17 октября, воскресенье
Москва
Войти

Кира Коваленко — о войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова Большой разговор с режиссером фильма «Разжимая кулаки»

Кира Коваленко — о войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова

О победе в Каннах Кира узнала в дороге и вначале не могла поверить — российское кино на французском кинофестивале награждают редко. Гран-при «Особый взгляд» не получал вообще никто — ее фильм «Разжимая кулаки» о девушке из городка в Северной Осетии, которая пытается скрыться из дома, стал первым. При этом ещё десять лет назад Кира Коваленко вообще не собиралась быть режиссёром: после колледжа в Нальчике поехала в Москву работать веб-дизайнером, но затем вернулась на Кавказ и поступила к Сокурову.

Выпустившись из мастерской, Кира экранизировала повесть Фазиля Искандера, причем на абхазском языке — получился фильм «Софичка». Молодому режиссеру сразу стали прочить большое будущее, но вторая картина Кире долго не удавалась. Проблема второго фильма для режиссеров авторского кино — больная: после дебюта многие на годы застревают между проектами, пока не найдут деньги, а главное — продюсера, который в них поверит. И даже имя Александра Сокурова не гарантирует лёгкого старта. Но у Киры все же получилось — во многом благодаря продюсерской вере Александра Роднянского. «Мне очень важно быть одной, без авторитета, без чьего-то мнения, которое нужно слушать. И в „Разжимая кулаки“ я абсолютно себе принадлежала», — рассказывает она сейчас.

Кира родом из Нальчика, и на этот раз она снимала фильм про свой Кавказ — место, которое она хорошо чувствует и за которым ей интереснее всего наблюдать. «Я в любом случае отталкиваюсь от того, что нахожу или вижу. Я все беру из реальности, даже если она не кинематографичная». На Кавказе Кира вдохновляется пейзажами, придумывает своих героев и находит актёров: почти все роли в её фильме сыграли обычные осетины. Небольшой осетинский город Мизур с его изолированностью, провинциальной эклектикой и патриархальностью Кире как раз удалось показать кинематографичным. По сюжету там живёт девушка Ададза: с деспотичным отцом и младшим братом, дожидаясь из Ростова старшего брата. Семья Ададзы травмированная, созависимая и несчастливая: местные порядки диктуют, что девушке среди мужчин положено быть кроткой, заботливой и не привлекать к себе внимание. Мужчинам, напротив, не позволено быть слабыми. Чувствуя отдаление дочери, больной отец Ададзы прячет её документы и надеется, что она из чувства вины и безысходности никуда не уедет.

В пересказе «Разжимая кулаки» кажется похож на «Тесноту» — фильм однокурсника Киры и другого выпускника Сокурова Кантемира Балагова. «Тесноту» тоже показали в Каннах в «Особом взгляде» четыре года назад: с фестиваля молодой режиссёр вернулся с призом ФИПРЕССИ. И вот — снова Кавказ, молодая девушка, несчастная семья, патриархальные порядки, мастерская Сокурова, Канны, продюсер Александр Роднянский. Но фильм Киры Коваленко, как и любое авторское кино, плохо поддаётся пересказу и противится ярлыкам: это очень самобытное кино о болезненной привязанности и попытках не вспоминать прошлое. Никакого дежавю, и никакой «Тесноты»: хотя персонажам фильма «Разжимая кулаки» тоже тесно друг с другом.

Мы встречаемся с Кирой в Москве в кинотеатре «Пионер» за неделю до российской премьеры фильма: рыжеволосая, хрупкая и застенчивая, она очень неторопливо и осторожно рассказывает о своём кино — без громких обобщений и самолюбования. После того, как фильм снят, другая работа — представлять его и давать интервью, что для скромного молодого режиссёра — дело не очень привычное. «На площадке я занимаюсь очень конкретным делом. Нахожусь в страсти — и мне всё равно, что происходит вокруг. А в остальной работе и с людьми скромность, наверное, мешает». В интервью The Village Кира Коваленко решает рассказать о кавказском детстве, главных уроках Александра Сокурова, чувстве отчуждения, призраках войны и режиссёрской неудовлетворённости.

