17 октября, воскресенье
Санкт-Петербург
Войти

«Потерянное зеркальце»: Музыкальная сказка Кирилла Иванова («СБПЧ») и Олега Глушкова о поиске себя Обсуждаем ее со специалистом по фэнтези

«Потерянное зеркальце»: Музыкальная сказка Кирилла Иванова («СБПЧ») и Олега Глушкова о поиске себя

Так сложно отключиться от всего, остаться наедине с собой. Пусть даже под музыку или сказку. В детстве же слушали аудиосказки — и почему-то они совершенно не давили. Помню, как я сидела в пустой квартире и пыталась понять, как из прикосновения иглы к черной шершавой пластинке появляются звуки «Маленького принца». Проигрывателем в нашей семье никто не пользовался, и я сама разбиралась, как правильно поставить иглу на пластинку так, чтобы не пропустить самые первые ноты. Ну вот, опять рука дрогнула. Хорошо помню ощущение, что перед тобой что-то очень ценное и хрупкое. Но вот что-то зашуршало — тот самый звук, который раздается до музыки. Значит, ты все сделал правильно.

С тех пор я больше не слышала ни одной музыкальной сказки. То ли их перестали записывать, то ли я просто выросла. Недавно я узнала, что Кирилл Иванов из «СБПЧ» и театральный режиссер Олег Глушков делают свою сказку — вроде бы детскую, но без сюсюканья. «С детьми можно и нужно разговаривать как со взрослыми, они это уважают и ценят», — объяснит мне чуть позже Кирилл. Сама сказка называется «Потерянное зеркальце», а написана она по мотивам одноименного произведения Павла Пепперштейна. В ней рассказывается о приключениях небольшого зеркальца, которое пытается вернуться к своей хозяйке. Зеркальце оказывается на дне моря, попадает в космос и сталкивается на своем пути с говорящими животными, русалками и множеством необычных поющих людей.

Путешествие Зеркальца начинается с того, что загадочный молодой человек приносит его в ломбард. Там старинное трюмо, которое стояло (или говорит, что стояло) еще в Янтарной комнате, дает ему совет: приукрашивать реальность, которую оно отражает. С этого момента начинаются удивительные приключения зеркальца: из ломбарда оно попадет к девочке Вере, затем потеряется и будет всеми силами пытаться вернуться к своей хозяйке. На своем пути оно встретит необычных говорящих существ и поющих людей, окажется на свалке, на дне моря — и, кто знает, куда еще попадет, но все это время будет пытаться понять что-то про себя и про тех, кто в нем отразится.

Краткий пересказ сюжета

Cкрыть

Мы же решили столкнуть авторов сказки с экспертом по литературе и пригласили Кирилла, Олега и филолога Марию Штейнман, чтобы они обсудили, какие мифы лежат в ее основе, почему современным людям необходим эскапизм и как забытый формат аудиосказки может нам с этим помочь.

Кирилл Иванов

музыкант, солист группы «Самое большое просто число»

Мария Штейнман

филолог, специалист по фэнтези, блогер

Олег Глушков

театральный режиссер


Всем нам еще из детства знаком формат аудиосказки, но последние лет 40 он далеко не самый популярный. Почему вы решили этим заняться?

Кирилл Иванов: Наверное, последние, кто работал в этом жанре, — это «Сектор газа». Вообще, это была моя давняя мечта. Аудиосказка — сложный и благодатный жанр, и мне было интересно, я чувствовал нехватку этого и хотел сделать что-то такое для своего сына, хотя он за это время уже вырос. К тому же у нас в голове все эти сказки связаны напрямую с советской эстрадой, а мне хотелось представить себе, какой была бы современная сказочная музыка, но не елейная и не фальшивая. С этой идеей я пришел к Олегу.

Олег Глушков: Аудиосказка для меня — это какая-то мощная мадленка в детство: когда кто-то уходил из дома или им надо было заняться своими делами, тебе ставили пластинку, и ты сидел напротив проигрывателя. Нахождение в детстве одному — это суперважно. Когда я слышал по радио «Последние известия», переживал, что пропускаю первые. Как-то раз я несколько часов просидел перед радиоприемником в ожидании, что сейчас точно услышу первые известия, затем вторые и третьи и только потом последние. Но ни разу так и не услышал этих первых известий.

