Истории30 июня 2022

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Новым программным директором V–A–C и «ГЭС-2» стала Алиса Прудникова, создательница Уральской индустриальной биеннале и проекта Nemoskva. В этом назначении есть своя ирония: за последние пару лет ни одну площадку не критиковали так, как ГЭС, и ни один арт-менеджер не получал такое количество негатива вокруг своих проектов, какое пришлось отражать Прудниковой. Именно благодаря Прудниковой и ее методам возникло выражение «фасадное кураторство», означающее поверхностное высказывание с декларируемыми высокими ценностями и пустым смысловым наполнением. 

The Village попросил искусствоведа и ведущую телеграм-канала Juliet has a gun Джульетту Саркисян рассказать о творческом методе новой программной директорки «ГЭС-2» и ее отношении к критике.

Менеджер масштаба

Алиса Прудникова стала директором Уральского ГЦСИ в 23 года; она признается, что это первая запись в ее трудовой книжке. Должность громкая, но в тот момент ей пришлось непросто: сам ГЦСИ находился в аварийном доме, и вся затея держалась на голом энтузиазме. На личной энергии Прудниковой получилось сделать Уральскую индустриальную биеннале современного искусства: начиная с первой биеннале над ней согласились работать известные иностранные кураторы и художники, она включена в международную биеннальную ассоциацию (к примеру, московская биеннале в нее не включена). В прошлом году Уральская биеннале состоялась в шестой раз.

Другой важный проект Прудниковой — Nemoskva, он начинался как поезд с кураторами и художниками, путешествующий по Транссибу. В последний раз номадическая школа прошла на Байкале с темой «Забота и критика в работе куратора». Алиса снова проявила свои предпринимательские и организаторские качества: ей удалось собрать масштабный проект за счет привлечения всевозможных спонсоров и зарубежных кураторов как гаранта качества.

Теперь Алиса Прудникова занимает еще одну директорскую должность. Ее роль в команде ДК и фонда — «задать программный вектор для существующих и вновь инициируемых проектов и оценить, насколько эти проекты созвучны друг другу».

Неизбежное сравнение

Главным идейным вдохновителем и создателем проекта фонда была Тереза Мавика, которая ушла с поста директора через некоторое время после открытия ГЭС-2 (об этом стало известно в конце декабря 2021 года). Мавика отличалась жесткими методами руководства, но ее репутация никогда не ассоциировалась с цензурой. С самого появления вокруг Дома культуры возникало много вопросов относительно того, как декларируемые ценности создателей культурного пространства будут совпадать с реальным положением дел. Да и вообще оправдается ли столь высокая амбициозность проекта.

Еще даже не став доступным для всех людей, пространство открылось в первую очередь для Владимира Путина и тем самым символически опустилось на дно, а без того не идеальная репутация площадки заметно пошатнулась после непрекращающихся обсуждений о цензуре внутри дома культуры. Некоторые художники, проекты которых сорвались в последний момент, высказывались относительно механизмов ограничения и цензуры в пространстве ГЭС-2: со стороны компании «Новатэк» (нефтедобывающей компании Леонида Михельсона, основателя фонда V-A-C. — Прим. ред.) за несколько недель до ***** были привлечены сотрудники, которые стали отменять большое количество запланированных проектов. Что стало поводом для отмены и какой градус политичности считывается ими как неприемлемый для публичного показа в ДК — неизвестно. Эту информацию сложно проверить, а художники вынуждены не разглашать ее публично.

мнение

Сцена из русской культуры. В «ГЭС-2» — цензура Что делать институциям и возможен ли компромисс?

Читать 

При других условиях до 24 февраля 2022 года занимать в России подобную должность означало бы вытянуть счастливый билет. Но сегодня эта позиция очень спорная. Мы связались с Алисой Прудниковой — к сожалению, она отказалась отвечать на вопросы о настоящем и будущем ГЭС-2 и фонда V-A-C, но зато подробно написала нам о своих предыдущих проектах, которые проливают свет на ее творческий метод и отношение к справедливой критике.