Строгое воспитание, веб-дизайн и возвращение на Кавказ

— Каким человеком ты была до того, как поступила учиться режиссуре к Александру Сокурову?

— Я закончила школу в Нальчике и пошла учиться в колледж дизайна — хотела попасть куда-то в более свободное место. В школьные времена меня воспитывали родители строго, никаких вольностей — белый верх, черный низ, после школы сразу домой. После колледжа я поехала в Москву и проработала веб-дизайнером полгода. Я не успела ни освоиться, ни найти друзей, просто работала. Жила на окраине.

— Ты слышала в жизни «Где родился, там и сгодился?»

— Да, конечно. Но вернулась в Нальчик я не по этой причине. Просто чувствовала, что в глубине со мной что-то не так: я ощущала какую-то пустоту, думала, что, наверное, мне стоит вернуться домой и получить какое-то полноценное гуманитарное образование. Думала, что просто пересдам ЕГЭ и куда-то поступлю. На экзамен я опоздала, и было только одно место, куда я могла сесть — рядом со взрослым мужчиной. Все вокруг хихикали: «Ты такой взрослый, зачем тебе сдавать ЕГЭ?» А он: «Я хочу поступать на режиссуру». Я это услышала и пошла подавать документы на режиссуру. Это просто случайность. Кино я тогда не смотрела и кинорежиссером быть не собиралась.

— Вообще чувство того, что ты не на своём месте, у тебя часто?

— Ощущение, что я где-то чужая, появляется чаще, чем в юности. Просто тогда я ничего не боялась, не было тревоги, а вместе с ними — чувствительности и осознанности, что ли. В юности ты просто много действуешь.

 Захват школы в Беслане я помню уже очень хорошо, в те дни от телевизора мы не отходили, помню, как это переживала моя бабушка

— Тебя поддержали близкие, когда ты пошла учиться на режиссёра?

— Реакция семьи была спокойная. Ну, поступила и поступила. Чем я там занимаюсь? Принесёт ли это какие-то плоды? Что мне от этого? И, может быть, вообще лучше бы я пошла дантистом. Но сейчас уже по-другому: видимо, даже на родителей влияют награды.

— Твой круг общения сейчас находится на Кавказе?

— У меня практически нет круга общения.

— А духовно близкие тебе люди?

— А, это да.

— Ты сейчас находишься где-то между городами. Где и когда ты чувствуешь себя как дома?

— Такого места нет. И не было никогда этого чувства дома: были разные семейные обстоятельства, переезды. Но сейчас Кавказ больше ощущается моим домом, чем несколько лет назад. Я всё время мысленно возвращаюсь в наши края, и физически тоже хочу чаще возвращаться. Потому что я по-настоящему подпитываюсь там, знаю эти характеры и этих людей, все родное. Сейчас закончатся все фестивали, и я опять поеду на Кавказ. Очень жду этого.

— Ретрит?

— Ретрит — это что?

— Отдых где-то в тихом месте после шума и суеты.

— Да, вроде того. Мне же нужно подпитаться. Надо место найти для следующего фильма.

Кавказская аутентика и работа с костюмами

— Да, ведь «Разжимая кулаки» начался с твоей поездки в Мизур. У тебя какие-то совершенно особенные отношения с природой и городами. Тебе необходимо побыть где-то долго, чтобы подготовить историю?

— Наверное, да. Чтобы понять это место и о чём мне хочется снимать. Я почувствовала это в первый раз на своей короткометражке: я конкретно знала, где буду снимать, но ещё не знала историю. Меня привлекает пейзаж, мне просто нужно ощутить связь с местом.

— Фильм ощущается очень аутентичным не только из-за города и осетинского языка. Очевидно, как внимательно ты и команда отнеслись к художественной постановке, к звуку и костюмам. В российском кино это вообще нечастое явление.

