Индустрия15 июля 2022

«Просыпайся, бабушка, мне уже не стыдно». Как устроена русская ура-патриотическая поэзия

«Просыпайся, бабушка, мне уже не стыдно». Как устроена русская ура-патриотическая поэзия

Правительственные пропагандисты констатируют: культуру под себя подмяли оппозиционеры, и с этим нужно что-то делать. Мало всех закрыть и пересажать — нужно найти им замену, одного Захара Прилепина на всю Россию маловато. На помощь режиму, как обычно, спешит Маргарита Симоньян, предлагая российской поэзии новых «Симоновых, Сурковых и Берггольц».

Вместе с поэтом и редактором сайта о книгах и чтении «Горький» Эдуардом Лукояновым The Village разбирается в феномене новой ура-патриотической поэзии и в том, почему этим авторам до уровня Симонова не дотянуться.


Этой весной по российским регионам пронесся культурно-патриотический марафон с насколько незамысловатым, настолько и грозным названием «Zа Россию». Его организаторы подарили жителям Урала, Сибири, Поволжья и некоторых центральных областей возможность посмотреть на вышедших в тираж звезд 2000-х: «Фабрику», «7Б» или, не побоюсь этого слова, группу «Рондо». Географически этот праздник вчерашней жизни охватил огромную территорию от Рязани до Магнитогорска, от Астрахани до алтайского Бийска. Почему-то в списке городов-участников не нашлось места, скажем, Белгороду, Курску или Брянску: за Черноземье отвечать пришлось Липецку и Орлу — так, вольно или невольно, устроители марафона «Za Россию» подтвердили известную теорию о том, что чем дальше фронт, тем громче патриоты.

Ничем особо не примечательное на общем фоне событие привлекло к себе внимание, когда выяснилось, что оно обошлось примерно в сотню миллионов бюджетных рублей. На мой взгляд, обнародование этих сумм было скорее раскрытием секрета Полишинеля, нежели сенсацией, если учитывать масштабы этого наспех организованного торжества. Но лично для меня, как и для многих других граждан, интересующихся литературным процессом, стало открытием, что у культурно-патриотического марафона «Zа Россию» была не только музыкальная, но и поэтическая часть. В литературном лайнапе фестиваля были заявлены довольно неочевидные персоны вроде Игоря Караулова и Марии Ватутиной — фигур, вдруг выскочивших из толстожурнального небытия, чтобы немного погреться в потускневших лучах славы Сергея Галанина и группы «СерьГа». Впрочем, вскоре они заявили, что родина их в некотором смысле кинула. И все же — почему вдруг власти прибегли к услугам поэтов, представителей искусства уважаемого, но все же не самого зрелищного? Полагаю, логика была следующей.

Чтобы возмущаться военным вторжением в чужую страну, массовыми убийствами людей, разрушением целых городов, не нужно особых интеллектуальных усилий — достаточно иметь самое обыкновенное нравственное начало. Куда сложнее оправдать все происходящее — в первую очередь перед самим собой. Здесь на помощь человеку и приходит государственная пропаганда, подбрасывающая комфортные объяснения про «восемь лет», «украинских неонацистов» и «***** в Донбассе развязал коллективный Запад, а не Россия». Поскольку наше государство для оправдания своего существования давно выбрало путь чрезвычайно уродливого, абсолютно постмодернистского воспроизведения символов и образов Великой Отечественной войны, логично, что ему в нынешних условиях потребовались собственные «Симоновы, Сурковы, Берггольц». В этом перечислении главред RT Маргарита Симоньян совершает уже давно ставшую привычной подмену, заставляя думать, будто великие Константин Симонов, Алексей Сурков и Ольга Берггольц были не самостоятельными поэтами, а ремесленниками, которые переписывали в столбик государственные указы и окопную брань. Преувеличивая художественные и человеческие качества лояльных режиму поэтов, режим приносит в жертву память о действительно героических фигурах прошлого, своими глазами видевших, что такое фронт и что такое блокада. Давайте же посмотрим на нескольких представителей новой официальной поэзии, ради которых была совершена эта жертва.

Александр Пелевин


Визитная карточка:

Уплыла акула из Икеи,

Как по небу синие киты.

Впитываем новые идеи,

Воплощаем старые мечты.