Сейчас аудиосказку можно послушать в машине с детьми, но, в общем-то, это тоже интимное впечатление. В театре я уже проводил эксперименты с форматом: мы играли и придумывали спектакли, в которых было 40 артистов и девять зрителей, и даже пробовали делать какой-то персональный опыт. Так что и сейчас у меня где-то резонировало то детское ощущение. И когда мы все это записывали, я понимал, что результатом будет человек, сидящий напротив проигрывателя.

Кто целевая аудитория сказки? Это все-таки детское или взрослое произведение?

Кирилл Иванов: Мне кажется, что с детьми можно и нужно разговаривать как со взрослыми, они это уважают и ценят.

Олег Глушков: Тут все дело в языке и в образной структуре, которая работает на взрослых так же, как на детей, особенно если это искренний и честный разговор. Потому что у ребенка может не быть опыта взрослого, но у каждого взрослого есть опыт ребенка. И тебе частенько хочется к нему вернуться, даже если он был болезненный.

Кирилл Иванов: Мои самые любимые сказки — Гофман, братья Гримм — довольно страшные и жуткие вещи. Трудно сказать, детские они или взрослые. Прочесть могут и те и другие — сила впечатления будет одинакова.

Мария Штейнман: Хочу напомнить, что Гофман, братья Гримм и даже Андерсен не писали сказки для детей. Это был разговор для взрослых, который аффилировал к древнейшим мифам — инициации, обрядам перехода. Поэтому они так цепляют до сих пор. Весь ваш сюжет, весь текст, если понимать под текстом комплекс слов, музыки и эмбиента, — это история о трансформации. По большому счету это история поисков себя, про пересечение грани, про ощущение этой грани. Но, конечно, если мы посмотрим на исходник, сказку Пепперштейна, мы понимаем, что это, скорее, традиция Андерсена.

Кирилл Иванов: Паша — фанат Андерсена, мы с ним разговаривали об этом буквально позавчера: его любовь к ожившим неодушевленным предметам — как раз от Андерсена. Его папа, известный иллюстратор и художник Виктор Пивоваров, оформлял сказки Андерсена, и это одна из первых вещей, которые он прочел в жизни. У нас и была задумка, что это такая одиссея, то есть путешествие этого Зеркальца — и это мотор для всего сюжета. Но мне только постепенно открывалось, что Зеркальце потерянное не только потому, что его потеряли, но и потому, что оно само не понимает, на каком свете оно находится, как ему поступать.

Мария Штейнман: В оригинале Зеркало — это все-таки атрибут Верочки или, точнее, оно всегда при ком-то, но у вас оно живет своей жизнью. Мне это напомнило пьесу «Удивительное путешествие кролика Эдварда» Кейт Дикамилло: идея неодушевленной вещи, которая постепенно обретает личность в своих путешествиях. Формально по Проппу, Зеркальце — это классический волшебный помощник. Но в вашей сказке оно обретает себя, становится героем. В финале Вера получает воплощение мечты, а Зеркальце, когда оно видит башни Кремля, обретает эту самость.

  Зеркало — это один из самых мощных мифических предметов и магических артефактов в истории человечества

Кирилл Иванов: Изначально у Пашиного Зеркальца не было собственных желаний и чаяний, оно было «прилагательным» — тем, что прилагается к какому-то человеку или существу. А мы хотели, чтобы у него были цель, желание, чтобы оно менялось.

Олег Глушков: Я, с одной стороны, с вами согласен, а с другой стороны — как будто и не совсем. Мне кажется, что в нашей версии Зеркальце было в большей степени условием для трансформации другого человека. Зеркальце, в общем-то, является чем-то, что скорее подражает — условием для того, чтобы все происходило.

Кирилл Иванов: Да, это тоже важная идея: мы не знаем, насколько Зеркальце действительно волшебное, но все равно все герои радикально поменялись от того, что им в руки, лапы или клешни попало зеркало. А Зеркальце — это, по сути, человек или существо, которое увидело себя, — встретилось с самим собой.