— Что касается костюма, я всегда очень заранее готовлюсь к тому, как выглядят мои герои. Одежда — это видимая часть характера. Я рассказываю художнику про героя некоторые детали — всё, что успела подметить, и объясняю, почему это так, а не иначе. Вот у моей Ады высокий ворот до глаз, а вот мешковатые штаны, а снизу — маленькая кофточка совсем другого характера, которая торчит как юбочка, ведь она хочет быть девушкой. Много слоёв, которые что-то скрывают. А у брата характер другой, в силуэте нужны острые углы.

  Если делать художественную вещь, в ней будет что-то про общество и время и без моего нажима

И в любом случае отталкиваюсь от того, что нахожу или вижу. Так, например, у меня есть очень много снимков из Мизура с женщинами в фиолетовых куртках, как на Аде. Я все беру из реальности, даже если она не кинематографичная. Даже если это цветовой раздрай, я пытаюсь придумать, как сделать его кинематографичным.

— Мизур в фильме такой же, как в жизни?

— Перед съёмками я собираю очень много фотографий из окрестностей. Я увидела эту достопримечательность — местный «раненый дом» и попросила сделать рефреном в кадре взрывы. В Мизуре много своих граффити, а мы просто добавили больше, чтобы это работало в сторону кинематографичности.

Магазинчик, который мы снимали, тоже настоящий. Я захожу в него, а там продается ну просто всё: от бытовой химии и продуктов, до игрушек и палёных Gucci. И я смотрю на это многоцветье и представляю это в кадре. Решила снимать всё-равно там — пусть будет в кадре, только давайте усилим цвет — и тогда это будет такой мощный раздрай. И так практически со всем. Вижу, а потом немного додумываю.

Война

— В годы, когда ты росла в Нальчике, Кавказ был охвачен войной. Как ты помнишь сейчас это время?

— Когда мне было 6 лет, в Нальчике взорвали автобус на автовокзале. Я жила очень близко к этому месту. Отлично помню, что понимала в тот момент, что в автобусе мертвые люди. Мы настолько рядом жили, что пошли посмотреть что случилось: помню только корпус взорванного автобуса. И дальше долгое время я живу будто бы в неведении — в своём каком-то детстве, не осознавая, что происходит вокруг. А потом я взрослею, и теракты начинают происходить по несколько раз в месяц.

Захват школы в Беслане я помню уже очень хорошо, те дни от телевизора мы не отходили, помню, как это переживала моя бабушка. Всё остальное я проживала тогда внутри себя. Так сложилось, что я вообще ни с кем, ни с кем про это не говорила. Через год после Беслана боевики захватили Нальчик и были на крыше уже другой школы. Мы понимали, что скорее всего будет, — и ждали худшего. В Нальчике в той школе были мои братья, осетины. И да, всё это какой-то занозой в тебе живёт.

Когда мы готовили «Разжимая кулаки», и я думала про характер и жизнь моей героини, то решила просто посмотреть историю Северной Осетии с 1998 года — года её рождения. Сплошные теракты. Взрывали рынки, автобусы, маршрутки — едва ли не самое большое количество терактов было тогда именно в Осетии. И я постоянно думала, как сейчас живут эти люди, пострадавшие тогда? Они ведь выросли. Мы же ничего о них не знаем. Что с ними было после, как они пережили всё это?

  Сейчас закончатся все фестивали, и я опять поеду на Кавказ

— В твоём окружении тогда говорили о войне и терроризме?

— Когда я читала «Дневник Жеребцовой Полины» (дневник русской девочки о чеченской войне и её последствиях в 1999-2002 годах — прим. ред.), то видела перед собой календарь — у неё всё расписано по датам. И она пишет, что в какой-то день идет на рынок, разводит порошок Yupi в ведре, чтобы продавать его в стаканчиках. А у нас в это же день праздник: мы всей семьёй собрались на реке, тоже разводили этот Yupi в ведре и разливали друг другу. И сейчас я читаю чужой дневник и понимаю, что в тот момент даже не думала о том, что в ста километрах от нашего дома идет война. И огромный период своей жизни я вообще не понимала, что рядом идет война, и ничего об этом не знала. А понимаю я это только тогда, когда появляются беженцы в Нальчике, их селят в гостинице «Нард» рядом с парком и все взрослые говорят нам: «Не ходите в парк!». Помню это маленькими осколочками. Почему со мной никто не говорил о том, что рядом идет война? Почему мне никто ничего не объяснял? Я не знаю. Наверное, меня просто берегли.