По Москве развешаны растяжки —

Летчики в бездонной высоте.

Далеко во взятом Лисичанске

Тоже всё растяжки, да не те.

Горбачеву старенькому снится,

Словно только стал пенсионер,

А в окне кафе с рекламой пиццы

Отразилась площадь ДНР.

Прямая речь: «Древние Боги торжествуют; подлых рабов Демиурга ждет неотвратимое кровавое возмездие. Кровь для Бога Крови! 14/88/666!» (Страница Александра Пелевина на сайте «Стихи.ру».)

До недавнего времени писатель Александр Пелевин был широко известен в узких кругах как блогер comrade_wolgast, или просто Вольгаст. По словам очевидцев, юношей он был, скажем так, контркультурным: «Одевался по канону: штаны цвета хаки, берцы (белых шнурков, к счастью, не заслужил, а значит, ни один мигрант не пострадал)». Повзрослев, юношеское увлечение австрийской живописью он перевел в более приемлемое для сограждан русло, занявшись исторической реконструкцией.

Настоящая известность пришла к Пелевину в 2021 году, когда его роман «Покров-17» получил премию «Национальный бестселлер» (с этим успехом связан один любопытный криминальный эпизод). Эта книга, пафос которой замешан на ресентименте по поводу событий октября 1993 года, была предварительно обласкана критиками из самых разных политических лагерей: хвалебные отзывы на «Покров» писала и западница Галина Юзефович, сыгравшая важную роль в легитимизации «нового Пелевина», и славянофилка Анна Жучкова.

«„Покров“ Пелевина-Вольгаста здорово было бы открыть даже тем, у кого нет сейчас лишней крови, не говоря уж о времени. По одной хорошей причине. Эта книга даже не намекает, куда сейчас течет человеческий сок, но говорит прямо и открыто. Ее многочисленные аллюзии и сценарный язык запирают читателя в вечном 1993-м, „когда мудаки довели мудаков“», — справедливо замечает Артем Абрамов, автор телеграм-канала Ain’t Your Pleasure.

Идеологически Пелевин явно видит себя последователем-попутчиком Эдуарда Лимонова, безусловно, величайшего певца новейшего русского ресентимента. Правда, признает:

И я говорю: «Да, смерть!» —

Лимонов был прав во всем,

Особенно в этом.

Впрочем, сейчас бы сказал он,

Что я мямля, дурак и слабак.

Пелевин совершенно адекватно себя оценивает. В сети прокремлевских поэтических телеграм-каналов ему досталась роль не кровожадного радикала, а выразителя позиции «не все так однозначно». «Я не для этого был восемь лет / С теми, кого бомбили, / Чтобы сейчас бомбили других», — настаивает Александр в том же стихотворении, где расписывается в собственной слабости и дурости, которые осудил бы Лимонов. Разумеется, верить ему невозможно: поэзия, даже если это агитация на злобу, не терпит фальши — а военные стихи Александра Пелевина целиком состоят из этой самой фальши, и ее не скрыть даже за невероятно толстыми стенами иронии и самоиронии, которыми поэт себя давно оградил.

«Дорогие мои, хорошие, — писал однажды Пелевин в своем ЖЖ. — Сердечную просьбу свою повторяю я в тысячный раз. Ну не надо обзывать меня Вольгастом, миленькие мои, не надо. Я уже и сам забыл этот ник, но некоторые почему-то настойчиво не хотят забывать. Если не можете забыть ник — забудьте тогда человека, который этот ник носил, это намного проще. Учитывая, что человека, который носил это, кхм, имя, больше, в общем-то, и не существует. За прошедший год он превратился в нечто совершенно другое, с абсолютно другими интересами, жизненными целями, с другим характером — возможно, еще более омерзительным, но не суть. И с национализмом давно уже наигрался (давно уже, блджад, ну неужели не заметно?). И с политикой вообще как таковой. И да, превратился в издерганного припадочного психа, терзаемого паническими приступами, с полным отсутствием логики в поступках».

Но нынешние события показывают, что все-таки Вольгастов бывших не бывает. Даже когда они пытаются заявить если не о полете над схваткой, то хотя бы о своем неоднозначном к ней отношении, то их метапозиция все равно когда-нибудь дает трещину:

Отменяется твиттер,

Стал врагом старый друг.

