Леонид Юзефович — о Шпалерной улице, «Большом доме» и библиофилах-каннибалах Интересные люди говорят с The Village о важных для них местах в Москве, Петербурге и Екатеринбурге

Леонид Юзефович — о Шпалерной улице, «Большом доме» и библиофилах-каннибалах

The Village продолжает рубрику «Любимое место». В ней интересные горожане рассказывают о своих любимых местах — и если раньше это были только бары и рестораны, то теперь герои могут выбрать любые близкие им точки в Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге.

В новом выпуске мы прогулялись с писателем и историком Леонидом Юзефовичем — лауреатом «Большой книги» и «Национального бестселлера», автором цикла о сыщике Иване Путилине, документального романа о бароне Унгерне, «Зимней дороги», «Казарозы» и других книг. Он рассказал о районе Петербурга, в котором живет большую часть года: бывшем Доме писателей на Шпалерной, особняке Кушелева-Безбородко на Гагаринской и доме Бориса Лавренева на набережной Кутузова. А также о виде на здание ФСБ, детском разочаровании в Невском проспекте и вкусных обедах в кафе «Верещагин».

Фотографии

Виктор Юльев

Как правило, любимые места и вообще все хорошее достаются нам случайно. Уже потом мы обживаем это нечаянное приобретение, сживаемся с ним. Даже спутник или спутница жизни редко становится результатом нашего сознательного выбора, обычно это происходит как-то само собой. На Шпалерной я оказался одиннадцать лет назад, ничего про нее не знал, но постепенно она стала моей. Это наш общий путь — мы присваиваем, осваиваем и утепляем своей любовью ту часть мира, которая нам досталась по воле случая.

Я много хожу пешком по Петербургу, но мое личное городское пространство относительно невелико. Оно располагается между улицей Пестеля и Литейным мостом. Первая стадия приближения к дому — когда из центра дохожу до Пестеля. А когда дохожу до Шпалерной — все, я уже дома.

Шпалерная ул., 18. Бывший Дом писателя имени В. В. Маяковского

Это особняк графа Александра Дмитриевича Шереметева. До начала 1990-х здесь находился ленинградский Дом писателя. Меня приняли в Союз писателей еще при СССР, но здесь я ни разу не бывал — в Ленинград приезжал редко. Зато этот дом присутствует в важном для меня романе «Член общества, или Голодное время» прекрасного петербургского писателя и моего друга Сергея Носова. Книга вышла в 2000-м, а действие романа происходит в 1991-м. Это, может быть, лучший роман о том времени.

Его сюжет разворачивается вокруг Дома писателя, где располагается штаб-квартира некоего общества библиофилов. Оно улавливает в свои сети главного героя романа, счастливого обладателя полного собрания сочинений Достоевского. В результате все кончается плохо: общество библиофилов оказывается обществом антропофагов, которые заманивают и пожирают наивных любителей книг. Для меня эти библиофилы-каннибалы — метафора советской перестроечной интеллигенции. Впрочем, символ настолько емкий, что одним этим толкованием не исчерпывается.

Шпалерная от Гагаринской до Литейного — один из самых опасных в геологическом плане участков Петербурга. Тут есть пустоты в почве, следы таинственной игры грунтовых вод. В романе Носова один такой провал располагается прямо под Домом писателя. Инфернальные библиофилы превратили его в трапезную и поедают там тела своих простодушных жертв.

Писатели приняли активное участие в горбачевской перестройке, а в итоге лишились своего дома. В начале1990-х он сгорел и несколько лет простоял в руинах. Носов рассказывал мне, как однажды вместе с поэтом Геннадием Григорьевым упросили сторожа пропустить их сюда ночью. Они бродили по пустым обгорелым залам, сквозь разрушенную крышу светилось ночное небо. В Доме писателя была громадная библиотека, ее собирали десятилетиями, но где она теперь, неизвестно. Никто не знает, куда делись и два старинных бильярда, на которых играли Зощенко, Маяковский, другие советские классики. Стоявший при входе бюст Маяковского тоже пропал бесследно.

У графа Шереметева, которому этот дом принадлежал до революции, было оригинальное хобби: он наряжался пожарным, ездил с ними на учения, жертвовал деньги на пожарные отделы в Петербурге. Есть тут странная рифма: человек всю жизнь боролся с пожарами, а его дом сгорел. Что это — ирония истории, насмешка над нашими иллюзиями? Не знаю.