— Кавказ вообще стереотипируют как пространство агрессии и вражды. Тебе важно было это как-то преодолеть?

— Да, очень важно. Всё же очень по-разному, зависит от семьи к семье. И есть семьи, где много детей, и отец и мать все понимают, они такие чувствующие. И когда спрашиваешь у отца: если с детьми будут сложности, вы бы поступили по традициям или по-человечески? Он отвечает: «Конечно, по-человечески».

Режиссер Александр Сокуров на съемках фильма Фауст

Права женщин, экзотизация Кавказа и наставничество Сокурова

— У тебя есть чувство, что твой фильм может обратить внимание на проблемы женщин на Кавказе?

— Я, на самом деле, только сейчас об этом задумываюсь. Я писала «Разжимая кулаки» три года назад и не очень думала тогда про социальные вещи. Мне честно-честно кажется, что, если делать именно художественную вещь, в ней будет что-то про общество и время и без моего нажима. Сами актеры как люди несут в себе какие-то социальные вещи, сами обстоятельства, само место — дополнительно мне этого делать не нужно.

Цель «Разжимая кулаки» — чуть-чуть смягчиться, расслабиться, дать воздух. Может быть, моё кино на кого-то повлияет, но может будет и обратная реакция — не будет эмпатии. Но как только вышел трейлер с описанием, а фильм ещё никто не видел, какие-то девочки с Кавказа начали мне писать «спасибо». Я захожу на их страницы — молодые, красивые, с виду благополучные. За что «спасибо»?

— А помощи не просят?

— Пока нет, просто рано ещё, наверное. И если я смогу чем-то помочь…

— Тебе не говорили, что ты забираешься в пространство, которое тебе не очень знакомо? Или что ты экзотизируешь Кавказ? Не обвиняли, что снимаешь на чужом для себя языке?

— Мне кажется, такие разговоры в целом есть и будут, но мне напрямую так никто не говорил. В Осетии по ментальности и по ощущениям я чувствую себя так же, как и в Кабардино-Балкарии, в Нальчике. А вообще я никогда не снимала на языке, который знаю, начиная с короткометражек. Я нахожу какой-то способ вдохновения, слышу язык, со стороны чуть-чуть по-другому его воспринимаю, музыкально, мне интересно с ним работать — с его темпом, звуком. Я всегда делаю так, как нужно фильму. И если ребята, которые приходят на пробы и нравятся мне, говорят, что дома разговаривают на осетинском, то я буду снимать на осетинском. Мне говорили, что это может отпугнуть зрителей, но иначе фильм бы просто не получился.

— Выпускники Сокурова рассказывают, что никого в своей лаборатории режиссёр не просил смотреть кино, а задавал читать книги. Чтобы развивать фантазию, видение, достраивать образы в своей голове.

— Да, я мало читала до Сокурова, и это действительно было воспитано в мастерской, за что я ужасно благодарна. В те несколько лет я много читала. Было просто задание — его надо сделать. А дальше ты втягиваешься, не можешь без этого. Теперь я остро чувствую, что мне надо читать. Из последнего я читала сборник рассказов американских писателей «Жажда человечности», «Маленькую жизнь», снова моего любимого Фолкнера, Амаду. А вообще читаю Бердяева в последнее время, но это не значит, что я во всём с ним согласна.

  Искусство — про уязвимость человека, его хрупкость и слабость. Очень важно понимать свою хрупкость

— Какое у тебя было самое сложное задание, пока ты училась у Сокурова?

— Несмотря на то, что мы учились на режиссёров, нам нужно было делать ещё и актерские вещи. С ними было труднее всего, потому что я просто не обладаю этим свойством проявлять эмоции. Мне всегда было настолько мучительно и сложно играть, я делала это скрипя зубами. У меня ещё обычно были очень драматические роли. Мне доставались истерические дамы или женщины вольного поведения — в общем, кто-то, кто совсем не я. А сложнее всего было с тем, что я была очень несмелая.