Здание цирка в Екатеринбурге

За что критиковали Уральскую индустриальную биеннале

Работа с искусством в регионах — пожалуй, одно из самых востребованных направлений с начала 2010-х годов. Так что биеннале в Екатеринбурге попала в точку: Прудниковой довольно быстро удалось привлечь инвесторов и олигархов (например, Владимира Потанина) для создания большого фестивального проекта. Культурный туризм, джентрификация, создание имиджа через интеграцию периферии в глобальный мир и запуск международного диалога через интернационализацию местного художественного сообщества — все это декларировала Уральская биеннале.

Кураторами Уральской биеннале, которая работает с индустриальной спецификой региона и исследует индустриальность как историческое наследие и актуальную практику, становились всегда люди, имеющие за собой международный опыт: Космин Костинас, Жоан Рибас, Шаоюй Вэн и другие.

Международная биеннале — удобный формат для привлечения внимания к месту, где она проходит. Ведь как коммуникативное средство она должна быть тематически связана с идентичностью места и быть привлекательной для туристов. Но, как часто бывает, интересы организаторов и администрации с бизнесом, заинтересованным в коммерциализации проекта, часто вступают в противоречие с интересами местных жителей и зрителей.

Одним из поводов для громкого публичного конфликта стало включение в программу последней 6-й Уральской биеннале площадки цирка в качестве выставочного пространства. На время проведения биеннале цирк временно закрыли, но после завершения выставки он снова заработал. Художница Алиса Горшенина первой завела дискуссию о том, насколько вообще уместно проводить биеннале в цирке, где вовсю практикуются пыточные практики к животным. Публичное заявление Горшениной вызвало широкий отклик: к нему присоединились жители Екатеринбурга, участники художественного сообщества, зооактивисты. В своем посте Горшенина писала, обращаясь к организаторам Уральской биеннале, что «в сотрудничестве с цирком нет никаких плюсов, какими бы красивыми словами вы это не прикрывали, вы поддерживаете то, что любой адекватный человек поддерживать не будет».

Дискуссия вылилась в коллективное письмо, в котором говорилось не только о проблеме сотрудничества биеннале с Госцирком, но и о том, что насилие над животными является не случайностью, а системной проблемой. Авторы письма просили организаторов биеннале высказать неодобрение цирковой эксплуатации животных, провести обсуждения с независимыми экспертами и зоозащитниками, а также, конечно, отменить участие биеннале на площадке цирка. Обсуждение привело к акции #циркеналле — активисты и художники выходили с пикетами к зданиям цирков. И, конечно, не обошлось без мемов (1, 2, 3, 4). В заявлениях организаторов биеннале в ответ на критику звучало сообщение о том, что искусство служит мощным инструментом общественных изменений, а проведение биеннале — первый шаг для осмысления и возможной трансформации цирка (правда, по согласованию с ним).

В результате цирк не исключили из программы уральской биеннале, а желанные обсуждения хоть и состоялись, но в закрытом виде и довольно запоздало: спустя три месяца после выхода письма прошла закрытая встреча, которую организовало издание «Артгид», выступившее, по его словам, «третьей стороной» между художницами/активистками и организаторами биеннале. Дискуссия была проведена максимально непрозрачно: онлайн-трансляции не было, а разговор редактировался и был выпущен, по всей видимости, только после разрешения организаторов биеннале. Эти условия были проговорены художницами Алисой Горшениной и Лелой Нордик, однако их просьбы не были услышаны ни Алисой Прудниковой, ни редакторами «Артгида», представлявшимися «третьей стороной» конфликта. В результате диалога не состоялось.