Собирается Гитлер

Из частей, не из букв.

Дотянули до мая,

Добрели наконец,

И опять засыпаем,

И считаем овец,

Снится сивая лапа,

Снится старый подвал,

Снится мальчику папа,

Он тогда воевал.

Мы от грома оглохли,

Воздух куревом сперт.

Гарри Поттеру сопли

Утирал Волдеморт.

Снится тихая сапа,

Снится свет образов.

«Покажи-ка мне, папа,

Как сдавался „Азов“».

«Ничего я не знаю», —

Засмеется отец,

И опять засыпаю,

И считаю овец.

Я уснул и не знаю,

Наш ли мир наконец.

Мария Ватутина


Визитная карточка:

Бабушка, вставай. Бабушка, одевайся.

Настя — уже. И Аня внутри моего девайса

Едет в пыли дорожной от дома к дому,

На груди котята.

Мы победим по-любому.

Бабушка, поднимайся. Страна огромна

поднялась уже, когда вероломно

По восходящей звери Донбасс крушили.

Бабушка, мы ошибку не совершили.

Дашь им июнь, они откусят четыре года.

Там такие мальчики, хоть в огонь, хоть в воду!

Мы не наступаем больше на грабли.

Но что нам делать с валом всемирной травли?

С внутренней сволотою? С ханжеской немотою?

Бабушка, справься с мраморною плитою

И вырастай над миром с марлею и жгутами.

Помнишь, ты повторяла: победа будет за нами.

С февраля сошла грязноватая наледь, с марта

Почернели наши дома и моя сим-карта,

А в апреле пошла зеленка, земля разверзлась.

Бабушка, воскресай давай на поверхность.

Мы, как стебли, выстреливающие за почкой почку,

Прорастаем мертвые через тугую почву,

Мы поднимаем голову, нас начинают слышать.

Скоро мы будем княжить — скоро мы будем кни́жить.

Память вернется, правда взойдет над пашней

О Второй Великой Отечественной, воссоздавшей

Нашу Родину, чтобы писалась слитно.

Просыпайся, бабушка, мне уже не стыдно.

  «Когда говорят пушки, не в традициях русских муз молчать. Просто сейчас время всеми силами сохранять в себе человеческое. Пусть музы наших поэтов будут сейчас обращены к гуманистическим призывам, к человеческому страданию и состраданию тем, кто там. А когда все закончится, мы сможем осмыслить, разглядеть и написать свои лучшие стихи о том, как и в нашей жизни и с нашей страной случились события 2022 года. И еще хорошо бы в эти времена обратить внимание общества, бизнеса и исполнительной власти на положение писателей, а проще говоря, придумать, как давать им заработать выступлениями». (Из интервью Марии Ватутиной сайту «Ревизор».)

Если поэзия — это нечто, что сообщает человеку качественно новую информацию об этом мире, то многочисленные и невероятно многословные стихи Марии Ватутиной — полная противоположность поэзии. По сути, ее стихи — кое-как зарифмованная версия официальной позиции российских властей: Украину захватили неонацисты, способные воевать только против мирных жителей («Они стреляли по донецким. / Они стреляли по луганским. / По сношенным пинеткам детским. / По каблукам и сумкам дамским»); «либеральный Запад» под властью Сороса деградирует и загибается в отличие от возрожденной России («Нам в России, всем европам / Назло, / Наконец-то и с вождем / повезло. / Бог ни разу не тимошка — / Разбирается немножко / В правилах войны. / Это чья в евроокошко / Лезет к нам большая ложка? / Целься, пацаны»); украинцы без России — никто («Говори, да помни, не в говорильне дело, / Вот теперь поди пошокай в Литве и Польше»; «Мы-то украинцами / Прирастем опять. / А с самоубийцами / Как нам поступать?») и так далее.

Своего у Ватутиной только совсем уж инфантильная гиперболизация всего, что есть в окружающем мире: специальная военная операция в ее стихах раздувается до масштабов «Второй Великой Отечественной», если что-то горит, то обязательно напалм, если пошли на Киев, то, значит, завтра завоюем Польшу. Все это можно было бы списать на эмоциональность, которая доводит вдохновенного поэта до священного безумия. Однако это состояние не оставляет и Ватутину-публицистку, пишущую, например, такое: «Даже Ирина Евса, критиковавшая украинский режим (это слабо сказано), негодующая по поводу этого режима, с первых дней спецоперации приняла антироссийскую позицию? Потому что разрушили дома, потому что убили украинцев?»

