Режиссер лубочного роуд-муви про «Витьку Чеснока» — об отцах и детях, провокации и тюрьме «Сейчас общество не готово признаться себе ни в чем»

Режиссер лубочного роуд-муви про «Витьку Чеснока» — об отцах и детях, провокации и тюрьме

Cегодня стартует ограниченный (а с 19 октября — широкий) прокат лубочной трагикомедии «Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов». Дебютант Александр Хант безвозмездно привлек в свой проект актера Алексея Серебрякова, собрал саундтрек из полудюжины музыкальных боевиков в диапазоне от «Грибов» до группы «Не твое дело», получил один из призов МКФ в Карловых Варах и даже отправил заявку в российский оскаровский комитет. Мы встретились с режиссером, чтобы поговорить об отцах и детях, грани между сказкой и реализмом и некоммуникабельности российского общества.

Интервью

ГЕоргий Ванунц

— Как вышло, что ваш дебют поддержало финансированием Минкультуры? Вы же вроде не про космос, войну или балет.

— У Минкультуры как раз основная задача поддерживать дебютное, короткометражное, документальное кино. Они вкладываются в развитие кинематографа, дают деньги на безвозвратной основе. Не могу сказать, что этих денег достаточно: в кино вообще непонятно, что делать с финансированием, потому что все упирается в деньги. Я был не единственным дебютантом, которого поддержали.

— Как вообще пришли к этому дебюту?

— Я окончил ВГИК в 2012 году, был и выпускной проект, после этого мы со сценаристом написали сценарий про тюрьму, ходили с ним по продюсерам, все никак не могли запуститься: тема неоднозначная, сложная, таких у нас сейчас боятся. Но в итоге я добрался до Федора Попова, который предложил мне сценарий «Витьки Чеснока», и я просто схватился за него.

— Почему схватились?

— Меня подкупила история... Да просто она круто написана и драматургически выверена до сантиметра! Более того, тема пересекается со мной лично — я сам вырос без отца, и вопрос отношений с ним стоял передо мной буквально в тот момент. Там было все, что мне нравится в кино, это на экран я и тащил. С одной стороны, социальная тема, с другой — жанровая, мы тянули нашу черную трагикомедию в цвета, в краски, чтобы сделать эту тему зрительской, понятной, доступной. Может, я не на сто процентов этого достиг — кажется, достиг процентов на 60. Но мы, по крайней мере, добились результата.

— А вы сами — Витька Чеснок или тот парень, которого он отправляет в нокаут в начале фильма?

— Я точно не Витька Чеснок и точно не парень, которому досталось в начале фильма. Но я вырос среди этих ребят, все это мои друзья, приятели. Сейчас как раз во «ВКонтакте» общаюсь со своим другом, который находится в местах не столь отдаленных. Более того, я перед «Чесноком» занимался тюремной темой, поэтому этот мир я знаю и изучал, а сценарист вообще знает его хорошо, у всех его героев есть прототипы. Я, может, произвожу впечатление такого интеллигентного человека, но на самом деле вырос в среде, далеко не тянущейся к просвещению, все это мне знакомо.

— Проект на тюремную тему тоже был задуман как трагикомедия?

— Мы тоже занимались жанром, но там это была остросюжетная драма про побег. Вообще, сейчас брешь между российским кино и зрителем нужно чем-то перебить. Кино должно заставлять зрителя вжиматься в сиденье — через провокацию, через жанр — что-то такое на экране должно быть. Очень сложно сейчас со зрителем говорить на киноязыке: он у нас воспитан на жанровом кино, на американском кино и сравнивает все исключительно с американским кино. И понятно, что мы находимся в какой-то пропасти, что на экранах картины другого качества, слабее сюжетно, драматургически. Эту планку мы должны поднимать — чтобы и драматургически, и сюжетно, и жанрово мы могли вколотить в зрителя хорошую историю.

