5 декабря, воскресенье
Москва
Войти

Леонид Юзефович — о Шпалерной улице, «Большом доме» и библиофилах-каннибалах Интересные люди говорят с The Village о важных для них местах в Москве, Петербурге и Екатеринбурге

Леонид Юзефович — о Шпалерной улице, «Большом доме» и библиофилах-каннибалах

The Village продолжает рубрику «Любимое место». В ней интересные горожане рассказывают о своих любимых местах — и если раньше это были только бары и рестораны, то теперь герои могут выбрать любые близкие им точки в Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге.

В новом выпуске мы прогулялись с писателем и историком Леонидом Юзефовичем — лауреатом «Большой книги» и «Национального бестселлера», автором цикла о сыщике Иване Путилине, документального романа о бароне Унгерне, «Зимней дороги», «Казарозы» и других книг. Он рассказал о районе Петербурга, в котором живет большую часть года: бывшем Доме писателей на Шпалерной, особняке Кушелева-Безбородко на Гагаринской и доме Бориса Лавренева на набережной Кутузова. А также о виде на здание ФСБ, детском разочаровании в Невском проспекте и вкусных обедах в кафе «Верещагин».

Фотографии

Виктор Юльев

Как правило, любимые места и вообще все хорошее достаются нам случайно. Уже потом мы обживаем это нечаянное приобретение, сживаемся с ним. Даже спутник или спутница жизни редко становится результатом нашего сознательного выбора, обычно это происходит как-то само собой. На Шпалерной я оказался одиннадцать лет назад, ничего про нее не знал, но постепенно она стала моей. Это наш общий путь — мы присваиваем, осваиваем и утепляем своей любовью ту часть мира, которая нам досталась по воле случая.

Я много хожу пешком по Петербургу, но мое личное городское пространство относительно невелико. Оно располагается между улицей Пестеля и Литейным мостом. Первая стадия приближения к дому — когда из центра дохожу до Пестеля. А когда дохожу до Шпалерной — все, я уже дома.

Шпалерная ул., 18. Бывший Дом писателя имени В. В. Маяковского

Это особняк графа Александра Дмитриевича Шереметева. До начала 1990-х здесь находился ленинградский Дом писателя. Меня приняли в Союз писателей еще при СССР, но здесь я ни разу не бывал — в Ленинград приезжал редко. Зато этот дом присутствует в важном для меня романе «Член общества, или Голодное время» прекрасного петербургского писателя и моего друга Сергея Носова. Книга вышла в 2000-м, а действие романа происходит в 1991-м. Это, может быть, лучший роман о том времени.

Его сюжет разворачивается вокруг Дома писателя, где располагается штаб-квартира некоего общества библиофилов. Оно улавливает в свои сети главного героя романа, счастливого обладателя полного собрания сочинений Достоевского. В результате все кончается плохо: общество библиофилов оказывается обществом антропофагов, которые заманивают и пожирают наивных любителей книг. Для меня эти библиофилы-каннибалы — метафора советской перестроечной интеллигенции. Впрочем, символ настолько емкий, что одним этим толкованием не исчерпывается.

Шпалерная от Гагаринской до Литейного — один из самых опасных в геологическом плане участков Петербурга. Тут есть пустоты в почве, следы таинственной игры грунтовых вод. В романе Носова один такой провал располагается прямо под Домом писателя. Инфернальные библиофилы превратили его в трапезную и поедают там тела своих простодушных жертв.

Писатели приняли активное участие в горбачевской перестройке, а в итоге лишились своего дома. В начале1990-х он сгорел и несколько лет простоял в руинах. Носов рассказывал мне, как однажды вместе с поэтом Геннадием Григорьевым упросили сторожа пропустить их сюда ночью. Они бродили по пустым обгорелым залам, сквозь разрушенную крышу светилось ночное небо. В Доме писателя была громадная библиотека, ее собирали десятилетиями, но где она теперь, неизвестно. Никто не знает, куда делись и два старинных бильярда, на которых играли Зощенко, Маяковский, другие советские классики. Стоявший при входе бюст Маяковского тоже пропал бесследно.