Мария Штейнман: И все-таки Зеркальце получило свою награду, в оригинале этого не было, а у вас появилось — вид на Красную площадь: «Точь-в-точь, как моя рукоятка. И наконец, я увидело тот город, те башни загадочного для меня Кремля, те красные светящиеся звездочки, которые отразились во мне навсегда». Это чистой воды «Москва — Кассиопея», когда дети, которые собираются в космос, прощаются с планетой, приходят утром на Красную площадь. И для меня это было одним из самых сильных впечатлений от фильма, сильнейшее переживание не патриотизма, а именно любви к стране.

Павел Пепперштейн

В какое время происходит действие сказки?

Кирилл Иванов: Мы про это точно не говорили, но мне кажется, что это какой-то альтернативный мир — Советский Союз, но не 68-го или 73-го года, а скорее абстрактный. Как часто бывает с нашими воспоминаниями: мы их достраиваем, и они получаются ярче и приятнее. Учитывая общий восторг от космоса, Чехословакию и так далее, можно предположить, что это альтернативные 70-е. Недавно я разговаривал с мамой, она 1965 года — оказалось, что она вела дневник космонавтов: записывала, когда и куда они улетали. Сейчас это трудно себе представить: российская космонавтика — это какая-то обыденность, скучные новости. Разве что попадаются смешные ролики, где космонавты разговаривают о том, как они на пенсию пойдут. А тогда это была важнейшая, самая передовая и интересная сфера человеческой жизни, такая мечта.

Мария Штейнман: Тут заключена еще одна важная вещь. Быть девочкой в очках в Советском Союзе — я даже не знаю, с чем сейчас можно сравнить, — это означало быть изгоем, хуже не было. Эта Верина мечта о том, что девочка в очках может полететь в космос — здесь вы затрагиваете мегаважную тему, а именно — тему Science Fiction. Помните фильм «Космос как предчувствие»? В принципе, он о той хрустальной мечте — о другой реальности, о которой мы мечтали, но не получили ее. И очень жаль, что вся эта линия в литературе или, как сказал бы Юрий Лотман, в семиосфере, заканчивается на пелевинском «Омон Ра». Заканчивается развенчанием иллюзии, симулякром. А вы, получается, нам до какой-то степени возвращаете эту мечту. При этом у вас получилась небольшая отсылка к Пелевину в финале, когда Вера говорит: «И через неделю я уже записалась в отряд космонавтов „Альтаир-5“. Судьбу первых четырех я решила не узнавать».

  Это нирвана, коллеги, нахождение бога в пустоте

Олег Глушков: В этой сказке мы с Кириллом поняли, что место, в котором ты находишься, — лучшее для тебя место. Но, мне кажется, упомянутое вами хонтологическое, некое обещанное будущее — важная идея, особенно среди людей моего возраста, которые планировали жить в другой стране, а потом как-то не получилось. И, наверное, слава богу, что не получилось. Но то будущее, которое должно было случиться и не случилось, — я по нему точно тоскую. Это было плюс-минус завидное и шикарное время объединения всех этой идеей космоса, по крайней мере, в нашей стране. Поэтому хотелось, чтобы у Веры была эта большая мечта.

Мария Штейнман: Я напомню, что у Пепперштейна в оригинале сказки космос появляется в видении, когда Зеркало видит сон Верочки: «Космос в иллюминаторах напоминает черно-синий шелк, собранный складками и пучками. Катастрофа немедленно начинает происходить. Она состоит, как это ни странно, в появлении Бога. В глубине космоса, в месте особой его „измятости“, как бы на линии невозможного в открытом космосе горизонта, появляются два дородных старца» — то есть перед нами сон во сне, видение в видении, когда через переживание ярких, плотских ощущений тот, кто их переживает, выходит в пустоту. Это нирвана, коллеги, нахождение бога в пустоте.