Что-то такое на экране должно появиться, может быть, и сказка, и драма, и очень реалистичная картина, или фантастика, абсурд, но в ней в сущности должна присутствовать правда. То, что заставит зрителя себя и свое окружение ассоциировать с историей, чтобы он чувствовал, что это касается непосредственно его. Сейчас мы пытаемся, пытаемся найти этот ключ — истории есть, задумки есть, но на экране это пока что не воплощено в том виде, в котором это должно быть.

— Ну вот Василий Сигарев, например, снял свою вполне зрительскую «Страну Оз», но она в прокате провалилась.

— Я знаю, что судьба была непростая у проката, какие-то конфликты. С этим есть тоже свои проблемы — донести картину до широкого проката не совсем форматному кино тоже сложно. Наши прокатчики порой тоже неверно оценивают потенциал каких-то картин, «Страна Оз» как раз пример этого. Насколько мне известно, на ТВ у сеанса был достаточно высокий рейтинг. Это зрительское кино.

— Ну сейчас же Минкультуры оказывает давление на прокатчиков, чтобы показывали больше российского кино: квоты, налоги...

— У нас зачастую методы не те. Пытаемся придумать какой-то запрет, который откроет дверь, а на самом деле он еще меньше коммуникации создает. Мне кажется, самый верный способ — просто снимать больше кино, значительно больше. Чтобы молодые режиссеры имели возможность снимать кино. Потому что, как и любая профессия, наша требует постоянной практики, мы не сможем снять отличный фильм если несколько лет бездействуем. А у нас зачастую режиссер находится в ожидании продюсера, в ожидании денег, в каком-то постоянном поиске халтуры, заработка. Конечно, все это сказывается на профессии. У нас много очень чего талантливого происходит, просто за полем зрения кинотеатров.

— У вас в саундтреке собраны, кажется, примерно все хиты последних полутора лет — от Пики до Хаски. В то же время, хотя это и популярная музыка, она как-то скорее ассоциируется с московскими музыкальными фестивалями, а не с саундтреком машины омского гопника.

— С музыкой вообще сложная история, потому что изначально я хотел везде поставить фольклорную, балалайки, двигался сознательно в сторону сказки. Хотел даже ввести рассказчика, бабушку из ларька. Потом понял, что таким путем я зрителя заставлю отдалиться от этой истории, а не погружаться в героев, сообщу, что это все не всерьез, это мы придумали. И тогда я обратился к главному герою, начал выстраивать плейлист, который по идее он и должен слушать. Но мне не казалось, что это музыка столичная — очень много людей из других городов говорят мне «круто, Хаски, „Грибы“».

— Почему вы не стали делать историю серьезной, реалистичной?

— Нашей задачей было пройти по скользкой линии, вырулить в итоге в драму. Точно не было задачи создать прямо то, как оно есть на самом деле. Я сознательно хотел жанр, мы изобретали, шли на то, чтобы мир был преувеличенный, искали выпуклые фактуры. Вообще почему в Тверь поехали? Потому что не искали какого-то очень «особого» места, а хотели зайти в ту реальность, которая очень понятна, очень знакома, очень привычна, но там найти специфические проявления, больше гротеска.

— В августовском интервью вы рассказывали, что не посмотрели «Нелюбовь» Звягинцева. Так и не успели посмотреть? Я это к тому, что и у него, и у вас в кино с двух совершенно разных сторон пригодные для социальной драмы герои выглядят такими немного ненастоящими.

— Нет, я, к сожалению, вообще ничего не успеваю посмотреть, для меня волна внимания к «Чесноку» стала большой неожиданностью, до сих пор не адаптировался. Вот, думаю, может удалиться из Facebook, вообще где-нибудь закрыться и нигде не общаться, потому что время — ценная штука, и сейчас оно у меня просто расходуется во все стороны. А то, что я хочу взять, успеть, посмотреть, прочитать, — ничего не успеваю.

