университете на искусствоведческом и одновременно фарцовкой подзарабатывал. Сейчас музыку можно купить в интернете, а раньше, если диск хороший был, его надо было провозить, какими-то способами маскировать, чтобы не отобрали. Довольно-таки запретные были дела, хотя, казалось бы, рок-н-ролл, что тут такого. Все это перезаписывали на магнитофоны. На основе этих музыкальных экзерсисов мы и сами тоже начинали устраивать посиделки.

«Сомнение» (бумага, тушь, перо), 1980
«Исследование внешнего пространства (выход из себя)» (бумага, карандаш), 1980

Про поступление в Уральское училище прикладного искусства

На первом курсе СХУ требовалось кубики, объемы, маски рисовать. Конечно, это было скучновато, я ведь в то же время ходил в студию к Чеснокову. Меня выгнали на первом курсе за излишнее теоретизирование и пристрастие к формализму. Я, в общем-то, не страдал, я понимал, что это тоска и скука. Там же максимализм такой в детстве, в 16 лет. В общем, я ушел и тогда уже точно занялся всякой лабудой под названием модернизм.

Я уехал в армию, а после армии меня в училище обратно не приняли. В это время уже выгнали Лешу Скворцова с четвертого курса перед самой защитой, и он поступил в Уральское училище прикладного искусства в Нижнем Тагиле. Это было аналогичное училище. Его взяли на четвертый курс, он закончил блестяще и посоветовал мне: «Езжай, здесь берут нормально. И люди, преподавательский состав шикарный, и мастерские там хорошие есть». Учителя-то были не намного выше студентов по молодости, по образованию.

Я туда приехал и продолжил свои формальные или формалистские штучки.

«Автопортрет с каменным лицом (Автопортрет с запиской)» (ДВП, масло), 1990

Про портрет Бугаевского-Благодарного и работу в драматическом театре

На третьем курсе нам по программе дали задание сделать копию старинной картины, и я выбрал портрет графа Бугаевского-Благодарного. Этюдника у меня своего не было, пришлось взять его у одного моего товарища. А товарищ-то разгильдяй был, и это отражалось на его вещах. У его этюдника все барашки избиты были, ножки периодически западали. Я перед картиной расшаперился, сделал рисунок, краски выдавил и начал уже было красить, а этюдник хрясь, и этому Благодарному порвал грудь. Палитра упала, как бутерброд, маслом вниз.

А эту картину уже реставрировали. Проблема была в том, что холст был старый, и во второй раз его чинить местные не взялись. К ним тогда приехала группа реставраторов из Москвы, пришлось снимать красочный слой и переносить его на другой холст. И как-то они сумели сделать удачно.

А мне работу-то сдавать надо. Тогда сказали: «Нет, у нас ты больше никаких копий делать не будешь, мы тебя не пускаем». Пришлось сделать не копию, а портрет Елены, моей жены, под старых мастеров. Эту работу приняли.

Мы поработали полгода, пока нас не выгнали оттуда из-за усердия, с которым мы распивали спиртные напитки

По поводу порванной картины для меня сделали исключение, поскольку я не со злого умысла, а по недоумению, дали штраф 400 рублей. Сумма заоблачная по тем временам была, стипендия 20-30 рублей. И вот, в училище по знакомству мне предложили работу в драматическом театре.

Работа там была приличная, поэтому я пригласил с собой товарища, который тоже любил поиметь денег на стороне. Мы поработали полгода, пока нас не выгнали оттуда из-за усердия, с которым мы распивали спиртные напитки. У них же там как спектакль идет, многие артисты любят зайти в буфет и под расписку взять грамм сто коньячку. Хватанул и пошел на сцену. Мы же сидим на колосниках, там видно, кто что делает. Мы как первую получку получили, нам тоже стали отпускать под расписку.

Заместитель директора однажды зашел посмотреть, как с афишами у нас. А мы сидим, у меня вертикальная полоса идет по планшету здоровому, а у товарища такая скоропись неимоверная, что с ошибками и местами непонятно. В руке он кружку с краской сжимает. Тогда я и ушел.

А потом мне предложили оформить спектакль про войну в каком-то детском клубе за 500 рублей. Там я и отработал Благодарного-Бугаевского.

«Притяжение Луны (Ноктюрн)» (бумага, шариковая ручка), 1985

Про преследования КГБ и лечение в психиатрической больнице

Со времени поступления в Уральское училище я начал ретроектировать на окружающую среду, и это вылилось в то, что меня пригласили в КГБ. Пару дней допрашивали по десять часов. Утром вызывают и до самого вечера, и беспрерывно, сменяются только следователи-допросители. И все одно и то же, одни и те же вопросы. Мне сказали: «Ты, парень, попал, и мы будем по полной тебя третировать. Мы тебя выгоним из училища, потом ты не сможешь найти место работы, а потом мы тебя посудим за тунеядство». Была такая статья. Я им ничего не сказал и глубокомысленно промолчал.