Кирилл Иванов: Именно этой двойственности мы хотели добиться в финале, чтобы не было ощущения тотального хеппи-энда. Одновременно с тем, что Зеркальце воплощает мечту (причем в основном не свою, а Верину), пройдя через какие-то приключения, оно оказывается в космосе совершенно одно. Им все время кто-то владел, а в итоге оно приходит к совершенной, тотальной свободе — которая же является одиночеством. И эта песня в конце, которая должна бы быть мажорной и побеждающей, на самом деле несколько печальная — она про то, что у тотальной свободы есть эта обратная сторона.

  Мы пытаемся и в песнях, и в наших концертах воссоздать ощущение нахождения между сном и явью

Мария Штейнман: Зеркало — это и есть про одиночество, потому что, когда ты смотришь в зеркало, ты видишь себя. И, кстати, к вопросу о юнгианской и неюнгианской психологии, один из самых страшных элементов сна — это когда ты видишь себя в зеркале.

Кирилл Иванов: Зеркало — это один из самых мощных мифических предметов и магических артефактов в истории человечества.

Мария Штейнман: С точки зрения мифов это все уходит корнями в культ Изиды: зеркало Изиды — это не просто атрибут жесткой женской богини, но и атрибут трансформации. Важна сама идея зеркала, в которое ты смотришься и которое тебе показывает нечто. Зеркало — штука опасная. Вспоминаем, например, это странное гадание у Толстого в «Войне и мире»: Наташа и Соня гадают на святки, и Соня придумывает человека в зеркале, но де-факто эта ситуация повторяется, когда они видят князя Андрея, накрытого одеялом. Формально Соня ничего не видела, но, когда они видят Андрея в проеме двери, они вдруг обе вспоминают это гадание, и таким образом оно сбывается. Это отчасти есть и у Павла: зеркальный коридор и история о выдуманном Верочкином муже.

Олег Глушков: «Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи».

Как именно вы работали с оригиналом, когда писали пьесу? Откуда взялись эти образы, котята-садовники, сосисочный ридикюль?

Кирилл Иванов: Паша сделал для нас версию сказки, но мы поняли, что она слишком прозаическая, поэтому решили превратить ее в пьесу. Мы получили полное Пашино одобрение — он сказал, что ему нравится, когда тексты оживают, трансформируются, поэтому тут у нас был полный карт-бланш. Мы обратились к нескольким драматургам, но все они отреагировали без особого энтузиазма, поэтому в какой-то момент я предложил Олегу написать пьесу самим. Это было страшно, потому что мы ничего не писали вместе, а я никогда не писал ничего драматургического. Но все эти вопросы и переживания довольно быстро слились — совместный труд оказался радостным и легким. Возможно, такое бывает только в первый раз.

Одно из самых классных состояний из детства, по которому я обычно скучаю, это когда ты с товарищем гуляешь — и вас несет. Вы придумываете все подряд и рассказываете друг другу любую чепуху, лабуду и бред. И вы этим так захвачены, что оба этому верите. Мы не знаем, сколько Зеркальцу лет, но в своем сознании оно, в общем-то, ребенок, поэтому оно и сочиняет эти небылицы. С ними нам немного помогал Саша Гудков, а потом уже я придумал, что, когда Вера это будет пересказывать, бродяга скажет: «Все остальное ерунда полная, но сосисочный ридикюль — это правда, это известная вещь, мы, бродяги, все за ним гоняемся». Это такая веселая брехня, и при этом то, чего бы хотелось ребенку. Я бы о таком мечтал: открываешь магнитный шкаф, и все вещи туда залетают — это же идеально.

  Я и не встречал детей, которые бы радовались, когда с ними сюсюкают

Олег Глушков: Пока мы ходили к драматургам, решили: «Давай просто запишем все, что мы не хотим упустить». И в какой-то момент поняли, что это уже не будет интересно доделывать кому-то другому. Да и самим жалко отдавать — у нас уже сформировался какой-то свой язык. В общем, это было довольно веселое и счастливое время: сам материал позволял это из-за своей фантазийности. Это как когда с Островским в театре работаешь — можно как угодно ставить, и получится неплохо.

Мария Штейнман: По поводу театра — меня уже давно мучает этот вопрос: Соленый — это же отсылка к Чехову, «Трем сестрам»?