Я точно не набиваюсь в судьи, вообще считаю, что мы, прежде всего, коллеги по цеху, а сейчас такое время, когда нужны взаимоподдержка, объединение, мы же боремся за одно и то же. Мне не очень близко кино Звягинцева, это мое личное отношение. Было бы очень интересно посмотреть комедию Звягинцева. Вообще, на самом деле я считаю, что даже самое лучшее авторское кино — это просто очень круто сделанный жанр. Звягинцев, возможно, в эту сторону и движется.

— Вы вот сказали о необходимости контакта автора с широкой аудиторией. Как его скорее можно достигнуть — аудитория больше готова понимать себя, смеясь или через такое прямолинейное морализаторство последних картин Звягинцева?

— Точного ответа у меня нет, но есть точное ощущение, что сегодня в нашем кинематографе не возникло такого режиссера, такого фильма, которые стали бы резонансными, опрокинули бы ожидания зрителя, который приходит на российское кино. И очевидно, что такой фильм, такой кинематограф должен появиться, иначе у нас нет никаких перспектив. Что это будет — жанровая картина или очень сложная, очень провокационная, — непонятно. Мне ближе, наверное, все-таки кино, в котором есть провокация. Потому что зритель нуждается в провокации. Пусть он будет очень зол или, наоборот, нужно вызвать сильную эмоцию.

— Не боитесь, что разозлившийся зритель скорее воспримет провокацию как типичную тактику российского авторского кино?

— Ну вот я считаю, что фильм должен и это преодолеть. Такое кино у нас как раз есть — смотришь фильм, понимаешь, что и про нас, и остро. Допустим, есть фильм «Жить» Сигарева, который неожиданно был возведен в ранг какого-то недопустимого кино, хотя он в каком-то смысле даже чувственный и опирается на какие-то любовные отношения людей к людям. И он был воспринят очень остро. Кино должно и это перекрывать, чтобы зритель не оставался равнодушным. А то, что наш зритель не готов в себе видеть недостатки, а готов видеть только хорошее, это факт. И вообще, такое сейчас общество, которое не готово признаться себе ни в чем, хотя без этого не обойтись. Ну можно себя тешить какими-то сказками.

— Как вы относитесь к телевидению? «Витька Чеснок» все-таки чем-то похож на нестыдные сериалы по ТНТ последних лет, может, именно туда имеет смысл подаваться молодому режиссеру?

— Мне кажется, что есть какие-то глобальные проблемы у нас. Назову это цензурой, форматом, темой. В телевидении она однозначно присутствует: мы понимаем, что нам транслируют определенные посылы, мысли. Понятно, что режиссеры, которые заходят на сериалы, пытаются как-то вытащить историю, и есть замечательные примеры. Но у меня такое ощущение, что сейчас телевидение не допускает того, что могло бы проявить себя намного ярче. Этот формат, как и в кино, он нас жутко закрепощает. Мы пытаемся его обойти, но становимся заложниками. Что-то все-таки должно возникнуть вразрез. Должен выйти фильм или сериал, который не покажут в кино или по телевидению, но он каким-то способом пробьется к зрителям. Мы уже подошли к какому-то моменту, когда можно выстрелить и в кинематографе, и в сериалах, но не хватает какого-то ощущения свободы.

— «Витька Чеснок» — это кино про любовь или про Россию?

— Для меня это фильм про вопрос. Витька Чеснок — это тоже человек, у которого есть цель, есть прямая задача и больше он не видит ничего: вот нужно с любовницей устроиться, семью надоевшую бросить, от отца избавиться, прямая дорога. Вся эта дорога приводит его к новым вопросам — а вообще что вокруг, кто я такой и что дальше делать? В этом смысле это кино про нас сегодня, про меня в том числе. Все мы нуждаемся в более сложных вопросах.