В училище у нас была классная дама, она курила папиросы на уроках и всех по кличкам знала. Ее муж от алкоголизма ходил в дурку лечиться периодически, и она ходила туда нервы подправлять от того, что с мужем творится, а тут еще и в училище такие разгильдяи. Она говорит: «Слушай, Павлик, планируется какое-то общее собрание в училище, и там третьим пунктом идет вопрос о Павлове. Надо что-то делать. Давай в дурку? У меня там есть знакомый заведующий отделением». Я говорю: «С удовольствием». И мы пошли.

Я перед этим почитал, конечно, литературы, набрал материалов из поэтического и изобразительного момента. Заведующий отделением как раз писал кандидатскую диссертацию на тему творческих аномалий и творческого сознания. Я ему подошел в этом смысле. На что, говорит, жалуешься? Я говорю: «Так на КГБ и несправедливость социальную». Он говорит: «Наш человек! Давай, что у тебя там? Мне надо работы на тему такую-то». Посидели, поговорили с ним. Давай, говорит, подкинь мне каких-нибудь своих картинок да текстов. Я элементарно набрал ему тем, что ни текст, так сразу же можно сажать в дурку. Сюрреализм мистического толка в то время для этих целей вполне годился.

Я пришел к преподавателям, у которых задолженности были, и говорю: «Пролетел я с психикой-то, надо мне подлечиться. Хочу академический взять. Вы поставьте оценки, чтобы мне не пришлось заново учебный год начинать»

Месяца два я ходил туда. В это время уже сессия началась, у меня хвостатость какая-то образовалась. Я пришел к преподавателям, у которых задолженности были, и говорю: «Пролетел я с психикой-то, надо мне подлечиться. Хочу академический взять. Вы поставьте оценки, чтобы мне не пришлось заново учебный год начинать». Они все от доброты душевной поставили четверки да пятерки. Я смотрю, так у меня стипендия получается. Я говорю: «Знаете что? Я решил остаться». Они, конечно, удивились немножко. Завуч разочаровалась сильно, она меня не любила. Обоюдно. В итоге я как-то вывернулся.

Тот заведующий отделением мне сказал: «Чтобы тебя не преследовали, чтобы не было хвостов за тобой, мы тебе пересылать не будем документы по месту жительства», — тогда у них такая обязанность была: если ты вольтанутый, то надо было, чтобы за тобой можно было проследить. Он говорит: «Мы это все попридержим, а если повторы начнутся какие-то, я тебе эти документы выдам, и ты их принесешь куда надо». Я подарил ему еще какие-то картинки, и мы на этом расстались.

Вот, такая история у меня случилась. Вопрос не в том, что ГБдя там, дурня, и прочая вся эта ерунда, а в том, что официально меня, можно сказать, вычеркнули.

Про отношения с официальным искусством и попытку участия в молодежной выставке

Выставляться мне особо неохота было, потому что брали туда определенного рода вещи. А то, что делали мы с Гавриловым… Как я писал, «официоз не интересовался подобным содержанием, а я не интересовался содержанием официоза. Так мы и не встретились». Дело даже не в форме, форму в принципе можно было любую нарисовать. Проблема была в содержании.

Я не понимал, как можно рисовать каких-нибудь сталеваров. Такая картина была бы востребована, но на нее и смотреть-то никто не будет. Это политагитация, которая никого не трогает, а я не привык заниматься картинками, которые меня не интересуют. То, что интересовало меня, не интересовало их, поэтому я туда и не лез.

А Гаврилов лез. Один раз он меня уговорил поучаствовать в Весенней молодежной выставке. В то время в Чили военный переворот происходил, и наши, конечно, их поддерживали. Гаврилов говорит: «Так это же актуально, сейчас я нарисую, у меня точно возьмут». Он подал портреты Анджелы Дэвис, Сальвадора Альенде и Виктора Хара, которые срисовал с фотографий из новостей. Взяли, действительно. Но потом начали тянуть с открытием выставки. Сначала до осени, потом еще начали тянуть. Мы обиделись, пришли и забрали картины и так и не выставились ни разу официально.

«Апория» (ДВП, масло), 1989
«Я ушел» (ДВП, масло), 1981

Про «Сурикова, 31»

«Сурикова» — это, можно сказать, первый выход. Первый и последний. Первый выход, когда собрались друг друга ненавидящие потом художники.

Ее организатором был Валера Дьяченко, он написал письмо Горбачеву. Я всегда преклонялся перед его умением вставлять свои идеи в официальную структуру. Дьяченко двинул идею, Гончаров ее поддержал, потом они Арбенева прихватили, поскольку он был коммунистом и у него были связи.