Возможно, убийство людей — не самая веская причина невзлюбить того, кто их совершает. И, возможно, поэзия должна быть глуповатой. Но все же поэзией ее делает не глупость, особенно настолько непроходимая.

Олеся Николаева


Визитная карточка:

Глянут наутро бандеровцы — родичи, единоверцы —

на братков по сектору, и в каждом из них — мертвяк

Билый Сашко сидит, застреленный ночью в сердце

и заселивший тела живые незнамо как.

Глянет и Незалежная в воды и — отразится

бритая голова с безобразным ртом, желтый желвак,

бегающие жестокие глазки, жиденькие ресницы,

вылитый Сашко Билый — убивец и вурдалак.

Да это же бес в маскировке: плоть, синие жилы,

всё как у всех: комар на лице простом…

На цепь его посадить, под требник Петра Могилы

склонить, с заклинательными молитвами и крестом!..

​В берцах, в военном буро-зеленом прикиде,

ишь, как всамделишний — щетинистая щека…

Да покадит на него иерей, воскликнет Господь: «Изыди!»,

и с воем из Незалежной извергнется дух Сашка.

  «Дорогие украинцы! Воины! Скажу вам напрямую и в простоте: сдавайтесь! Будем вместе, плечом к плечу противостоять Содому! Сопротивляться антихристовому наступлению, язычеству и сектантству! Вместе будем молиться: „Да придет Царствие Твое!“: Царствие Христово! Мы же с вами — православные христиане! Причащаемся из одной Чаши! Что нам весь мир, если Бог наш — с нами. „Разумейте, языцы, и покоряйтеся, яко с нами Бог“!» (Из телеграм-канала Олеси Николаевой.)

Самые наивные граждане вроде меня в первые дни полномасштабной ***** России против Украины думали, что Русская православная церковь должна выступить голосом если не разума, то уж точно совести. Естественно, этого не произошло — высшие церковные чины дали понять, что они поддерживают страну, которая «ни на кого не нападала», а лишь «защищала свои рубежи» (имея в виду Россию).

Самым ясным и ярким поэтическим голосом современного русского православия без преувеличения можно назвать Олесю Александровну Николаеву — преподавательницу Литературного института. Николаева — фигура авторитетная в консервативных творческих кругах, среди почетных гостей ее семинара в Литинституте был, например, Александр Гельевич Дугин. Ее главные враги наряду с украинцами — феминистки, некоторым из которых, например Дарье Серенко и Галине Рымбу, посчастливилось попасть к ней в ученицы. Говорят, Галину, уехавшую во Львов, Николаева теперь называет сукой, а Дарья у нее проходит по разряду «кастрюлеголовых прошмандовок».

В отличие от многих фронтовых лириков нашего времени, у которых по-настоящему развязались руки лишь после начала спецоперации, Николаева никогда не стеснялась в выражениях по поводу страны, которую она презрительно именует Незалежной. Украина для Олеси Александровны — воплощение всего чуждого русским людям, та самая «анти-Россия», населенная «западенцами и коломойцами», которые «роются в Мариуполе в трупах».

Религиозный экстаз, помноженный на то, что Владимир Ильич Ленин называл великорусским шовинизмом, — вот основа духовной поэзии Николаевой, которая не может обойтись без ангелочков, даже когда речь идет про «обгорелого жмура из одесского пекла».

Игорь Караулов


Визитная карточка:

Поэты живут на подсосе у НАТО

и, надо признаться, живут небогато.

По фюреру учат науку веганства,

вовсю обживают чужое пространство.

Поэты гуртом ненавидят Россию

и строк уж немало о том намесили,

в которых ни смысла, ни ладу, ни броду,

зато их зовут почитать на «Свободу».

Поэты живут в Ереване, Тбилиси,

сосут европейские вялые сиси.

Кто не насосется, пускай попасется.

Поэты, короче, живут как придется.