— У вас отличия между 27-летним сыном и его отцом начисто отсутствуют, точнее, они только внешние — про кроссовки и остроносые туфли. Хотя на самом деле разница между нынешними 20-летними и их родителями больше, чем когда-либо.

— Разница в чем? Это просто другие формы. Я убежден, что мы копируем бессознательно поведение наших родителей, меняется только антураж. Витька совершает все то же самое, что было сделано с ним: он не понимает, что такое семья, что такое ребенок, у него есть кривое зеркало этого мира, в котором все виноваты и все ему должны.

— Витька — это еще и болезненный типаж мужчины в современной России: без отца, без образования, без внятной работы, без намерения вернуть кредит, без желания заботиться о семье. Что все-таки не так с мужчинами, откуда у нас так много неполных семей?

— Ну, конечно, этот вопрос и передо мной стоит. Я не знаю, откуда ноги растут, возможно, вообще нужно обращаться к истории и начинать, может быть, даже не с ВОВ, а раньше. Очевидно, что это проблема не только мужчин, но и женщин. Женщины у нас — особенные. У нас не то что мужчины капитулировали перед семейной ответственностью, но и женщины, которые в семье проявляют себя ярко, выразительно, имеют зачастую гораздо более сильный характер. Мужчины сегодня у нас, как правило, не готовы брать на себя ответственность, и требований к мужчинам нет у самого общества... У нас же нет никакого осуждения, когда в семье нет мужчины. В других странах вообще недопустимо, чтобы мужчина мог отказаться от семьи, от детей, уйти в свои дела.

Мы сегодня вообще и мужчины, и женщины прячемся от самих себя в какую-то защиту: вот мы такие консервативные, не готовы воспринимать слабости, проявление чувственности и внимания друг к другу, прячемся в эти характеры. Витька Чеснок — это не крутой парень, это парень, который все свое нутро спрятал в маску гопника, пацана, которому как бы до одного места весь окружающий мир. А на самом деле нам бы неплохо эту защиту снять, выйти, потому что у нас гораздо больше есть того, ради чего объединяться, а не наоборот.

— С женщинами у вас как-то все совсем некрасиво вышло: они там в ролях сварливых жен, корыстных сиделок и сексапильных попутчиц.

— Наоборот, я очень люблю своих героинь! Не было точно никакой такой позиции, ни в фильме, ни в жизни. У нас в принципе все герои обладают какими-то неприятными чертами характера, там и мужчины все не подарок, просто главные герои — отец и сын — единственные, кого мы как-то раскручиваем на чувства. Все остальные спрятаны в своих мирках. Все, что было до дороги, — это и был такой мир карикатурных отношений. Понятно, что такие отношения между женой и Витькой — ненастоящие, все они играют, играют жену, мужа, тещу, зятя. В реальной жизни так же происходит — вместо реальных отношений мы начинаем какие-то ролевые игры. А уже дальше, в дороге, только два героя начинают потихоньку из этого выходить.

— Всем нам нужно устроить себе роуд-муви?

— Конечно, мы все в своих четырех стенах с телевизором и с интернетом. У нас погода не самая благоприятная, чтобы встречаться на улице, но и мы не очень хотим выходить, общаться. Нужно людей призывать к этому. Самая большая проблема — мы очень мало друг с другом общаемся.

— Какое кино мечты вы бы сняли с неограниченным бюджетом?

— Думаю, что моя такая прямо совсем заветная мечта — снять кино про космос. Я человек вообще любопытный, и тема того, что есть вообще вокруг нас, за пределами и дальше — для меня самая, наверное, интересная. Мир — это возможность познавать. Я сам атеист и не верю ни в какие другие проявления, но единственное, за что в нашем мире можно цепляться и ради чего жить, — это окружающее нас. А космос — это воплощение любопытства.