Олег Глушков: Этого я не знаю. Когда я присоединился, уже был Соленый и была даже песня Саши Гудкова, от которой я в голос смеялся, там Саша поет: «Мама родила прямо в соль меня, из детского дома бежал с поварихой, четыре барсука волочили меня, вся спина в репьях, до сих пор каляюсь». Когда ты это слышишь, становится чуть больше понятно про Соленого: что это человек, который сбежал из детдома, и, когда он оказывается в доме Веры, среди фотографий ее семьи, с ним что-то такое происходит, что действительно для него очень важно, а потом и для Веры становится очень важно.

Мария Штейнман: И что особенно здорово у вас получилось, что, может быть, в оригинале чуть менее заметно: Соленый — вор и уголовник, но он странный, абсолютно не похож на свой масс-культурный стандарт и стереотип. И, конечно, отдельно моя филологическая душа ликует, когда я вижу в песне цитату из «Горя от ума»: «Я странен, а не странен кто ж» — Соленый как лишний человек. Но тогда нам остается предположить, что они все — лишние люди, романтические герои. Когда Гофман создавал свои сказки и вообще свой мир, свою гофманиану, он как романтик четко осознавал двойственную реальность. И в этом мире есть люди, которые не вписываются в обычную реальность. Это те, кого Гофман называл музыкантами. Когда я слушала вашу аудиосказку, у меня как раз Гофман был первой ассоциацией, потому что в ней все герои без исключения: Зеркальце, Вера, Трюмо, Соленый — это в той или иной степени музыканты. Это существа и люди, которые отличаются от обывателей.

Олег Глушков, Кирилл Иванов, Марина Васильева и Стас Астахов

Каково было работать в этом формате аудио?

Кирилл Иванов: От современных детских книг и аудиосказок часто веет чем-то искусственным — как будто это такой специальный продукт для детей. Здесь люди разговаривают определенным образом, так что будьте готовы, сейчас все будут немного кривляться. А я, в общем-то, и не встречал детей, которые бы радовались, когда с ними сюсюкают. Дети любят, когда к ним относятся со всей серьезностью. Баланс соблюсти сложно: все должно быть четко артикулировано и проговорено, все эмоции и переживания актер может передать только при помощи интонации. Поэтому одна из вещей, которые мы пытались сделать в этом тексте, — это ощущение живой речи, когда герои как бы обращаются к слушателю или говорят что-то себе под нос: таким образом они с помощью человеческой иронии снижают пафос и скрадывают неловкость от произнесения важных слов. Мне кажется, это черта, которая свойственна и нам с Олегом в том числе.

Не знаю, повторится ли когда-то это в моей жизни, но это удивительный момент, когда ты что-то написал, в меру своего воображения представил, а потом твой текст попадает к актерам. У нас было много перезаписей, и я бесконечно благодарен актерам, которые шли на это снова и снова. Они привнесли туда огромное количество неожиданных и парадоксальных вещей. Например, Русалка-профессор в исполнении Яны Трояновой обрела качества очень мудрого, но заговаривающегося преподавателя, которого несет и он не может остановиться. Или вор Соленый: он и был написан романтиком, но тут он сделался еще более тонким и нежным. Для меня это не было неожиданностью, но мне кажется, что люди обычно видят Сашу Гудкова несколько другим. И из этого сопротивления персонажа и того, как Сашу воспринимают, мне кажется, высеклась очень важная для сказки искра.

  Нельзя сделать ретровещь, в которой ничего не происходит

Олег Глушков: Мне вообще интересна работа с технологиями, но в театре это обычно касается визуальной части. Для ХХI века записать кого-то на микрофон и потом соединить с музыкой и песнями — это не то чтобы прорыв, но тем не менее. У нас там такой состав, что, конечно, этих людей невозможно было бы собрать, поэтому все актеры записывались отдельно.