Потом особняк восстановили, но кто им владеет и что в нем сейчас происходит, я сказать не могу. Носов — тоже. Здание содержится в идеальном порядке, хотя в нем явно никто не живет, по вечерам окна темны и безжизненны. Никакой вывески у входа нет. Его нынешнее назначение для меня загадка.

Вообще, со Шпалерной связаны не самые веселые страницы нашей литературы. В 1930-х на ней (№ 25, рядом с «Большим домом») находилась следственная тюрьма НКВД, и по Литейному, набережной Робеспьера, самой Шпалерной (в те годы — Воинова) к этой тюрьме тянулись многочасовые молчаливые очереди — в основном из женщин. Среди них были Анна Ахматова и Лидия Чуковская. Первая хотела узнать о судьбе арестованного сына, вторая — мужа. Свои тогдашние мытарства Лидия Корнеевна описала в повести «Софья Петровна» — из нее я знаю, что эти скорбные очереди проходили и возле моего дома.

Наб. Кутузова, 12. Дом, в котором жил Борис Лавренев

Мы прошли от особняка Шереметева по Кутузовской набережной, мимо дома, где жил писатель Борис Лавренев. На нем есть мемориальная доска — правда, ее давно не чистили. Лавренев почти забыт, но в моей юности это был очень важный писатель.

Мой многолетний интерес к истории Гражданской войны начался именно с Лавренева. В юности меня потряс снятый по его повести «Сорок первый» фильм Григория Чухрая. Правда, в повести все жестче. В фильме Марютка убивает своего возлюбленного, поручика Говоруху-Отрока, выстрелом в спину, а у Лавренева — забыть это невозможно! — на морском берегу стреляет ему в затылок. Он падает лицом вниз, в воду. Она в ужасе от того, что сделала, подбегает к нему и видит его выбитый пулей синий-синий глаз, на нитке нерва плавающий в воде.

Лавренев закончил жизнь как официозный советский писатель: обличал врагов социализма, разоблачал американский империализм. Однако после революции успел послужить не только в Красной армии, но и в Белой — у генерала Корнилова. Он чувствовал правду обеих сторон в Гражданской войне, и отзвук этого понимания слышен в его ранней прозе.

Возле дома Лавренева я всегда вспоминаю, что многим ему обязан. Хорошо бы почистить его мемориальную доску.

Гагаринская ул., 3. Особняк Кушелева-Безбородко

На Литейный я ходить не люблю — там слишком шумно, слишком большое движение. Обычно, когда выхожу из дома и направляюсь в центр, иду по Шпалерной к Гагаринской. И упираюсь в фасад дворца, который иногда называют «малым Мраморным». В нем разместился Европейский университет, но меня больше волнует история прежних его владельцев. Самый замечательный из них — великий князь Николай Константинович, внук Николая I и племянник Александра II. Он был непохож на остальных Романовых. Первым из императорской семьи окончил высшее учебное заведение, стал профессиональным военным, отличился при завоевании Средней Азии. У него была любовница — американская танцовщица Фанни Лир. Чтобы раздобыть денег ей на подарки, Николай Константинович вынул несколько бриллиантов из оклада фамильной иконы, а его адъютант отнес их в ломбард. Дело вскрылось, разразился страшный скандал. Николая Константиновича объявили душевнобольным и выслали в Ташкент, но он там не растерялся и занялся бизнесом: основывал фабрики, строил железные дороги, прокладывал оросительные каналы в Голодной степи. Стал буквально миллиардером. Жалкие двести тысяч рублей, которые он ежегодно получал из Петербурга на расходы, не шли ни в какое сравнение с его капиталами. Ему повезло умереть своей смертью в начале 1918-го, а его внучка Наталья еще до революции страстно увлекалась ездой на мотоцикле. Она осталась в СССР, жила в Москве под фамилией Андросова, участвовала в соревнованиях по мотоциклетному спорту, выступала в аттракционе «Гонки по вертикали» в парке имени Горького. Между прочим, эта праправнучка Николая I была не чужда литературе. Сама ничего не сочиняла, зато дружила с Евтушенко, Вознесенским, Нагибиным, Галичем. Есть что-то фантастическое и волнующее в истории великой княжны, ставшей советской мотогонщицей. Не думаю, что я когда-нибудь о ней узнал, если бы не жил на Шпалерной.