— В какой момент всё изменилось?

— Когда я готовилась ко второму фильму. Я так долго шла к этому и так долго не могла запуститься, что когда ты доходишь до финальной точки, у тебя уже нет ни скромности, ни неуверенности. Мне очень важно быть одной, без авторитета, без чьего-то мнения, которое нужно слушать. И в «Разжимая кулаки» я абсолютно себе принадлежала, это главное отличие от моего дебюта. И сейчас многое, во что я только верила, когда училась, начало работать. То, что было просто информацией, стало во мне профессией.

— То есть на площадке твоя скромность совсем исчезает?

— На площадке я занимаюсь очень конкретным делом. Нахожусь в страсти — и мне всё равно, что происходит вокруг. А в остальной работе и с людьми скромность, наверное, мешает. А на съёмках всё почему-то работает иначе: ты находишься в постоянном стрессе, у тебя два часа на кадр, о котором ты думала два года, и тебе нужно его сделать, несмотря ни на что.

Киаростами, уязвимость и недостижимость идеала

— У тебя есть какие-то ролевые модели в кино? Режиссёры, у которых ты учишься?

— Кино я стала много смотреть как раз уже после окончания учёбы. Ли Чхан-дон, Киаростами, Кассаветис — сильные свежие впечатления последних месяцев. Вообще я открыла для себя много прекрасного кино после того, как сняла «Разжимая кулаки». С другой стороны, я стала больше разочаровываться, потому что слишком часто вижу одно и то же, одно и то же. Поведение героев, актеры, мизансцена. Накапливается усталость, пока я не посмотрю какой-нибудь шедевр. Таким взрывом для меня был «Оазис» Ли Чхан-дона.

— Кстати, твой финал показался мне очень похожим на конец легендарного фильма Киаростами «Крупный план». Тоже мотоцикл, пассажир — спасённый — обнимает водителя — того, кто его спасает и увозит. Ракурс камеры, зернистость, дрожание. Это умышленная цитата?

— Нет, «Крупный план» я посмотрела уже после съёмок. Это не было цитатой. Но это приятно, что ты говоришь. Во время съёмок «Разжимая кулаки» я наблюдала, как местные ребята реагировали на группу, просили сняться, воровали у нас обеды и всякое такое. И я подумала: «А что если снять такой фильм про съёмки фильма?» А вчера смотрю «Сквозь оливы» Киаростами — о, чёрт, он это уже сделал.

— Тебе в итоге нравится твой фильм?

— Нет, конечно. Результат никогда не устраивает, я же адекватный человек. Я думаю, это и мой характер, и сама профессия: ты никогда не доходишь до того, что тебе нужно. Мне кажется, если когда-нибудь я сделаю что-то идеальное, это будет конец. А пока мучаюсь, ругаю себя, стремлюсь к чему-то — мне есть, куда ползти.

— Когда ты понимаешь во время съёмок, что что-то начинает получаться?

—В основном, кажется, что нифига не получается. Но иногда ты ловишь какое-то редкое чувство — приближение к тому, что ты хотел. И это такой подъем, тебя это так эмоционально держит. Поэтому съёмки — это очень особенный, но очень счастливый период. Думаю, все люди, кто работает в кино, зависимы от съемочной площадки. Ты борешься, борешься, и у тебя ничего не получается. Если ты хотя бы на 10 процентов приблизился к тому, что ты задумал, — это чудо.

— «Разжимая кулаки» — очень откровенный фильм об уязвимости. И ты говорила в интервью, что это очень важная для тебя тема.

— Мне кажется, искусство вообще — про уязвимость человека, его хрупкость и слабость. Очень важно понимать свою хрупкость. Я постоянно пытаюсь сформулировать для себя, что мне важно, почему я снимаю фильмы. Меня должно что-то поддерживать внутри, чтобы я смогла дойти до конца — потому что это очень длинный сложный путь. И да, это в том числе касается моей уязвимости и слабости.

— Ты чувствуешь сейчас, что кино — это уже навсегда твоё?