У графа Шереметева, которому этот дом принадлежал до революции, было оригинальное хобби: он наряжался пожарным, ездил с ними на учения, жертвовал деньги на пожарные отделы в Петербурге. Есть тут странная рифма: человек всю жизнь боролся с пожарами, а его дом сгорел. Что это — ирония истории, насмешка над нашими иллюзиями? Не знаю.

Потом особняк восстановили, но кто им владеет и что в нем сейчас происходит, я сказать не могу. Носов — тоже. Здание содержится в идеальном порядке, хотя в нем явно никто не живет, по вечерам окна темны и безжизненны. Никакой вывески у входа нет. Его нынешнее назначение для меня загадка.

Вообще, со Шпалерной связаны не самые веселые страницы нашей литературы. В 1930-х на ней (№ 25, рядом с «Большим домом») находилась следственная тюрьма НКВД, и по Литейному, набережной Робеспьера, самой Шпалерной (в те годы — Воинова) к этой тюрьме тянулись многочасовые молчаливые очереди — в основном из женщин. Среди них были Анна Ахматова и Лидия Чуковская. Первая хотела узнать о судьбе арестованного сына, вторая — мужа. Свои тогдашние мытарства Лидия Корнеевна описала в повести «Софья Петровна» — из нее я знаю, что эти скорбные очереди проходили и возле моего дома.

Наб. Кутузова, 12. Дом, в котором жил Борис Лавренев

Мы прошли от особняка Шереметева по Кутузовской набережной, мимо дома, где жил писатель Борис Лавренев. На нем есть мемориальная доска — правда, ее давно не чистили. Лавренев почти забыт, но в моей юности это был очень важный писатель.

Мой многолетний интерес к истории Гражданской войны начался именно с Лавренева. В юности меня потряс снятый по его повести «Сорок первый» фильм Григория Чухрая. Правда, в повести все жестче. В фильме Марютка убивает своего возлюбленного, поручика Говоруху-Отрока, выстрелом в спину, а у Лавренева — забыть это невозможно! — на морском берегу стреляет ему в затылок. Он падает лицом вниз, в воду. Она в ужасе от того, что сделала, подбегает к нему и видит его выбитый пулей синий-синий глаз, на нитке нерва плавающий в воде.

Лавренев закончил жизнь как официозный советский писатель: обличал врагов социализма, разоблачал американский империализм. Однако после революции успел послужить не только в Красной армии, но и в Белой — у генерала Корнилова. Он чувствовал правду обеих сторон в Гражданской войне, и отзвук этого понимания слышен в его ранней прозе.

Возле дома Лавренева я всегда вспоминаю, что многим ему обязан. Хорошо бы почистить его мемориальную доску.

Гагаринская ул., 3. Особняк Кушелева-Безбородко

На Литейный я ходить не люблю — там слишком шумно, слишком большое движение. Обычно, когда выхожу из дома и направляюсь в центр, иду по Шпалерной к Гагаринской. И упираюсь в фасад дворца, который иногда называют «малым Мраморным». В нем разместился Европейский университет, но меня больше волнует история прежних его владельцев. Самый замечательный из них — великий князь Николай Константинович, внук Николая I и племянник Александра II. Он был непохож на остальных Романовых. Первым из императорской семьи окончил высшее учебное заведение, стал профессиональным военным, отличился при завоевании Средней Азии. У него была любовница — американская танцовщица Фанни Лир. Чтобы раздобыть денег ей на подарки, Николай Константинович вынул несколько бриллиантов из оклада фамильной иконы, а его адъютант отнес их в ломбард. Дело вскрылось, разразился страшный скандал. Николая Константиновича объявили душевнобольным и выслали в Ташкент, но он там не растерялся и занялся бизнесом: основывал фабрики, строил железные дороги, прокладывал оросительные каналы в Голодной степи. Стал буквально миллиардером. Жалкие двести тысяч рублей, которые он ежегодно получал из Петербурга на расходы, не шли ни в какое сравнение с его капиталами. Ему повезло умереть своей смертью в начале 1918-го, а его внучка Наталья еще до революции страстно увлекалась ездой на мотоцикле. Она осталась в СССР, жила в Москве под фамилией Андросова, участвовала в соревнованиях по мотоциклетному спорту, выступала в аттракционе «Гонки по вертикали» в парке имени Горького. Между прочим, эта праправнучка Николая I была не чужда литературе. Сама ничего не сочиняла, зато дружила с Евтушенко, Вознесенским, Нагибиным, Галичем. Есть что-то фантастическое и волнующее в истории великой княжны, ставшей советской мотогонщицей. Не думаю, что я когда-нибудь о ней узнал, если бы не жил на Шпалерной.