Цель примирительных заявлений в том, чтобы замылить, а не решить ситуацию, дождаться, пока пройдет время

Вся ситуация с цирком на биеннале показывает то, насколько сильный властный диспозитив существует между организаторами и критически настроенными художниками. Мнения художниц, активисток, кураторок, зоозащитниц не были услышаны, а позиция организаторов в очередной раз доказывает, что институция апроприирует дискурс и старается избежать любого конфликта. Политический потенциал мероприятия с его «переосмыслением» невыставочных пространств, а также темы деколониальности, феминизма, экологии, на которые уповают кураторы, попросту разрушаются в тот миг, когда организаторами биеннале исключаются голоса невидимых, угнетенных и уязвимых групп.

Платформа Nemoskva и первая кураторская школа в Сатке

До конфликта #циркеннале произошел не менее масштабный, а, может быть, даже превосходящий по степени распространения и видимости конфликт, связанный с другим детищем Алисы Прудниковой, — кураторской школой Nemoskva.

Все началось с проекта, в котором участвовали международные деятели современного искусства: организаторы собрали экспертов и обкатали по туристическому маршруту Транссибирской магистрали. Сделано это было, по всей видимости, с целью ознакомления локальной художественной сценой. Уже из названия становится понятно, что в проекте присутствует колониальная логика. Его условная цель выглядела таким образом: мы приглашаем международных экспертов и передвигаемся из Москвы в регионы, чтобы показать и научить, как должно выглядеть современное искусство. Международный симпозиум с точки зрения его колониального подхода был не раз упомянут в критических статьях и интервью (а также здесь).

Мы не спрашиваем, откуда берутся деньги, мы их получаем. А если вы, дорогие художники, хотите попасть в историю, не плюйте в колодец

По итогу кураторской школы должно было пройти три финалиста. Nemoskva в своих заявлениях взяла на себя ответственность реализовать и финансировать их. Однако двум финалистам, Елизавете Кашинцевой и Олегу Устинову, поддержку не оказали, а коммуникация с организаторами зашла в тупик.

искусство

«Смерть не за горами»: Искусство застоя и летаргический сон на выставке «Немосква…»

Читать 

В переписке с Елизаветой Кашинцевой (проект «Ночь народного единства») Алиса Прудникова сообщила, что «никаких денежных призов не предполагалось, и ей очень жаль, что эту милую игру в сберкассу с призовыми местами, „затеянную для нашего подбадривания“, восприняли всерьез». В сложившихся обстоятельствах было предложено рассмотреть его для участия на выставке в Манеже. Однако сайт-специфичный проект Кашинцевой и Болговой в таком большом проекте в Петербурге утратил бы свою изначальную идею.

Олег Устинов готовил сайт-специфик-проект «Монументальный переход», который должен был состояться в Ростове. Прудникова же предложила реализовать его также в стенах Манежа на выставке «региональных кураторов». Это было по крайней мере странно, учитывая привязанность проекта Устинова к конкретному месту.

Власть и ее распределение куда важнее для некоторых директоров и комиссаров, чем собственно искусство

Затем был предложен альтернативный вариант, при котором проект выставлялся сначала в Петербурге, а после он переехал бы в Ростов. Устинов пошел на этот компромисс. Но затем проект опять переформатировали с помощью организаторов Nemoskva (менеджера Анастасии Ломоносовой, Антонио Джеузы и Алисы Прудниковой), так как они почему-то решили перенести его на фасад здания. Вот как это объясняла Прудникова: «Манеж заинтересован в том, чтобы какие-то объекты были вынесены за здание». Также Прудникова предложила Устинову «помыслить проект в колоннаде». Отсюда, в частности, и пошло выражение «фасадное кураторство», означающее поверхностное высказывание с декларируемыми высокими ценностями и пустым смысловым наполнением. Зато это успешно привлекает массы. Собственно, таким и получился проект «Немосква не за горами» в петербургском Манеже — никакой поддержки художников в разных городах России и развития инфраструктуры на местах он за собой не повлек.