— Я просто ничего другого не умею.

— Веб-дизайном больше никогда не займёшься?

— Ой, я уже всё там упустила.

Фотографии: обложка, 1, 2, 3, 5 – «Пионер», 4 – Люксор

Share
скопировать ссылку

Тэги

Сюжет

Люди

Событие

Места

Прочее

Новое и лучшее

Что делать, куда идти? Рассказываем про самые интересные события недели в Москве

«Без усилий»: Как начать действовать

Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»

Что наследуют «Наследники»: Из каких противоречий состоит лучший сериал на современном телевидении

Куда поехать на ноябрьские праздники: 10 туров по России

Первая полоса

Что делать, куда идти? Рассказываем про самые интересные события недели в Москве
Что делать, куда идти? Рассказываем про самые интересные события недели в Москве Винтажные маркеты, Beat Weekend и немое кино с оркестром
Что делать, куда идти? Рассказываем про самые интересные события недели в Москве

Что делать, куда идти? Рассказываем про самые интересные события недели в Москве
Винтажные маркеты, Beat Weekend и немое кино с оркестром

«Без усилий»: Как начать действовать
«Без усилий»: Как начать действовать И не забросить свое начинание, толком ничего не сделав
«Без усилий»: Как начать действовать

«Без усилий»: Как начать действовать
И не забросить свое начинание, толком ничего не сделав

Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»
Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской» Говорим о профитролях, черном мраморе и юморе
Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»

Гуляем с Верой Котельниковой у «Кропоткинской»
Говорим о профитролях, черном мраморе и юморе

Что наследуют «Наследники»: Из каких противоречий состоит лучший сериал на современном телевидении
Что наследуют «Наследники»: Из каких противоречий состоит лучший сериал на современном телевидении
Что наследуют «Наследники»: Из каких противоречий состоит лучший сериал на современном телевидении

Что наследуют «Наследники»: Из каких противоречий состоит лучший сериал на современном телевидении

Куда поехать на ноябрьские праздники: 10 туров по России
Куда поехать на ноябрьские праздники: 10 туров по России Эльбрус, Алтай, Чечня, Золотое кольцо и зона отчуждения
Куда поехать на ноябрьские праздники: 10 туров по России

Куда поехать на ноябрьские праздники: 10 туров по России
Эльбрус, Алтай, Чечня, Золотое кольцо и зона отчуждения

Безопасно ли участвовать в переписи населения?

И зачем она вообще нужна

Безопасно ли участвовать в переписи населения?
И зачем она вообще нужна

Документалка Apple TV про The Velvet Underground, книга Рема Колхаса о Нью-Йорке
Документалка Apple TV про The Velvet Underground, книга Рема Колхаса о Нью-Йорке И довольно унылый альбом Coldplay — что смотреть, читать и (не) слушать на этой неделе
Документалка Apple TV про The Velvet Underground, книга Рема Колхаса о Нью-Йорке

Документалка Apple TV про The Velvet Underground, книга Рема Колхаса о Нью-Йорке
И довольно унылый альбом Coldplay — что смотреть, читать и (не) слушать на этой неделе

Веган-пицца Kom Pizza на «Курской» и веган-кафе Carrots & Beans на Малой Грузинской, новое меню и шеф-повар в «Доме 16»
Веган-пицца Kom Pizza на «Курской» и веган-кафе Carrots & Beans на Малой Грузинской, новое меню и шеф-повар в «Доме 16»
Веган-пицца Kom Pizza на «Курской» и веган-кафе Carrots & Beans на Малой Грузинской, новое меню и шеф-повар в «Доме 16»

Веган-пицца Kom Pizza на «Курской» и веган-кафе Carrots & Beans на Малой Грузинской, новое меню и шеф-повар в «Доме 16»

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права

Вещи со смыслом
Промо
Вещи со смыслом Почему нам больше не интересны просто кроссовки
Вещи со смыслом
Промо

Вещи со смыслом
Почему нам больше не интересны просто кроссовки

Красный гид в Москве: Кому достались звезды Michelin
Красный гид в Москве: Кому достались звезды Michelin Как прошла церемония и у кого теперь есть особые отметки
Красный гид в Москве: Кому достались звезды Michelin