В Европейском университете я был лишь однажды — на научной конференции по проблемам биографического жанра. Прослушал, в частности, доклад о том, что правильнее начинать биографию человека не с рождения, а с зачатия, как принято в буддийских странах. Тут же мне вспомнилась одна реальная история, которую я описал в романе «Журавли и карлики». У меня есть друг, мама у него русская, а папа — монгол, монгольский генерал. Но в детстве этот генерал был послушником в буддийском монастыре. Когда он вышел на пенсию, мой друг перевез его из Монголии в Москву и усадил писать мемуары. Как-то встречаемся, я спрашиваю: «Саша, как твой отец? Пишет мемуары?» Он говорит: «Пишет». Через год опять встречаемся: «Ну как, пишет?» — «Пишет». — «До какого времени дошел?» И тут Саша отвечает со смущенной улыбкой: «Заканчивает внутриутробный период».

Нева

Впервые я увидел Ленинград, когда мне было 12 лет. Здесь жила мамина двоюродная сестра. Мама попросила ее принять меня и показать город. На каникулах меня посадили на поезд в Перми — тогда для детей никаких документов не требовалось, надо было просто поговорить с проводницей — и через двое с половиной суток тетя Люся встретила меня на Московском вокзале. Дней пять я прожил у нее на Кирочной, тогда — Салтыкова-Щедрина. Она сводила меня в Эрмитаж и Русский музей, погуляла со мной по Невскому.

Моя бабушка перед революцией год или два проучилась на каких-то курсах в Петрограде, и когда я уезжал, она мне сказала: «Ты увидишь Невский проспект — это такая широкая улица, что в мое время люди брали извозчика, чтобы переехать с одной ее стороны на другую». Было это метафорой или шуткой, не знаю, но в результате Невский меня разочаровал. Я ожидал совершенно иных масштабов. То же и с Невой. Я думал увидеть исполинскую реку вроде Амазонки, а увидел, по моим понятиям, достаточно обыкновенную. Впрочем, по дороге в Ленинград мои ожидания обманула еще и Волга. Я вырос на Каме, а Кама по размаху не уступает ни Волге в районе Нижнего Новгорода, где мы ее переезжали, ни Неве.

Район

Недалеко от меня, на углу Шпалерной и Литейного, расположен «Большой дом» — управление ФСБ. Из моего окна виден край этого здания. Когда я здесь поселился, сосед сказал, что это самый высокий дом в Петербурге. Я не понял. Вот вы знаете, почему он самый высокий? Потому что «из его подвалов Магадан виден». Шутка сталинских времен.

Еще о политике: на Шпалерной находится молодежное отделение партии «Яблоко». Я часто прохожу мимо и раньше видел, как за окном юные активисты пили чай с баранками. Сейчас что-то не пьют. На вид уютно у них там — правда, обшарпанно.

Шпалерная, 1 — «Ретрокафе Верещагин». Это не тот Верещагин, который художник-баталист, а обаятельный отставной таможенник из фильма «Белое солнце пустыни». Внутри все как у него дома: цветные подушки, рушники и сабли на стенах. Это потому что рядом таможня — сотрудники ходят туда обедать. Я тоже там обедаю, когда живу один. Вкусно и недорого.