В Европейском университете я был лишь однажды — на научной конференции по проблемам биографического жанра. Прослушал, в частности, доклад о том, что правильнее начинать биографию человека не с рождения, а с зачатия, как принято в буддийских странах. Тут же мне вспомнилась одна реальная история, которую я описал в романе «Журавли и карлики». У меня есть друг, мама у него русская, а папа — монгол, монгольский генерал. Но в детстве этот генерал был послушником в буддийском монастыре. Когда он вышел на пенсию, мой друг перевез его из Монголии в Москву и усадил писать мемуары. Как-то встречаемся, я спрашиваю: «Саша, как твой отец? Пишет мемуары?» Он говорит: «Пишет». Через год опять встречаемся: «Ну как, пишет?» — «Пишет». — «До какого времени дошел?» И тут Саша отвечает со смущенной улыбкой: «Заканчивает внутриутробный период».

Нева

Впервые я увидел Ленинград, когда мне было 12 лет. Здесь жила мамина двоюродная сестра. Мама попросила ее принять меня и показать город. На каникулах меня посадили на поезд в Перми — тогда для детей никаких документов не требовалось, надо было просто поговорить с проводницей — и через двое с половиной суток тетя Люся встретила меня на Московском вокзале. Дней пять я прожил у нее на Кирочной, тогда — Салтыкова-Щедрина. Она сводила меня в Эрмитаж и Русский музей, погуляла со мной по Невскому.

Моя бабушка перед революцией год или два проучилась на каких-то курсах в Петрограде, и когда я уезжал, она мне сказала: «Ты увидишь Невский проспект — это такая широкая улица, что в мое время люди брали извозчика, чтобы переехать с одной ее стороны на другую». Было это метафорой или шуткой, не знаю, но в результате Невский меня разочаровал. Я ожидал совершенно иных масштабов. То же и с Невой. Я думал увидеть исполинскую реку вроде Амазонки, а увидел, по моим понятиям, достаточно обыкновенную. Впрочем, по дороге в Ленинград мои ожидания обманула еще и Волга. Я вырос на Каме, а Кама по размаху не уступает ни Волге в районе Нижнего Новгорода, где мы ее переезжали, ни Неве.

Район

Недалеко от меня, на углу Шпалерной и Литейного, расположен «Большой дом» — управление ФСБ. Из моего окна виден край этого здания. Когда я здесь поселился, сосед сказал, что это самый высокий дом в Петербурге. Я не понял. Вот вы знаете, почему он самый высокий? Потому что «из его подвалов Магадан виден». Шутка сталинских времен.

Еще о политике: на Шпалерной находится молодежное отделение партии «Яблоко». Я часто прохожу мимо и раньше видел, как за окном юные активисты пили чай с баранками. Сейчас что-то не пьют. На вид уютно у них там — правда, обшарпанно.

Шпалерная, 1 — «Ретрокафе Верещагин». Это не тот Верещагин, который художник-баталист, а обаятельный отставной таможенник из фильма «Белое солнце пустыни». Внутри все как у него дома: цветные подушки, рушники и сабли на стенах. Это потому что рядом таможня — сотрудники ходят туда обедать. Я тоже там обедаю, когда живу один. Вкусно и недорого.

Казароза

Года три-четыре назад на меня вышли члены инициативной группы, занимающейся историей дома на Кирочной, 24 (дом Бака. — Прим. ред.). В этом же доме жила когда-то родная сестра моего деда, известная в предреволюционные годы певица и танцовщица Бэла Георгиевна Казароза-Шеншева. Она прототип главной героини моего романа «Казароза». Кстати, этот роман только что переиздан в АСТ, в редакции Елены Шубиной. Лет десять назад по нему был снят телевизионный фильм, роль Казарозы исполняет Оксана Фандера.

Настоящая Казароза танцевала на столах в «Бродячей собаке», пела песенки на стихи Михаила Кузмина, играла в «Доме интермедий» у Мейерхольда. У Блока есть посвященные ей стихи. И у Тэффи: «Быть может, родина ее на островах Таити / Быть может, ей всегда всего пятнадцать лет…» В Русском музее хранится портрет Казарозы, написанный одним из ее мужей, известным художником Александром Яковлевым.