Финальным аккордом конфликта вокруг Nemoskva стало обсуждение в пространстве Пушкинского музея «Бегущий по лезвию: к лучшему пониманию между художниками и институциями». Там присутствовали все: сама Алиса Прудникова, финалисты проекта Елизавета Кашинцева и Олег Устинов, а также внешние кураторы, художники и критики. Модерировала дискуссию Милена Орлова, главный редактор российской газеты Artnewspaper, которая проявила патерналистское отношение к участникам дискуссии, да и попросту перебивала участников.

Обсуждение в очередной раз подтвердило те же проблемы, приобретшие двойную силу после начала российской агрессии на территории Украины: неравномерное распределение ресурсов, отсутствие политики децентрализации, колониальный подход, деление на «периферию» и «центр», фасадное кураторство, непрозрачность механизмов культурных институций и так далее. Все это хорошо «подытожила» директор Волго-Вятского филиала ГМИИ имени Пушкина Анна Гор: «Мы не спрашиваем, откуда берутся деньги, мы их получаем. А если вы, дорогие художники, хотите попасть в историю, не плюйте в колодец».

13 августа после продолжительных обсуждений и критических публикаций относительно уже всего проекта Nemoskva, ее организаторами на официальном сайте было выпущено заявление о том, что финансирование проектов финалистов кураторской школы будет реализовано в течение двух лет. На круглом столе в Пушкинском музее это сообщение было подтверждено как Алисой Прудниковой, так и Мариной Лошак, которая взяла на себя ответственность помочь художникам исходя из своих возможностей. На мой вопрос о том, получили ли обещанное финансирование, Елизавета Кашинцева написала мне, что «Алиса Прудникова скинула нас на Марину Лошак, та дала нам 1 000 долларов в конверте и просила никак на нее не ссылаться. Сейчас это 50 000 рублей. Для проекта явно недостаточно, на этом наша коммуникация закончилась». По словам Елизаветы, для ее проекта необходимо примерно 350–400 тысяч, она будет финансировать его на личные средства.

Другой финалист, Олег Устинов, рассказал, что происходило с его проектом и как развивалась коммуникация после круглого стола с организаторами Nemoskva: «В мае 2021-го в рамках ярмарки Da! Moscow я сделал кураторское высказывание о нереализованном проекте — „Вход в переход“. В нем ростовский подземный переход был перенесен в пространство Da! Moscow, часть его мозаик были воссозданы при помощи точной печати, а между принтами располагались работы молодых художников, исследующих тему монументальности. Мне было важно напомнить об изначальном проекте, с одной стороны, с другой — „примерить“ его в пространстве. Надо сказать, и к работам художников, и к мозаикам на выставке был огромный интерес. После проекта летом 2021 года я водил экскурсии для всех интересующихся людей, которые специально для этого приезжали в Ростов.

Никто из команды Nemoskva за эти два года со мной не связывался. Лишь в феврале 2022 года поступил звонок от Ларисы Гринберг (координатора школы Nemoskva. — Прим. ред.), которая поинтересовалась, не реализовал ли я еще проект, и не связывались ли со мной из команды Nemoskva. Я подозревал, что цель примирительных заявлений скорее в том, чтобы замылить, а не решить ситуацию с нашими проектами, дождаться, пока пройдет время. Что ж, время сыграло на руку. Выставка «Монументальный переход» в Ростове могла бы стать важным событием для всех — зрителей, художников, кураторов, организаторов и, главное, имела шанс изменить отношение к современному искусству на почве любви горожан к мозаикам. То, что эта возможность не была реализована, и то, как проходили круглые столы по поводу Nemoskva и «Циркеннале», заставляет думать, что «региональность» — это всего лишь один из трендов, а власть и ее распределение куда важнее для некоторых директоров и комиссаров, чем собственно искусство».

The Village связался с Алисой Прудниковой, чтобы обсудить ситуацию, но получил лишь письменный ответ на часть из заданных вопросов. Публикуем ее ответ без редакторских правок.


Алиса Прудникова

«Понимая все актуальную критику формата биеннале, я являюсь большим поклонником биеннале как институции и считаю ее одним из самых перспективных форматов культурного производства.