Нерусский стыдится, что он таки русский.

К стыдобушке свастика будет нагрузкой.

Восходит из самых телесных низов

идейная страсть к батальону «Азов».

Поэты вернутся? Куда они денутся,

когда поистратятся жалкие денежки?

Но армия тоже вернется назад —

и как они будут смотреть ей в глаза?

  «В некотором смысле хорошо, что в головах у противников России наступила эта кристальная, непротиворечивая ясность. Хорошо, что у них больше нет иллюзий насчет русской культуры. Прежде они противопоставляли русскую культуру и российское государство. Мол, одно дело — Путин (а до того все российские/советские правители, кроме Петра III, Горбачева и Ельцина), а другое — прекрасный Чайковский, написавший для нас лучшую рождественскую музыку. Теперь им открылась неутешительная истина: и Чайковский, и Чехов, и Левитан, и Стравинский, и Малевич, и Бродский — из той же команды, что Ермак, Потемкин, Суворов, Ермолов, Скобелев, Жуков. И мы вынуждены с этим согласиться, но в положительном смысле. Принять это как данность и благодать». («Запад испугался величия русской культуры», газета «Взгляд», 10 июня 2022 года).

Московский поэт Игорь Караулов подключился к литературному процессу в начале 2000-х. На момент выхода первой книжки ему было 36 лет — возраст более чем почтенный для поэтического дебюта, если мыслить романтическими клише. Так, Арсений Тарковский взял в руки свой первый печатный сборник, когда ему было 55 лет, но это, разумеется, ничуть не помешало ему стать одним из самых глубоких русских лириков XX века. А вот в случае Караулова как будто случилось почти драматическое непопадание в контекст: для громче всех заявившего о себе «поколения 30-летних» он был уже староват и традиционен, а для заплесневелого мейнстрима — слишком живым и эстетически неблагонадежным.

В итоге Игорь Караулов попал в странную ситуацию. С одной стороны, он отдавал талантливые и даже по-хорошему трогательные стихи в журнал «Воздух», который никак не обвинить в лояльности к властным культурным институциям, с другой — оставался в московском поэтическом немейнстриме на правах бедного родственника и недомаргинала. «В рейтинге непризнанных московских поэтов Игорь Караулов, по моим впечатлениям, занимает второе место после Всеволода Емелина», — написала о нем в 2010 году Анна Голубкова, а уже через год он стал лауреатом Григорьевской премии — правда, заняв почетное третье место. Так что вполне закономерно, что именно он стал одним из ведущих поэтических голосов «второй армии мира».

Главной мишенью своих нарочито безыскусных стихов военного времени Караулов избрал российских интеллектуалов, цинично делая вид, будто сам он к ним не относится. Процитированное выше стихотворение было написано по поводу массового исхода граждан России из страны в конце февраля и начале марта. В этом тексте Караулов обращается к малочисленной и не самой значительной части новых эмигрантов — поэтам, тем самым негодяям, которые его когда-то не оценили в полной мере, не до конца полюбили и теперь получили заслуженное наказание. Отныне их удел — сосать «европейские вялые сиси», существуя «на подсосе у НАТО». Что бы эта словесная дрянь ни значила. (Примечательно, что в этом обличительном пафосе нет инвектив в адрес российских граждан, в целом лояльных действующей власти, но покинувших страну по экономическим причинам. Они в подобной выборочной логике остаются порядочными гражданами, невинными жертвами несправедливых санкций.)

В других произведениях карауловского лубка автор злорадствует, например, над уничтожением музея Григория Сковороды («Да, мы не знаем, кто такой Сковорода. / Чего с нас взять, мы скифы и мокшане. / Его музей спалили — не беда. Философу спокойнее в изгнанье»), отменой русской программы Венецианской биеннале («Хорошо тогда в Венеции погуляли! / А теперь не будет нам биеннале. / Ни Бакштейну, ни Пепперштейну, / ни Эпштейну, ни Рубинштейну»). Впрочем, все это блажь и ерунда в сравнении с тем, что источником вдохновения для Караулова служит массовое убийство гражданских: «Мы устроили в буче большую резню, / а в резне мы устроили бучу. / Мир сломался, я скоро его починю, / чтобы стал он немножечко лучше». И так далее.