Кирилл Иванов: В плане песен у нас была задача, чтобы они были одновременно связаны с происходящим — добавляли что-то к персонажам, но при этом не пересказывали сюжет (как это бывает иногда в сказках и музыкальных фильмах). Также хотелось, чтобы их можно было послушать без знания контекста — отдельно от сказки. И мне кажется, что в каких-то песнях это точно удалось. Например, в песне Веры, когда она едет на катере и у нее какие-то томления, с которыми сталкивается любой подросток, а потом часто и взрослые. Мы много думали над сочетанием музыки и саунд-дизайна: в советских сказках, на которых мы выросли, это не встречается. Обычно там есть рассказчик (часто это гениально умеющий это Всеволод Абдулов), но почти нет фоновой музыки и звуков, что облегчает работу звукорежиссера. Мне кажется, сейчас ситуация сильно изменилась.

Те же театры теперь конкурируют не между собой, а с другими развлечениями: я выбираю между тем, чтобы поиграть в приставку, прочесть книгу или пойти на спектакль, потому что все это очень доступно. И в этом смысле нельзя сделать такую ретровещь, в которой ничего не происходит: мы все привыкли к огромному количеству звуков, эффектов и сигналов. При этом важно соблюсти баланс, излишнее количество всего этого лишает тебя возможности фантазировать. Музыку, которая звучит фоном, мы постарались сделать так, чтобы она не отвлекала и при этом создавала какую-то атмосферу и была самодостаточной. Помимо работы в группе, написания песен и выступлений, мне сейчас нравится, когда есть какая-то конкретная задача — подчеркнуть или передать какую-то эмоцию или настроение, и при этом сделать это, не изменяя себе, то есть какими-то близкими средствами и методами.

Мария Штейнман: Мюзикл — это действительно такой жанр, (если это не «Кошки» и не «Призрак оперы») который развлекает и не дает зацепиться за себя. А вот аудио с ограниченным каналом коммуникации вынуждает слушателя воображать и цепляться за те подсказки, которые вы даете, и дорисовывать что-то самому. Это идея великого теоретика медиа Маршалла Маклюэна, который как раз разделял все медиа на те, которые дают готовый образ, и те, которые стимулируют воображение.

Александр Гудков, Женя Борзых и Кирилл Иванов

В плане зрительского восприятия это сильно отличается от привычного нам контента. Мне кажется, здорово, что здесь у людей есть возможность спокойного слушания — как медленного чтения, только в аудиоформате.

Кирилл Иванов: Мы вообще пытаемся и в песнях, и в наших концертах воссоздать ощущение нахождения между сном и явью. Я в детстве учился в центре, а жил в Купчино и поэтому каждое утро ездил сначала на автобусе, потом на метро и дальше тоже иногда на автобусе. Вот это состояние, когда ты сидишь и чуть-чуть клюешь носом и ты уже как будто заснул, но еще не спишь, — это состояние между реальностями мне кажется очень ценным, и мы все время пытаемся его воспроизвести, потому что это тебя отключает от той бытовухи, которая тебя все время пытается пожрать.

Мария Штейнман: Эскапизм — это не плохо, эскапизм — это необходимо. И когда Толкиен рассуждал об эскапизме в своем эссе «О волшебных сказках», он говорил, что у современного человека появляется желание «бежать от созданных нашими собственными руками уродств». То есть эскапизм — это бегство за ресурсом, а не дезертирство из реальности.

Кирилл Иванов: Любая возможность побыть наедине с собой, не отвлекаясь на то, что происходит на разных экранах вокруг тебя, — это очень ценно. Потому что сейчас от тебя все время что-то хотят или что-то тебе предлагают. Я надеюсь, что у нас получилось сделать такую штуку, в которую хотелось бы скрыться от этого.

Фотографии: Алексей Киселев / СПБЧ

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Кирилл Иванов — о Патриарших прудах, сонном Петербурге и снобизме
Кирилл Иванов — о Патриарших прудах, сонном Петербурге и снобизме Интересные люди говорят с The Village о важных для них местах в Москве, Петербурге и Екатеринбурге
Кирилл Иванов — о Патриарших прудах, сонном Петербурге и снобизме

Кирилл Иванов — о Патриарших прудах, сонном Петербурге и снобизме
Интересные люди говорят с The Village о важных для них местах в Москве, Петербурге и Екатеринбурге