Все остальные участвовали постольку-поскольку. Это был самопроизвольный процесс разрастания информации: кому-то сообщили, предложили. Так Дьяченко с Витей Гончаровым ко мне пришли. На той выставке двести с лишним человек участвовало, это же удивительно. В основном из Свердловска, часть из Тагила. Никто и не знал, что у нас столько художников.

Это было время перестроечного авантюризма, выставка вызвала огромный социальный ажиотаж. Была излишняя восторженность

Это было время перестроечного авантюризма, выставка вызвала огромный социальный ажиотаж. Была излишняя восторженность. «Сейчас мы новый мир построим. Кто был ничем, так сразу всем станет». В итоге, одни революцию задумывают, другие делают, третьи пользуются плодами. Все, кто больше всего мечтал, меньше всего и получили, а практичные люди начали скупать работы.

Выставка всегда хороша. Это и самоидентификация, и социализация, и персонификация. Человек существует общественно. Для того, чтобы ему себя опредметить в сознании, чтобы это было подтверждено в социуме, ему нужен спектакль, на котором он выступает. До определенного умонастроения. Иногда ты уже знаешь: «Что мне там выставляться? Я и так знаю, кто я такой, какую я имею статусность, где я нахожусь».

Читайте там, где удобно


Share
скопировать ссылку

Тэги

Сюжет

Новое и лучшее

Акция в поддержку Алексея Навального

За 14 дней, неделю или сутки: За сколько нужно бронировать столик в популярные рестораны Москвы

Как выглядит центр Петербурга перед протестной акцией, которую анонсировали сторонники Навального

Микродермалы, трагус и боль: Все, что нужно знать о пирсинге, прежде чем идти в салон

«Русская смерть», Сироткин, оскаровские фильмы и другие планы на эту неделю

Первая полоса

Акция в поддержку Алексея Навального
Акция в поддержку Алексея Навального Возможно, последняя перед признанием ФБК экстремистами
Акция в поддержку Алексея Навального

Акция в поддержку Алексея Навального
Возможно, последняя перед признанием ФБК экстремистами

За 14 дней, неделю или сутки: За сколько нужно бронировать столик в популярные рестораны Москвы
За 14 дней, неделю или сутки: За сколько нужно бронировать столик в популярные рестораны Москвы Примета времени — очереди повсюду
За 14 дней, неделю или сутки: За сколько нужно бронировать столик в популярные рестораны Москвы

За 14 дней, неделю или сутки: За сколько нужно бронировать столик в популярные рестораны Москвы
Примета времени — очереди повсюду

Как выглядит центр Петербурга перед протестной акцией, которую анонсировали сторонники Навального
Как выглядит центр Петербурга перед протестной акцией, которую анонсировали сторонники Навального
Как выглядит центр Петербурга перед протестной акцией, которую анонсировали сторонники Навального

Как выглядит центр Петербурга перед протестной акцией, которую анонсировали сторонники Навального

Микродермалы, трагус и боль: Все, что нужно знать о пирсинге, прежде чем идти в салон
Микродермалы, трагус и боль: Все, что нужно знать о пирсинге, прежде чем идти в салон
Микродермалы, трагус и боль: Все, что нужно знать о пирсинге, прежде чем идти в салон

Микродермалы, трагус и боль: Все, что нужно знать о пирсинге, прежде чем идти в салон

«Русская смерть», Сироткин, оскаровские фильмы и другие планы на эту неделю
«Русская смерть», Сироткин, оскаровские фильмы и другие планы на эту неделю
«Русская смерть», Сироткин, оскаровские фильмы и другие планы на эту неделю

«Русская смерть», Сироткин, оскаровские фильмы и другие планы на эту неделю

Как заботиться о позвоночнике и суставах в 20, чтобы потом не было больно
Как заботиться о позвоночнике и суставах в 20, чтобы потом не было больно Диета, нагрузки, массаж и другие рекомендации врачей
Как заботиться о позвоночнике и суставах в 20, чтобы потом не было больно

Как заботиться о позвоночнике и суставах в 20, чтобы потом не было больно
Диета, нагрузки, массаж и другие рекомендации врачей

Оформить судебную доверенность
Оформить судебную доверенность Чтобы родственники и друзья могли попасть к вам в суд и в спецприемник
Оформить судебную доверенность

Оформить судебную доверенность
Чтобы родственники и друзья могли попасть к вам в суд и в спецприемник

Зеленый сезон: 8 рецептов небанальных, но простых салатов
Зеленый сезон: 8 рецептов небанальных, но простых салатов
Зеленый сезон: 8 рецептов небанальных, но простых салатов