Что ж, в самом деле, если не получилось стать новым Блоком, то почему бы не попробовать войти в русскую литературу на правах другого Александра из Серебряного века — Тинякова, завоевавшего сомнительную (и, надо признать, не совсем заслуженную) славу самого подлого, циничного и беспринципного поэта России. Мало кто сейчас вспомнит его не особо оригинальные, но искренние и потому талантливые символистские опыты. Зато в историю русской поэзии намертво впечатались его строки:

Едут навстречу мне гробики полные,

В каждом — мертвец молодой.

Сердцу от этого весело, радостно,

Словно березке весной!

Вы околели, собаки несчастные, —

Я же дышу и хожу.

Крышки над вами забиты тяжелые, —

Я же на небо гляжу!

Может, — в тех гробиках гении разные,

Может, — поэт Гумилев…

Я же, презренный и всеми оплеванный,

Жив и здоров!

Скоро, конечно, и я тоже сделаюсь

Падалью, полной червей,

Но пока жив, — я ликую над трупами

Раньше умерших людей.

И печально, и смешно видеть, как рупором воинствующего историзма стали люди, которые свою персональную историю принесли в жертву сиюминутному успеху у широкой, но чрезвычайно невзыскательной публики. Как же так выходит? Пожалуй, убедительнее всех на этот вопрос еще десять лет назад ответил поэт и переводчик Валерий Нугатов: «Ничего хорошего от поэта не жди: стоит его поманить завалящей премийкой, чей бюджет хоть на копейку превышает — да хоть и не превышает! — размеры его месячного дохода, или публикацией в заграничном журнальчике, который никто в своей жизни не читал и который не будет читать даже космонавт на космическом корабле, отправленном на Марс, через полгода после начала полета, когда уже сто тысяч раз перечитает все инструкции, ярлыки и этикетки на борту, — стоит поэта вот этой вот ****** [чепухой] поманить, и он продаст с потрохами всех своих друзей, знакомых, родину и родственников до седьмого колена включительно».

Share
скопировать ссылку

Тэги

Новое и лучшее

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

От айфона до iHerb: Как сейчас заказать из-за рубежа одежду, технику и витамины

На границе с Финляндией у туристов изымают евро. На границе с Эстонией — не пропускают с валютой

Сыновьям Пескова и Мишустина позвонили с предложением явиться в военкомат

Первая полоса

Спектакль «Первый хлеб» — состоится. По словам представителей «Современника», в постановку не успели ввести актера

После объявления мобилизации москвичи начали срочно продавать квартиры. Еще и с большой скидкой

Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска
Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска «Я сказал, чтобы никто не плакал, потому что вернемся и будем бороться»
Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска

Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска
«Я сказал, чтобы никто не плакал, потому что вернемся и будем бороться»

Этот момент настал. H&M закрывает магазины в России

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду
Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду
Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду

Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду

На дочь журналистки Ирины Славиной составили протокол о «дискредитации армии» из-за пикета в память о матери

Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда
Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда Выступление Путина ждали как последнюю серию «Игры престолов»
Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда

Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда
Выступление Путина ждали как последнюю серию «Игры престолов»

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

С начала мобилизации из России уехали от 600 000 до 1 миллиона человек — Forbes Russia

Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь Собирать виноград, слушать джаз и помогать беженцам
Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь

Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Собирать виноград, слушать джаз и помогать беженцам

Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне
Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне Нагиев у Невзорова, дебют Бекмамбетова об Афгане и Охлобыстин в антивоенном фильме (бывало и такое)
Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне

Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне
Нагиев у Невзорова, дебют Бекмамбетова об Афгане и Охлобыстин в антивоенном фильме (бывало и такое)

Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды
Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды Что увидел Василий Крестьянинов — специально для The Village
Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды

Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды
Что увидел Василий Крестьянинов — специально для The Village

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе Арагац

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе АрагацФоторепортаж The Village из Армении

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе Арагац

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе Арагац Фоторепортаж The Village из Армении

В Казани одиннадцатиклассница пыталась поджечь военкомат в знак протеста против *****

В России в три раза вырос спрос на заморозку спермы из-за мобилизации

Дмитрий Озерков ушел из Эрмитажа. 22 года он отвечал за современное искусство в музее

«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии?
«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии? Авантюрная комедия от режиссёра «Лалай-балалай»
«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии?