Новый альбом «СБПЧ», записанный в Южной Африке
Новый альбом «СБПЧ», записанный в Южной Африке
Новый альбом «СБПЧ», записанный в Южной Африке

Новый альбом «СБПЧ», записанный в Южной Африке

Как записывают аудиокниги
Как записывают аудиокниги Расстановка сложных ударений, «50 оттенков серого» голосом бабушки и нецензурные междометия чтецов
Как записывают аудиокниги

Как записывают аудиокниги
Расстановка сложных ударений, «50 оттенков серого» голосом бабушки и нецензурные междометия чтецов

Тэги

Сюжет

Люди

Прочее

Новое и лучшее

«Без усилий»: Как начать действовать

Что наследуют «Наследники»: Из каких противоречий состоит лучший сериал на современном телевидении

20+ главных событий этой недели

Куда поехать на ноябрьские праздники: 10 туров по России

Безопасно ли участвовать в переписи населения?

Первая полоса

«Без усилий»: Как начать действовать
«Без усилий»: Как начать действовать И не забросить свое начинание, толком ничего не сделав
«Без усилий»: Как начать действовать

«Без усилий»: Как начать действовать
И не забросить свое начинание, толком ничего не сделав

Что наследуют «Наследники»: Из каких противоречий состоит лучший сериал на современном телевидении
Что наследуют «Наследники»: Из каких противоречий состоит лучший сериал на современном телевидении
Что наследуют «Наследники»: Из каких противоречий состоит лучший сериал на современном телевидении

Что наследуют «Наследники»: Из каких противоречий состоит лучший сериал на современном телевидении

20+ главных событий этой недели
20+ главных событий этой недели Art Weekend, Feduk, MACAN, Сальвадор Дали в Музее Фаберже и фестиваль дебютного кино
20+ главных событий этой недели

20+ главных событий этой недели
Art Weekend, Feduk, MACAN, Сальвадор Дали в Музее Фаберже и фестиваль дебютного кино

Куда поехать на ноябрьские праздники: 10 туров по России
Куда поехать на ноябрьские праздники: 10 туров по России Эльбрус, Алтай, Чечня, Золотое кольцо и зона отчуждения
Куда поехать на ноябрьские праздники: 10 туров по России

Куда поехать на ноябрьские праздники: 10 туров по России
Эльбрус, Алтай, Чечня, Золотое кольцо и зона отчуждения

Безопасно ли участвовать в переписи населения?

И зачем она вообще нужна

Безопасно ли участвовать в переписи населения?
И зачем она вообще нужна

Документалка Apple TV про The Velvet Underground, книга Рема Колхаса о Нью-Йорке
Документалка Apple TV про The Velvet Underground, книга Рема Колхаса о Нью-Йорке И довольно унылый альбом Coldplay — что смотреть, читать и (не) слушать на этой неделе
Документалка Apple TV про The Velvet Underground, книга Рема Колхаса о Нью-Йорке

Документалка Apple TV про The Velvet Underground, книга Рема Колхаса о Нью-Йорке
И довольно унылый альбом Coldplay — что смотреть, читать и (не) слушать на этой неделе

Вещи со смыслом
Промо
Вещи со смыслом Почему нам больше не интересны просто кроссовки
Вещи со смыслом
Промо

Вещи со смыслом
Почему нам больше не интересны просто кроссовки

Красный гид в Москве: Кому достались звезды Michelin
Красный гид в Москве: Кому достались звезды Michelin Как прошла церемония и у кого теперь есть особые отметки
Красный гид в Москве: Кому достались звезды Michelin

Красный гид в Москве: Кому достались звезды Michelin
Как прошла церемония и у кого теперь есть особые отметки

Жестокость семейного застолья глазами подростка в клипе группы «Привет»
Жестокость семейного застолья глазами подростка в клипе группы «Привет» «Самое стремное — когда открытое унижение прикрывают заботой и жизненным опытом»
Жестокость семейного застолья глазами подростка в клипе группы «Привет»

Жестокость семейного застолья глазами подростка в клипе группы «Привет»
«Самое стремное — когда открытое унижение прикрывают заботой и жизненным опытом»