Последним ее мужем был театральный деятель Николай Волков. В конце 1920-х он ушел от нее к Ольге Леонардовне Книппер-Чеховой, вдове Антона Павловича. Как шутит моя дочь, мы с Чеховым в свойстве: третий муж моей двоюродной прабабушки был женат на его вдове. Когда Волков бросил Казарозу, она покончила собой — вскрыла себе вены. К тому времени у нее пропал голос, еще раньше умер ее маленький сын от Яковлева. Ей было всего 38 лет, но жить стало не для кого и незачем.

Петербуржцы

В Москве никакого единого мнения у ее жителей быть не может, потому что это гигантский мегаполис, там всё разное, все разные. Москвич — понятие условное, а петербуржец — реальное. Соответственно, его мнение — не абстракция, не фикция. Меня это радует, но на градозащитные и прочие митинги я все-таки не хожу. У меня низкий градус общественного темперамента. К тому же в последние годы жизнь невероятно усложнилась — человеку трудно стало сформировать свою позицию по тем вопросам, которые не входят в его профессиональную компетенцию. В советское время с этим было проще. Сейчас, чтобы выработать собственное мнение, нужно предельно упростить проблему, отсечь очень большой пласт реальности. Не все на это способны.

Share
2
скопировать ссылку

Читайте также:

Олег Нестеров — об Измайловском парке
Любимое место

Олег Нестеров — об Измайловском парке Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Олег Нестеров — об Измайловском парке
Любимое место

Олег Нестеров — об Измайловском парке Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Евгений Фёдоров — о студии «Добролёт» в ДК Ленсовета (Петербург)
Любимое место

Евгений Фёдоров — о студии «Добролёт» в ДК Ленсовета (Петербург)Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Евгений Фёдоров — о студии «Добролёт» в ДК Ленсовета (Петербург)
Любимое место

Евгений Фёдоров — о студии «Добролёт» в ДК Ленсовета (Петербург) Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Oxxxymiron — о дворах Лиговского проспекта и центре русской рэп-культуры
Любимое место

Oxxxymiron — о дворах Лиговского проспекта и центре русской рэп-культурыИнтересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Oxxxymiron — о дворах Лиговского проспекта и центре русской рэп-культуры
Любимое место

Oxxxymiron — о дворах Лиговского проспекта и центре русской рэп-культуры Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Я живу в Доме Бака на Кирочной улице (Петербург)
Где ты живёшь

Я живу в Доме Бака на Кирочной улице (Петербург)The Village рассказывает о жизни в самых известных и необычных домах Москвы и Санкт-Петербурга

Я живу в Доме Бака на Кирочной улице (Петербург)
Где ты живёшь

Я живу в Доме Бака на Кирочной улице (Петербург) The Village рассказывает о жизни в самых известных и необычных домах Москвы и Санкт-Петербурга

Олег Нестеров — об Измайловском парке
Любимое место

Олег Нестеров — об Измайловском парке Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Олег Нестеров — об Измайловском парке
Любимое место

Олег Нестеров — об Измайловском парке Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Евгений Фёдоров — о студии «Добролёт» в ДК Ленсовета (Петербург)
Любимое место

Евгений Фёдоров — о студии «Добролёт» в ДК Ленсовета (Петербург)Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Евгений Фёдоров — о студии «Добролёт» в ДК Ленсовета (Петербург)
Любимое место

Евгений Фёдоров — о студии «Добролёт» в ДК Ленсовета (Петербург) Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Oxxxymiron — о дворах Лиговского проспекта и центре русской рэп-культуры
Любимое место

Oxxxymiron — о дворах Лиговского проспекта и центре русской рэп-культурыИнтересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Oxxxymiron — о дворах Лиговского проспекта и центре русской рэп-культуры
Любимое место

Oxxxymiron — о дворах Лиговского проспекта и центре русской рэп-культуры Интересные люди в Москве и Петербурге говорят с The Village о своих любимых местах в городе

Я живу в Доме Бака на Кирочной улице (Петербург)
Где ты живёшь

Я живу в Доме Бака на Кирочной улице (Петербург)The Village рассказывает о жизни в самых известных и необычных домах Москвы и Санкт-Петербурга

Я живу в Доме Бака на Кирочной улице (Петербург)
Где ты живёшь

Я живу в Доме Бака на Кирочной улице (Петербург) The Village рассказывает о жизни в самых известных и необычных домах Москвы и Санкт-Петербурга

Комментарии

2 комментария
Показать все

Просто здорово! Много интересных сведений, замечательный язык и тонкие наблюдения! Побольше бы таких материалов. Отдельное спасибо герою рубрики - Леониду Юзефовичу!