Красный гид в Москве: Кому достались звезды Michelin
Как прошла церемония и у кого теперь есть особые отметки

Жестокость семейного застолья глазами подростка в клипе группы «Привет»
Жестокость семейного застолья глазами подростка в клипе группы «Привет» «Самое стремное — когда открытое унижение прикрывают заботой и жизненным опытом»
Жестокость семейного застолья глазами подростка в клипе группы «Привет»

Жестокость семейного застолья глазами подростка в клипе группы «Привет»
«Самое стремное — когда открытое унижение прикрывают заботой и жизненным опытом»

Как две петербурженки запустили серию этичных секс-вечеринок
Как две петербурженки запустили серию этичных секс-вечеринок «Алиса это придумала, чтобы кайфануть самой в безопасной среде. Но что-то пошло не так»
Как две петербурженки запустили серию этичных секс-вечеринок

Как две петербурженки запустили серию этичных секс-вечеринок
«Алиса это придумала, чтобы кайфануть самой в безопасной среде. Но что-то пошло не так»

Где купить посуду, как в ресторане? Отвечают владельцы заведений с самой красивой посудой
Где купить посуду, как в ресторане? Отвечают владельцы заведений с самой красивой посудой
Где купить посуду, как в ресторане? Отвечают владельцы заведений с самой красивой посудой

Где купить посуду, как в ресторане? Отвечают владельцы заведений с самой красивой посудой

«Криптополис»: Невероятный мультик о сказочных животных на фоне военной диктатуры
«Криптополис»: Невероятный мультик о сказочных животных на фоне военной диктатуры Холодная война, единороги и хиппи
«Криптополис»: Невероятный мультик о сказочных животных на фоне военной диктатуры

«Криптополис»: Невероятный мультик о сказочных животных на фоне военной диктатуры
Холодная война, единороги и хиппи

Как руководство и сотрудники Большого театра реагируют на гибель артиста Евгения Кулеша
Как руководство и сотрудники Большого театра реагируют на гибель артиста Евгения Кулеша Проблемы и нарушения, которые вскрыла трагедия
Как руководство и сотрудники Большого театра реагируют на гибель артиста Евгения Кулеша

Как руководство и сотрудники Большого театра реагируют на гибель артиста Евгения Кулеша
Проблемы и нарушения, которые вскрыла трагедия

Бывшие силовики: «Полицейским нравится лайт-насилие»
Бывшие силовики: «Полицейским нравится лайт-насилие» The Village запускает рубрику «Люди в городе» в видеоформате
Бывшие силовики: «Полицейским нравится лайт-насилие»

Бывшие силовики: «Полицейским нравится лайт-насилие»
The Village запускает рубрику «Люди в городе» в видеоформате

Как комик Женя Сидоров писал стендап для «Пингвинов моей мамы» — нового сериала Наталии Мещаниновой
Как комик Женя Сидоров писал стендап для «Пингвинов моей мамы» — нового сериала Наталии Мещаниновой «Мне не нравятся шутки, потому что они математические»
Как комик Женя Сидоров писал стендап для «Пингвинов моей мамы» — нового сериала Наталии Мещаниновой

Как комик Женя Сидоров писал стендап для «Пингвинов моей мамы» — нового сериала Наталии Мещаниновой
«Мне не нравятся шутки, потому что они математические»

Как приготовить конфету дальгона из «Игры в кальмара»
Как приготовить конфету дальгона из «Игры в кальмара» Рецепт сахарных сот от шеф-кондитера
Как приготовить конфету дальгона из «Игры в кальмара»

Как приготовить конфету дальгона из «Игры в кальмара»
Рецепт сахарных сот от шеф-кондитера

Как восстановить ногти после гель-лака
Как восстановить ногти после гель-лака Самостоятельно дома и в салоне
Как восстановить ногти после гель-лака

Как восстановить ногти после гель-лака
Самостоятельно дома и в салоне

Подпишитесь на рассылку