Фотографии: «Стелла-релиз»

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

11 новых российских фильмов
11 новых российских фильмов Василий Сигарев, Иван Вырыпаев, Анна Меликян и Алексей Герман-младший — рассказываем об отечественном кино, которым запомнится 2015 год
11 новых российских фильмов

11 новых российских фильмов
Василий Сигарев, Иван Вырыпаев, Анна Меликян и Алексей Герман-младший — рассказываем об отечественном кино, которым запомнится 2015 год

«Я благодарен, что не рос на Кавказе»: Черкес и муфтий смотрят фильм «Теснота»
«Я благодарен, что не рос на Кавказе»: Черкес и муфтий смотрят фильм «Теснота» Почему фильм не стали показывать на родине режиссера и что изменилось в Нальчике с 1998 года
«Я благодарен, что не рос на Кавказе»: Черкес и муфтий смотрят фильм «Теснота»

«Я благодарен, что не рос на Кавказе»: Черкес и муфтий смотрят фильм «Теснота»
Почему фильм не стали показывать на родине режиссера и что изменилось в Нальчике с 1998 года

Вспомнить все: Драматические российские фильмы о советском прошлом
Вспомнить все: Драматические российские фильмы о советском прошлом К выходу «Заложников» в российский прокат вспоминаем другие важные фильмы о жизни в Советском Союзе
Вспомнить все: Драматические российские фильмы о советском прошлом

Вспомнить все: Драматические российские фильмы о советском прошлом
К выходу «Заложников» в российский прокат вспоминаем другие важные фильмы о жизни в Советском Союзе

Мое сердце биться перестало: Что не так с «Аритмией»?
Мое сердце биться перестало: Что не так с «Аритмией»? Мария Кувшинова — об одном из главных российских фильмов года
Мое сердце биться перестало: Что не так с «Аритмией»?

Мое сердце биться перестало: Что не так с «Аритмией»?
Мария Кувшинова — об одном из главных российских фильмов года

Тэги

Новое и лучшее

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

От айфона до iHerb: Как сейчас заказать из-за рубежа одежду, технику и витамины

На границе с Финляндией у туристов изымают евро. На границе с Эстонией — не пропускают с валютой

Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village

Первая полоса

Где умирают мобилизованные? Нет, не в Украине

Экс-директор «Ночлежки» запустил проект, помогающий избежать мобилизации

Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда
Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда Выступление Путина ждали как последнюю серию «Игры престолов»
Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда

Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда
Выступление Путина ждали как последнюю серию «Игры престолов»

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Длиннющая очередь на границе России с Грузией закончилась — Северо-Кавказская таможня

Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска
Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска «Я сказал, чтобы никто не плакал, потому что вернемся и будем бороться»
Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска

Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска
«Я сказал, чтобы никто не плакал, потому что вернемся и будем бороться»

Силовики пришли с обыском к математику Сергею Шпилькину. Он не раз доказывал, что выборы в России фальсифицируют

После объявления мобилизации москвичи начали срочно продавать квартиры. Еще и с большой скидкой

Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь Собирать виноград, слушать джаз и помогать беженцам
Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь

Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Собирать виноград, слушать джаз и помогать беженцам

Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне
Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне Нагиев у Невзорова, дебют Бекмамбетова об Афгане и Охлобыстин в антивоенном фильме (бывало и такое)
Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне

Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне
Нагиев у Невзорова, дебют Бекмамбетова об Афгане и Охлобыстин в антивоенном фильме (бывало и такое)

Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды
Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды Что увидел Василий Крестьянинов — специально для The Village
Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды

Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды
Что увидел Василий Крестьянинов — специально для The Village

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе Арагац

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе АрагацФоторепортаж The Village из Армении

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе Арагац

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе Арагац Фоторепортаж The Village из Армении

Ссылка дня: Медиапроект о волонтерской помощи бездомным «Где-то рядом»

Силовики попытались попасть в квартиру активистки Полины Титовой через окно соседки. Потом просто постучались и ушли

Этот момент настал. H&M закрывает магазины в России

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию
«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию
«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?
Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему? «Приехали и все время плачут»
Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?

Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?
«Приехали и все время плачут»

Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего
Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего
Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего

Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды За моду взялись «настоящие патриоты»
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
За моду взялись «настоящие патриоты»

Срочно в Израиль
Срочно в Израиль Экстренные советы по эмиграции и репатриации
Срочно в Израиль

Срочно в Израиль
Экстренные советы по эмиграции и репатриации

Антоха МС победил в суде! Теперь он не должен 2,5 миллиона рублей своему бывшему продюсеру за исполнение своих песен

С начала мобилизации из России уехали от 600 000 до 1 миллиона человек — Forbes Russia

Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду
Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду
Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду

Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду

На дочь журналистки Ирины Славиной составили протокол о «дискредитации армии» из-за пикета в память о матери

Спектакль «Первый хлеб» — состоится. По словам представителей «Современника», в постановку не успели ввести актера

Ссылка дня: Аудиосборник «Рассказы про эмоции» от актеров «Гоголь-центра»

Полицейского, который избил подростка во время «антинаркотического рейда», приговорили к трем годам колонии

Трафик в торговых центрах упал в среднем на 20 %

В Казани одиннадцатиклассница пыталась поджечь военкомат в знак протеста против *****

Товар дня: Пакеты-повестки в магазине «Веселая затея»

Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября
Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября Обсуждать «хороших русских» и  слушать The Cure
Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября

Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября
Обсуждать «хороших русских» и  слушать The Cure

В России в три раза вырос спрос на заморозку спермы из-за мобилизации

На границе Эстонии и России — гуманитарная катастрофа. Беженцы из Украины сутками стоят там в очередях

Дмитрий Озерков ушел из Эрмитажа. 22 года он отвечал за современное искусство в музее

Более 180 человек получили повестки на КПП «Верхний Ларс»

«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии?
«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии? Авантюрная комедия от режиссёра «Лалай-балалай»
«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии?

«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии?
Авантюрная комедия от режиссёра «Лалай-балалай»

Число уголовных дел за уклонение от службы с весны достигло десятилетнего максимума

К Земле приближается астероид. Его диаметр достигает полкилометра

В сеть слили данные клиентов и сотрудников DNS

В России заблокировали музыкальный сервис SoundCloud

Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан
Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан
Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан

Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан

За что прокуратура Петербурга хочет признать «Весну» экстремисткой организацией

На студента составили протокол о «дискредитации» за слово «могилизация»

Билеты из России в безвизовые страны подешевели. Рассказываем, какие цены теперь

Рэпер Walkie покончил с собой из-за мобилизации

Автобус LuxExpress из Петербурга в Финляндию задержался на 7 (!) часов

Монголия выдаст виды на жительство всем россиянам, которые об этом попросят

Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village
Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village Три утра Музея Москвы во время мобилизации
Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village

Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village
Три утра Музея Москвы во время мобилизации

В ереванском баре Tuf начали продавать матрасы и подушки для переехавших по френдли-прайсу

InLiberty набирает учеников в онлайн-школу «Сделай сам» — для тех, кто занимается или хочет заниматься соцпроектами

Айтишникам начали приходить инструкции по получению брони от мобилизации. Но есть нюанс

Полицейским запретили выезжать из страны — Baza и 47news

Что делать в Белграде? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Что делать в Белграде? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь Бороться с колониальным мышлением и слушать панк
Что делать в Белграде? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь

Что делать в Белграде? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Бороться с колониальным мышлением и слушать панк

Никита Михалков попросил отсрочку для участников съемок «нравственных» и «общественно значимых» фильмов

Apple перевезла большинство российских сотрудников в Кыргызстан — «Ведомости»

«Я остаюсь и не хочу умирать»

«Я остаюсь и не хочу умирать»

«Я остаюсь и не хочу умирать»

«Я остаюсь и не хочу умирать»