Тэги

Люди

Места

Бренды

Прочее

Новое и лучшее

Яблочный сок «Ясная Поляна»

Как работает студия Plant Me, где растения находят своих хозяев

Зачем нужен ручной отпариватель

Микростудия с минималистичным интерьером на «Бауманской»

Фоторепортаж о том, как улица Рубинштейна должна была стать пешеходной

Первая полоса

Яблочный сок «Ясная Поляна»
Продукты
Яблочный сок «Ясная Поляна»Сделанный родственником Льва Толстого
Яблочный сок «Ясная Поляна»
Продукты

Яблочный сок «Ясная Поляна» Сделанный родственником Льва Толстого

Как работает студия Plant Me, где растения находят своих хозяев
Видео
Как работает студия Plant Me, где растения находят своих хозяевВ гостях у Оли Меркушевой
Как работает студия Plant Me, где растения находят своих хозяев
Видео

Как работает студия Plant Me, где растения находят своих хозяев В гостях у Оли Меркушевой

Зачем нужен ручной отпариватель
Промо
Зачем нужен ручной отпариватель И как его выбрать
Зачем нужен ручной отпариватель
Спецпроекты
Промо

Зачем нужен ручной отпариватель И как его выбрать

Микростудия с минималистичным интерьером на «Бауманской»
Квартира недели
Микростудия с минималистичным интерьером на «Бауманской» 24 квадратных метра и кровать на антресолях
Микростудия с минималистичным интерьером на «Бауманской»
Квартира недели

Микростудия с минималистичным интерьером на «Бауманской» 24 квадратных метра и кровать на антресолях

Фоторепортаж о том, как улица Рубинштейна должна была стать пешеходной
Фоторепортаж
Фоторепортаж о том, как улица Рубинштейна должна была стать пешеходнойИ не стала
Фоторепортаж о том, как улица Рубинштейна должна была стать пешеходной
Фоторепортаж

Фоторепортаж о том, как улица Рубинштейна должна была стать пешеходной И не стала

Самый умный город с самыми масштабными программами и самым большим катком
Гид The Village
Самый умный город с самыми масштабными программами и самым большим каткомВ чем собянинская Москва обогнала мир (по мнению мэра)
Самый умный город с самыми масштабными программами и самым большим катком
Гид The Village

Самый умный город с самыми масштабными программами и самым большим катком В чем собянинская Москва обогнала мир (по мнению мэра)

Было — стало: Как изменилась Москва при Собянине
Город
Было — стало: Как изменилась Москва при Собянине Средняя зарплата, количество митингующих и число храмов
Было — стало: Как изменилась Москва при Собянине
Город

Было — стало: Как изменилась Москва при Собянине Средняя зарплата, количество митингующих и число храмов

Как петербурженка запустила услугу по экологичному разбору квартир от хлама
Личный опыт
Как петербурженка запустила услугу по экологичному разбору квартир от хлама
Как петербурженка запустила услугу по экологичному разбору квартир от хлама
Личный опыт

Как петербурженка запустила услугу по экологичному разбору квартир от хлама

«Последняя капля»: Не лучший фильм Софии Копполы о дружбе взрослой дочери и пожилого отца
Фильмы недели
«Последняя капля»: Не лучший фильм Софии Копполы о дружбе взрослой дочери и пожилого отцаС 23 октября на Apple TV+
«Последняя капля»: Не лучший фильм Софии Копполы о дружбе взрослой дочери и пожилого отца
Фильмы недели

«Последняя капля»: Не лучший фильм Софии Копполы о дружбе взрослой дочери и пожилого отца С 23 октября на Apple TV+

Что скрывает «Внутри Лапенко»? Ищем в сериале отсылки к киноклассике
Сериалы
Что скрывает «Внутри Лапенко»? Ищем в сериале отсылки к киноклассике Тарантино, Дэвид Линч и «Бандитский Петербург»
Что скрывает «Внутри Лапенко»? Ищем в сериале отсылки к киноклассике
Сериалы