Казароза

Года три-четыре назад на меня вышли члены инициативной группы, занимающейся историей дома на Кирочной, 24 (дом Бака. — Прим. ред.). В этом же доме жила когда-то родная сестра моего деда, известная в предреволюционные годы певица и танцовщица Бэла Георгиевна Казароза-Шеншева. Она прототип главной героини моего романа «Казароза». Кстати, этот роман только что переиздан в АСТ, в редакции Елены Шубиной. Лет десять назад по нему был снят телевизионный фильм, роль Казарозы исполняет Оксана Фандера.

Настоящая Казароза танцевала на столах в «Бродячей собаке», пела песенки на стихи Михаила Кузмина, играла в «Доме интермедий» у Мейерхольда. У Блока есть посвященные ей стихи. И у Тэффи: «Быть может, родина ее на островах Таити / Быть может, ей всегда всего пятнадцать лет…» В Русском музее хранится портрет Казарозы, написанный одним из ее мужей, известным художником Александром Яковлевым.

Последним ее мужем был театральный деятель Николай Волков. В конце 1920-х он ушел от нее к Ольге Леонардовне Книппер-Чеховой, вдове Антона Павловича. Как шутит моя дочь, мы с Чеховым в свойстве: третий муж моей двоюродной прабабушки был женат на его вдове. Когда Волков бросил Казарозу, она покончила собой — вскрыла себе вены. К тому времени у нее пропал голос, еще раньше умер ее маленький сын от Яковлева. Ей было всего 38 лет, но жить стало не для кого и незачем.

Петербуржцы

В Москве никакого единого мнения у ее жителей быть не может, потому что это гигантский мегаполис, там всё разное, все разные. Москвич — понятие условное, а петербуржец — реальное. Соответственно, его мнение — не абстракция, не фикция. Меня это радует, но на градозащитные и прочие митинги я все-таки не хожу. У меня низкий градус общественного темперамента. К тому же в последние годы жизнь невероятно усложнилась — человеку трудно стало сформировать свою позицию по тем вопросам, которые не входят в его профессиональную компетенцию. В советское время с этим было проще. Сейчас, чтобы выработать собственное мнение, нужно предельно упростить проблему, отсечь очень большой пласт реальности. Не все на это способны.

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Олег Нестеров — об Измайловском парке
Олег Нестеров — об Измайловском парке Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе
Олег Нестеров — об Измайловском парке

Олег Нестеров — об Измайловском парке
Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Евгений Фёдоров — о студии «Добролёт» в ДК Ленсовета (Петербург)
Евгений Фёдоров — о студии «Добролёт» в ДК Ленсовета (Петербург) Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе
Евгений Фёдоров — о студии «Добролёт» в ДК Ленсовета (Петербург)

Евгений Фёдоров — о студии «Добролёт» в ДК Ленсовета (Петербург)
Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Oxxxymiron — о дворах Лиговского проспекта и центре русской рэп-культуры
Oxxxymiron — о дворах Лиговского проспекта и центре русской рэп-культуры Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе
Oxxxymiron — о дворах Лиговского проспекта и центре русской рэп-культуры

Oxxxymiron — о дворах Лиговского проспекта и центре русской рэп-культуры
Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Я живу в Доме Бака на Кирочной улице (Петербург)
Я живу в Доме Бака на Кирочной улице (Петербург) The Village рассказывает о жизни в самых известных и необычных домах Москвы и Санкт-Петербурга
Я живу в Доме Бака на Кирочной улице (Петербург)

Я живу в Доме Бака на Кирочной улице (Петербург)
The Village рассказывает о жизни в самых известных и необычных домах Москвы и Санкт-Петербурга

Тэги

Люди

Места

Бренды

Прочее

Новое и лучшее

Четыре альбома Arca, предшественник «Игры в кальмара» и сборник задач по лингвистике

Без «ОВД-Инфо» у нас было бы в десятки раз больше уголовных дел

Как провести первую неделю зимы в Москве

Как перестать выбрасывать еду

Из «Императорских Мытищ» в «Царскую площадь»: Как придумывают названия для жилых комплексов

Первая полоса

Четыре альбома Arca, предшественник «Игры в кальмара» и сборник задач по лингвистике
Четыре альбома Arca, предшественник «Игры в кальмара» и сборник задач по лингвистике Что слушать, читать и смотреть на выходных
Четыре альбома Arca, предшественник «Игры в кальмара» и сборник задач по лингвистике