Думая в далеком 2008 году об идее биеннале для Екатеринбурга, мы исходили из нескольких концептуальных и прагматических соображений — тогда это была возможность получить сравнительно большой бюджет для реализации международного проекта и возможность создать прецедент уникального биеннального события вдалеке от привычных миру точек сборки профессионального сообщества. Таким образом мы отвечали на вопрос, чем мы интересны миру, и можно ли повернуть внимание в сторону Урала, сделав нашу собственную индустриальную специфику поводом для международной художественной рефлексии.

Тему биеннале всегда задает команда, которая стремится найти новый поворот исследования индустриальности, актуальный в перспективе следующих двух лет. В выборе тем важна преемственность — начинали мы с индустрии смыслов и буквального обращения к пространству заводов (2010), затем пошли в тему производства и применения (2012). В 2015 году с темой «мобилизация» мы разработали обширную медиаторскую программу и добились настоящего приятия биеннале локальной аудиторией. Затем мы отметили столетие Октябрьской революции обращением к новой грамотности (2017) и обнажили предельно амбивалентную природу заводов, сделав основной проект на действующем оборонном предприятии на биеннале 2019 года, посвященной теме бессмертия.

Шестая биеннале и вовсе стала пророческой с темой «время обнимать и уклоняться от объятий», которую мы описали за несколько месяцев до мировой пандемии. Кураторы работают с нашей темой, но всегда формулируют собственное название основного проекта. Кроме того, заранее определенная тема позволяет создать непрерывность работы публичной программы, которая начинается задолго до того, как появляется список художников основного проекта, и охватывает остальные программы биеннале — резиденции, спецпроекты и медиацию.

За 12 лет биеннале поработала с множеством пространств, по-разному отвечая на вопрос об индустриальной специфике проекта. Очень важно, что индустриальность не равно завод. Мы всегда отвечаем, что это и наследие, и актуальная практика. Это возможность говорить о сложностях периода индустриализации, специфике художественного производства, архитектуре конструктивизма и модернизма, границах тела и его возможностей, смотреть через оптику художников на реальность современных малых городов, экономика которых строится вокруг большого производственного предприятия, и осмыслять современное культурное производство. Так площадками последней биеннале стали существующие музеи, главпочтамт, бывший культовый кинотеатр и цирк.

Мы пришли в пустой цирк говорить о перформативности в искусстве и теме новой телесности. Не будем забывать о том, какой огромной индустрией является цирк, и задача биеннале — проблематизировать это пространство, открыть его для альтернативных практик. То, что мы пришли в пространство цирка, не значит, что мы поддерживаем насилие над животными. Это значит, что мы видим другое будущее для цирков по стране. И мы пригласили Юрия Квятковского делать перформанс открытия в Екатеринбурге именно потому, что он пытался стать флагманом изменений в повестке Росгосцирка. Искусство всегда действовало и будет действовать таким образом — оно служит проводником изменений, и потому для него не может быть табуированных мест. И выбор площадок последней биеннале, и идея распределенного проекта были во многом ответом на запрос команды и кураторов на эксперимент с понятием выставки как таковой и попыткой отказа от выставочного проекта — блокбастера на много тысяч квадратных метров.

Логика и механика биеннале про исследование локального в глобальном контексте стала во многом основой и для другого проекта — NEMOSKVA, который родился еще в 2007 году как идея, но воплотился только в 2017-м совсем с другими целями и задачами. Прежде всего, это была инициатива, которая базировалась на принципе проявления сетевого взаимодействия филиалов ГЦСИ. Все началось со сбора материалов от профессионалов, которые живут и работают в российских городах, о ситуации в современной культуре на их территории.