Что скрывает «Внутри Лапенко»? Ищем в сериале отсылки к киноклассике Тарантино, Дэвид Линч и «Бандитский Петербург»

Все по 300 рублей в «Зарядье», новый гастромаркет на Тишинке и бар-теплица на Кузнецком Мосту
Открытия недели
Все по 300 рублей в «Зарядье», новый гастромаркет на Тишинке и бар-теплица на Кузнецком Мосту
Все по 300 рублей в «Зарядье», новый гастромаркет на Тишинке и бар-теплица на Кузнецком Мосту
Открытия недели

Все по 300 рублей в «Зарядье», новый гастромаркет на Тишинке и бар-теплица на Кузнецком Мосту

«Время живых машин»: Как ученые научились диагностировать рак с помощью наночастиц
Книга недели
«Время живых машин»: Как ученые научились диагностировать рак с помощью наночастиц
«Время живых машин»: Как ученые научились диагностировать рак с помощью наночастиц
Книга недели

«Время живых машин»: Как ученые научились диагностировать рак с помощью наночастиц

Новый клип «Ады»: Старый капитан запускает радиоуправляемый кораблик, а хор девушек гоняется за собакой
Премьера
Новый клип «Ады»: Старый капитан запускает радиоуправляемый кораблик, а хор девушек гоняется за собакойПремьера на The Village
Новый клип «Ады»: Старый капитан запускает радиоуправляемый кораблик, а хор девушек гоняется за собакой
Премьера

Новый клип «Ады»: Старый капитан запускает радиоуправляемый кораблик, а хор девушек гоняется за собакой Премьера на The Village

7 спектаклей детского онлайн-фестиваля «Маршак»
Гид The Village
7 спектаклей детского онлайн-фестиваля «Маршак»Выбор куратора фестиваля
7 спектаклей детского онлайн-фестиваля «Маршак»
Гид The Village

7 спектаклей детского онлайн-фестиваля «Маршак» Выбор куратора фестиваля

«Третье место»: Как будет устроено общественное пространство в особняке Лопухиных-Нарышкиных в Петербурге
Общественные пространства
«Третье место»: Как будет устроено общественное пространство в особняке Лопухиных-Нарышкиных в Петербурге
«Третье место»: Как будет устроено общественное пространство в особняке Лопухиных-Нарышкиных в Петербурге
Общественные пространства

«Третье место»: Как будет устроено общественное пространство в особняке Лопухиных-Нарышкиных в Петербурге

Первый магазин & Other Stories в «Метрополисе»
Новое место
Первый магазин & Other Stories в «Метрополисе»
Первый магазин & Other Stories в «Метрополисе»
Новое место

Первый магазин & Other Stories в «Метрополисе»

Не переедать
Хорошая привычка
Не переедатьЧтобы сохранить здоровье
Не переедать
Хорошая привычка

Не переедать Чтобы сохранить здоровье

Сергей Собянин: «Мы в Москве делаем всё что хотим»
Интервью
Сергей Собянин: «Мы в Москве делаем всё что хотим» Интервью 2013 года о платных парковках, давках в метро, спальных районах и митингах
Сергей Собянин: «Мы в Москве делаем всё что хотим»
Интервью

Сергей Собянин: «Мы в Москве делаем всё что хотим» Интервью 2013 года о платных парковках, давках в метро, спальных районах и митингах

«Медиазона»-69: Как на самом деле проходил суд над «чикагской семеркой»
Кино
«Медиазона»-69: Как на самом деле проходил суд над «чикагской семеркой»
«Медиазона»-69: Как на самом деле проходил суд над «чикагской семеркой»
Кино

«Медиазона»-69: Как на самом деле проходил суд над «чикагской семеркой»

Что гостиницы предлагают горожанам во время пандемии
Менеджмент
Что гостиницы предлагают горожанам во время пандемииНомера для работы на удаленке и усиленная дезинфекция
Что гостиницы предлагают горожанам во время пандемии
Менеджмент

Что гостиницы предлагают горожанам во время пандемии Номера для работы на удаленке и усиленная дезинфекция

Подпишитесь на рассылку