Четыре альбома Arca, предшественник «Игры в кальмара» и сборник задач по лингвистике
Что слушать, читать и смотреть на выходных

Без «ОВД-Инфо» у нас было бы в десятки раз больше уголовных дел
Без «ОВД-Инфо» у нас было бы в десятки раз больше уголовных дел Григорий Охотин — о том, как его проект за десять лет вырастил гражданское общество в России
Без «ОВД-Инфо» у нас было бы в десятки раз больше уголовных дел

Без «ОВД-Инфо» у нас было бы в десятки раз больше уголовных дел
Григорий Охотин — о том, как его проект за десять лет вырастил гражданское общество в России

Как провести первую неделю зимы в Москве
Как провести первую неделю зимы в Москве День рождения Powerhouse, фестиваль японского кино и Boiler Room
Как провести первую неделю зимы в Москве

Как провести первую неделю зимы в Москве
День рождения Powerhouse, фестиваль японского кино и Boiler Room

Как перестать выбрасывать еду
Как перестать выбрасывать еду
Как перестать выбрасывать еду

Как перестать выбрасывать еду

Из «Императорских Мытищ» в «Царскую площадь»: Как придумывают названия для жилых комплексов
Из «Императорских Мытищ» в «Царскую площадь»: Как придумывают названия для жилых комплексов И действительно ли покупатели обращают на них внимание
Из «Императорских Мытищ» в «Царскую площадь»: Как придумывают названия для жилых комплексов

Из «Императорских Мытищ» в «Царскую площадь»: Как придумывают названия для жилых комплексов
И действительно ли покупатели обращают на них внимание

Экс-кандидатку на выборы в Госдуму Алену Попову обвинили в невыплате зарплат
Экс-кандидатку на выборы в Госдуму Алену Попову обвинили в невыплате зарплат Активистки Дарья Серенко и Софья Сно рассказали о работе в штабе правозащитницы
Экс-кандидатку на выборы в Госдуму Алену Попову обвинили в невыплате зарплат

Экс-кандидатку на выборы в Госдуму Алену Попову обвинили в невыплате зарплат
Активистки Дарья Серенко и Софья Сно рассказали о работе в штабе правозащитницы

Как повторить образы из фильма «Дом Gucci» Ридли Скотта
Как повторить образы из фильма «Дом Gucci» Ридли Скотта Леди Гага, Адам Драйвер и Джаред Лето, которого не узнать
Как повторить образы из фильма «Дом Gucci» Ридли Скотта

Как повторить образы из фильма «Дом Gucci» Ридли Скотта
Леди Гага, Адам Драйвер и Джаред Лето, которого не узнать

«Дом Gucci»: Ридли Скотт вновь снимает главный фильм месяца
«Дом Gucci»: Ридли Скотт вновь снимает главный фильм месяца Мультикаст суперзвезд, недовольство наследников и бесподобная Леди Гага
«Дом Gucci»: Ридли Скотт вновь снимает главный фильм месяца

«Дом Gucci»: Ридли Скотт вновь снимает главный фильм месяца
Мультикаст суперзвезд, недовольство наследников и бесподобная Леди Гага

Кто водит москвичей по крышам
Спецпроект
Кто водит москвичей по крышам И как любовь к фотографии превратилась в растущий ивент-бизнес
Кто водит москвичей по крышам
Спецпроект

Кто водит москвичей по крышам
И как любовь к фотографии превратилась в растущий ивент-бизнес

Турецкое микробистро Mini Turkish Spot, корнер Matcha Botanicals, ресторан Balance, завтраки в AVA и Blanc
Турецкое микробистро Mini Turkish Spot, корнер Matcha Botanicals, ресторан Balance, завтраки в AVA и Blanc
Турецкое микробистро Mini Turkish Spot, корнер Matcha Botanicals, ресторан Balance, завтраки в AVA и Blanc

Турецкое микробистро Mini Turkish Spot, корнер Matcha Botanicals, ресторан Balance, завтраки в AVA и Blanc