«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии?
Авантюрная комедия от режиссёра «Лалай-балалай»

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию
«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию
«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

Ссылка дня: Аудиосборник «Рассказы про эмоции» от актеров «Гоголь-центра»

Товар дня: Пакеты-повестки в магазине «Веселая затея»

На границе Эстонии и России — гуманитарная катастрофа. Беженцы из Украины сутками стоят там в очередях

Число уголовных дел за уклонение от службы с весны достигло десятилетнего максимума

К Земле приближается астероид. Его диаметр достигает полкилометра

Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан
Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан
Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан

Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан

Билеты из России в безвизовые страны подешевели. Рассказываем, какие цены теперь

Рэпер Walkie покончил с собой из-за мобилизации

Автобус LuxExpress из Петербурга в Финляндию задержался на 7 (!) часов

Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village
Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village Три утра Музея Москвы во время мобилизации
Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village

Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village
Три утра Музея Москвы во время мобилизации

Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?
Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему? «Приехали и все время плачут»
Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?

Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?
«Приехали и все время плачут»

Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего
Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего
Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего

Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды За моду взялись «настоящие патриоты»
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
За моду взялись «настоящие патриоты»

Полицейского, который избил подростка во время «антинаркотического рейда», приговорили к трем годам колонии

Трафик в торговых центрах упал в среднем на 20 %

Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября
Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября Обсуждать «хороших русских» и  слушать The Cure
Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября

Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября
Обсуждать «хороших русских» и  слушать The Cure

Более 180 человек получили повестки на КПП «Верхний Ларс»

В сеть слили данные клиентов и сотрудников DNS

В России заблокировали музыкальный сервис SoundCloud

За что прокуратура Петербурга хочет признать «Весну» экстремисткой организацией

На студента составили протокол о «дискредитации» за слово «могилизация»

Монголия выдаст виды на жительство всем россиянам, которые об этом попросят

В ереванском баре Tuf начали продавать матрасы и подушки для переехавших по френдли-прайсу

InLiberty набирает учеников в онлайн-школу «Сделай сам» — для тех, кто занимается или хочет заниматься соцпроектами

Айтишникам начали приходить инструкции по получению брони от мобилизации. Но есть нюанс

Полицейским запретили выезжать из страны — Baza и 47news

Что делать в Белграде? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Что делать в Белграде? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь Бороться с колониальным мышлением и слушать панк
Что делать в Белграде? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь

Что делать в Белграде? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Бороться с колониальным мышлением и слушать панк

Никита Михалков попросил отсрочку для участников съемок «нравственных» и «общественно значимых» фильмов

Apple перевезла большинство российских сотрудников в Кыргызстан — «Ведомости»

«Я остаюсь и не хочу умирать»

«Я остаюсь и не хочу умирать»

«Я остаюсь и не хочу умирать»

«Я остаюсь и не хочу умирать»

Две истории мобилизации на работе: техник из Пулкова и электрик из московского метро
Две истории мобилизации на работе: техник из Пулкова и электрик из московского метро Эти мужчины не воевали, но их уже отправляют на границу с Украиной
Две истории мобилизации на работе: техник из Пулкова и электрик из московского метро

Две истории мобилизации на работе: техник из Пулкова и электрик из московского метро
Эти мужчины не воевали, но их уже отправляют на границу с Украиной

Хроники мобилизации в России, день девятый. Что произошло

Мы публикуем стихи Артема Камардина
Мы публикуем стихи Артема Камардина Андеграундного поэта пытали полицейские, он арестован
Мы публикуем стихи Артема Камардина

Мы публикуем стихи Артема Камардина
Андеграундного поэта пытали полицейские, он арестован

«Мир кубиков» заменит Lego в России

Финляндия закроет въезд для российских туристов 30 сентября

Что делать в Ереване? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Что делать в Ереване? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь Есть кимчи, помогая Армении, и слушать стендап
Что делать в Ереване? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь

Что делать в Ереване? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Есть кимчи, помогая Армении, и слушать стендап

Бывшие журналисты «Эха Москвы» запустят новое медиа

Центр Москвы перекроют 30 сентября из-за митинга в поддержку референдумов