Зеленый сезон: 8 рецептов небанальных, но простых салатов

Сколько стоит жизнь в Абхазии
Сколько стоит жизнь в Абхазии Квартиры только для местных, маршрутка из Сухума в Гагру и бюджетный кофе на песке
Сколько стоит жизнь в Абхазии

Сколько стоит жизнь в Абхазии
Квартиры только для местных, маршрутка из Сухума в Гагру и бюджетный кофе на песке

Что такое pasta fresca (или домашняя паста)? А pasta secca? Большой гид по пасте
Что такое pasta fresca (или домашняя паста)? А pasta secca? Большой гид по пасте
Что такое pasta fresca (или домашняя паста)? А pasta secca? Большой гид по пасте

Что такое pasta fresca (или домашняя паста)? А pasta secca? Большой гид по пасте

Как справиться с тревогой
Как справиться с тревогой Несколько действенных техник из когнитивной терапии
Как справиться с тревогой

Как справиться с тревогой
Несколько действенных техник из когнитивной терапии

Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского»
Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского» Говорим об аскезе, сплетнях, музыкальных крашах и реставрации города
Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского»

Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского»
Говорим об аскезе, сплетнях, музыкальных крашах и реставрации города

Гуляем с Никитой Кукушкиным по Патрикам и окрестностям
Гуляем с Никитой Кукушкиным по Патрикам и окрестностям Говорим о репетициях до первой крови, Radiohead и благотворительности
Гуляем с Никитой Кукушкиным по Патрикам и окрестностям

Гуляем с Никитой Кукушкиным по Патрикам и окрестностям
Говорим о репетициях до первой крови, Radiohead и благотворительности

Как выбрать уход за кожей по сезону
Как выбрать уход за кожей по сезону И как на ее состояние влияет менструальный цикл
Как выбрать уход за кожей по сезону

Как выбрать уход за кожей по сезону
И как на ее состояние влияет менструальный цикл

Новый альбом Энди Стотта, «Отец» с Энтони Хопкинсом и книга «Как я разлюбил дизайн»
Новый альбом Энди Стотта, «Отец» с Энтони Хопкинсом и книга «Как я разлюбил дизайн» Что слушать, читать и смотреть прямо сейчас
Новый альбом Энди Стотта, «Отец» с Энтони Хопкинсом и книга «Как я разлюбил дизайн»

Новый альбом Энди Стотта, «Отец» с Энтони Хопкинсом и книга «Как я разлюбил дизайн»
Что слушать, читать и смотреть прямо сейчас

«Мертвые — это неприятно, но это не страшно»: Выставка Виктории Ивлевой «Африканские дневники»
«Мертвые — это неприятно, но это не страшно»: Выставка Виктории Ивлевой «Африканские дневники» Как среди ужасов войны отыскать надежду
«Мертвые — это неприятно, но это не страшно»: Выставка Виктории Ивлевой «Африканские дневники»

«Мертвые — это неприятно, но это не страшно»: Выставка Виктории Ивлевой «Африканские дневники»
Как среди ужасов войны отыскать надежду

В книжном магазине, на заводе и в спальном районе: Три новых магазина винила в Москве
В книжном магазине, на заводе и в спальном районе: Три новых магазина винила в Москве «Во весь голос», Stoprobot и «Это винил»
В книжном магазине, на заводе и в спальном районе: Три новых магазина винила в Москве

В книжном магазине, на заводе и в спальном районе: Три новых магазина винила в Москве
«Во весь голос», Stoprobot и «Это винил»

Кофейня и красивый ресторан в кинотеатре «Художественный», суши-бар на Страстном и шведский стол на «Стрелке»
Кофейня и красивый ресторан в кинотеатре «Художественный», суши-бар на Страстном и шведский стол на «Стрелке»
Кофейня и красивый ресторан в кинотеатре «Художественный», суши-бар на Страстном и шведский стол на «Стрелке»

Кофейня и красивый ресторан в кинотеатре «Художественный», суши-бар на Страстном и шведский стол на «Стрелке»

Мифы и факты о воде
Промо
Мифы и факты о воде Откуда в ней лекарства, как бороться с примесями и что не так с городским водопроводом
Мифы и факты о воде
Промо

Мифы и факты о воде
Откуда в ней лекарства, как бороться с примесями и что не так с городским водопроводом

Специалистка по детскому сну Юлия Доманова — о ночных пробуждениях, укачивании и совместном сне
Специалистка по детскому сну Юлия Доманова — о ночных пробуждениях, укачивании и совместном сне
Специалистка по детскому сну Юлия Доманова — о ночных пробуждениях, укачивании и совместном сне

Специалистка по детскому сну Юлия Доманова — о ночных пробуждениях, укачивании и совместном сне

Подпишитесь на рассылку