Гид по Большому фестивалю мультфильмов в Москве
Гид по Большому фестивалю мультфильмов в Москве Рассказываем, что смотреть в декабре взрослым и детям
Гид по Большому фестивалю мультфильмов в Москве

Гид по Большому фестивалю мультфильмов в Москве
Рассказываем, что смотреть в декабре взрослым и детям

«Работа в госучреждениях — это активизм»
«Работа в госучреждениях — это активизм» Даша Серенко — о новой книге «Девочки и институции», травле, фемписьме и госнасилии
«Работа в госучреждениях — это активизм»

«Работа в госучреждениях — это активизм»
Даша Серенко — о новой книге «Девочки и институции», травле, фемписьме и госнасилии

20 фильмов зимы

20 фильмов зимыОт возвращения «Матрицы» до комедии об эвтаназии Франсуа Озона

20 фильмов зимы

20 фильмов зимы От возвращения «Матрицы» до комедии об эвтаназии Франсуа Озона

Неймдроппинг, протест и самокопание: Почему «Красота и уродство» Оксимирона — самый удобный альбом года?
Неймдроппинг, протест и самокопание: Почему «Красота и уродство» Оксимирона — самый удобный альбом года? Первые мысли после прослушивания пластинки
Неймдроппинг, протест и самокопание: Почему «Красота и уродство» Оксимирона — самый удобный альбом года?

Неймдроппинг, протест и самокопание: Почему «Красота и уродство» Оксимирона — самый удобный альбом года?
Первые мысли после прослушивания пластинки

10 лучших ресторанов осени в Петербурге
10 лучших ресторанов осени в Петербурге Возвращение кафе «Рубинштейн» и бара Mishka, All Grain, Numero Zero и Mercado del Sol
10 лучших ресторанов осени в Петербурге

10 лучших ресторанов осени в Петербурге
Возвращение кафе «Рубинштейн» и бара Mishka, All Grain, Numero Zero и Mercado del Sol

«The Beatles: Get Back»: Док Питера Джексона длится почти восемь часов. Почему его стоит смотреть не только фанатам?
«The Beatles: Get Back»: Док Питера Джексона длится почти восемь часов. Почему его стоит смотреть не только фанатам?
«The Beatles: Get Back»: Док Питера Джексона длится почти восемь часов. Почему его стоит смотреть не только фанатам?

«The Beatles: Get Back»: Док Питера Джексона длится почти восемь часов. Почему его стоит смотреть не только фанатам?

Менять профессию — нормально. Рассказываем, как принять решение о поиске новой работы
Спецпроект
Менять профессию — нормально. Рассказываем, как принять решение о поиске новой работы
Менять профессию — нормально. Рассказываем, как принять решение о поиске новой работы
Спецпроект

Менять профессию — нормально. Рассказываем, как принять решение о поиске новой работы

Адвент-календари Kiehl’s и Lumene, мусс для губ Morphe, аромасвечи с кардамоном Windsor’s Soap и другие новинки декабря
Адвент-календари Kiehl’s и Lumene, мусс для губ Morphe, аромасвечи с кардамоном Windsor’s Soap и другие новинки декабря
Адвент-календари Kiehl’s и Lumene, мусс для губ Morphe, аромасвечи с кардамоном Windsor’s Soap и другие новинки декабря

Адвент-календари Kiehl’s и Lumene, мусс для губ Morphe, аромасвечи с кардамоном Windsor’s Soap и другие новинки декабря

Что покупать и куда идти на non/fiction№23?
Что покупать и куда идти на non/fiction№23? Главные книги и события московской книжной ярмарки
Что покупать и куда идти на non/fiction№23?

Что покупать и куда идти на non/fiction№23?
Главные книги и события московской книжной ярмарки

Где ужинать прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют рестораны, кафе и бистро для отличного вечера
Где ужинать прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют рестораны, кафе и бистро для отличного вечера
Где ужинать прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют рестораны, кафе и бистро для отличного вечера

Где ужинать прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют рестораны, кафе и бистро для отличного вечера

Подпишитесь на рассылку