Minerals при отеле Wawelberg, авторский ресторан All Grain от команды AF Brew и кондитерская Kruch
Minerals при отеле Wawelberg, авторский ресторан All Grain от команды AF Brew и кондитерская Kruch
Minerals при отеле Wawelberg, авторский ресторан All Grain от команды AF Brew и кондитерская Kruch

Minerals при отеле Wawelberg, авторский ресторан All Grain от команды AF Brew и кондитерская Kruch

Как две петербурженки запустили серию этичных секс-вечеринок
Как две петербурженки запустили серию этичных секс-вечеринок «Алиса это придумала, чтобы кайфануть самой в безопасной среде. Но что-то пошло не так»
Как две петербурженки запустили серию этичных секс-вечеринок

Как две петербурженки запустили серию этичных секс-вечеринок
«Алиса это придумала, чтобы кайфануть самой в безопасной среде. Но что-то пошло не так»

Где купить посуду, как в ресторане? Отвечают владельцы заведений с самой красивой посудой
Где купить посуду, как в ресторане? Отвечают владельцы заведений с самой красивой посудой
Где купить посуду, как в ресторане? Отвечают владельцы заведений с самой красивой посудой

Где купить посуду, как в ресторане? Отвечают владельцы заведений с самой красивой посудой

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права

«Криптополис»: Невероятный мультик о сказочных животных на фоне военной диктатуры
«Криптополис»: Невероятный мультик о сказочных животных на фоне военной диктатуры Холодная война, единороги и хиппи
«Криптополис»: Невероятный мультик о сказочных животных на фоне военной диктатуры

«Криптополис»: Невероятный мультик о сказочных животных на фоне военной диктатуры
Холодная война, единороги и хиппи

Как руководство и сотрудники Большого театра реагируют на гибель артиста Евгения Кулеша
Как руководство и сотрудники Большого театра реагируют на гибель артиста Евгения Кулеша Проблемы и нарушения, которые вскрыла трагедия
Как руководство и сотрудники Большого театра реагируют на гибель артиста Евгения Кулеша

Как руководство и сотрудники Большого театра реагируют на гибель артиста Евгения Кулеша
Проблемы и нарушения, которые вскрыла трагедия

Бывшие силовики: «Полицейским нравится лайт-насилие»
Бывшие силовики: «Полицейским нравится лайт-насилие» The Village запускает рубрику «Люди в городе» в видеоформате
Бывшие силовики: «Полицейским нравится лайт-насилие»

Бывшие силовики: «Полицейским нравится лайт-насилие»
The Village запускает рубрику «Люди в городе» в видеоформате

Как приготовить конфету дальгона из «Игры в кальмара»
Как приготовить конфету дальгона из «Игры в кальмара» Рецепт сахарных сот от шеф-кондитера
Как приготовить конфету дальгона из «Игры в кальмара»

Как приготовить конфету дальгона из «Игры в кальмара»
Рецепт сахарных сот от шеф-кондитера

Как восстановить ногти после гель-лака
Как восстановить ногти после гель-лака Самостоятельно дома и в салоне
Как восстановить ногти после гель-лака

Как восстановить ногти после гель-лака
Самостоятельно дома и в салоне

Какими должны стать офисы после удаленки
Спецпроект
Какими должны стать офисы после удаленки Рабочее пространство 2.0
Какими должны стать офисы после удаленки
Спецпроект

Какими должны стать офисы после удаленки
Рабочее пространство 2.0

«Герда»: Как снять телесную драму о стриптизерше/студентке-соцфака и удивить Гаспара Ноэ
«Герда»: Как снять телесную драму о стриптизерше/студентке-соцфака и удивить Гаспара Ноэ Отвечают режиссер Наталья Кудряшова и актриса Анастасия Красовская
«Герда»: Как снять телесную драму о стриптизерше/студентке-соцфака и удивить Гаспара Ноэ

«Герда»: Как снять телесную драму о стриптизерше/студентке-соцфака и удивить Гаспара Ноэ
Отвечают режиссер Наталья Кудряшова и актриса Анастасия Красовская

Подпишитесь на рассылку