Мы перевели эти материалы на английский язык и стали приглашать ведущих мировых кураторов, исследователей и философов, кто уже имел интерес к России, присоединиться к путешествующему симпозиуму по Транссибу. Среди них были Дэвид Эллиотт, Надим Самман, Габи Нгкобо, Дитер Рульстрате. Шаоюй Вэн, например, готовила в то время основной проект пятой Уральской биеннале, и для нее это стало самым крутым кураторским исследованием из возможных.

Мы ехали с одним главным вопросом — как говорить о современной российской культуре неколониально и непровинциально? Какие темы важны для сотрудничества? Что мы можем сделать как институция и как независимые эксперты? Одним из результатов симпозиума стала идея проведения номадических кураторских школ по стране. Школа в Сатке привела к большой дискуссии, стала важным и показательным кейсом для всей институциональной системы в стране. В результате появился целый манифест культурных работников, который условное министерство культуры может принимать к выполнению, а для проекта NEMOSKVA дискуссия задала тему для следующей школы на Байкале.

Из-за пандемии мы ее сделали с отставанием на год, смогли проработать проблему коммуникации внутри проекта и вышли на тему заботы и критики в работе куратора, предложенную Дарьей Бочарниковой. У нас было время не только читать и обсуждать большой объем текстов, но и решить, что может быть результатом работы такой школы, и мы создали четыре проекта «культурной (анти)-институции будущего», включающих анализ контекста и аудитории, и новый формат «перекрестного опыления» — онлайн-презентаций кураторских практик и совместной работы над конкретным проектом. Такую механику мы применили и к следующему проекту при поддержке атташе по культуре Швеции Марии Линд и центра Yaspis и ведем программу кураторских обменов с центрами современного искусства вне Стокгольма Сross Pollination.

Девять лет назад я занималась проектом Домов новой культуры — это была инициатива министерства культуры сделать экспериментальные институции, которые бы работали с идеей распространения современной культуры и давали бы возможность создать новую инфраструктуру в регионах силами крутых российских архитекторов. Для пробных трех проектов пригласили Сергея Чобана, Бориса Бернаскони, бюро wowhaus, и работа шла в Калуге, Первоуральске и Владивостоке. Это была попытка на практике воплотить то, что называется междисциплинарностью, и создать все условия для того, чтобы стало возможным экспериментальное культурное пространство, работающее с местными людьми и погружающее в глобальный контекст. В случае Первоуральска это была работа с кодом города, в центре которого стоит завод, но есть запрос на новое качество городского пространства, создание смысла и культурной насыщенности.

В этом проекте, к сожалению, бюрократия победила суть, и от изначальной идеи уже ничего не осталось. Но неожиданным образом повестка ДК актуализируется сегодня общим трендом на децентрализацию, вниманием к локальным ситуациям и поиску различных форм поддержки самоорганизаций и индивидуальных инициатив за пределами Москвы. А лично для меня она трансформировалась в рассуждения о будущем городской электростанции (ГЭС-2) как уникального пространства с переосмысленной идентичностью дома культуры».

Фотографии: обложка, 2, 3 — NEMOSKVA, 1 — Даша Иванова / Уральская индустриальная биеннале современного искусства.

Share
скопировать ссылку

Тэги

Новое и лучшее

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

От айфона до iHerb: Как сейчас заказать из-за рубежа одежду, технику и витамины

На границе с Финляндией у туристов изымают евро. На границе с Эстонией — не пропускают с валютой

Теперь в кафе Les прощаются с любимыми. Репортаж The Village

Первая полоса

Здесь чужие, там предатели: Монологи украинцев, бежавших от ***** в Россию
Здесь чужие, там предатели: Монологи украинцев, бежавших от ***** в Россию «Мы не сами приняли это решение. Его приняли за нас»
Здесь чужие, там предатели: Монологи украинцев, бежавших от ***** в Россию

Здесь чужие, там предатели: Монологи украинцев, бежавших от ***** в Россию
«Мы не сами приняли это решение. Его приняли за нас»

Институт Музыкальных Инициатив прекратит работу 1 ноября

Власти Петербурга отменят новогодние праздники и пожертвуют деньги мобилизованным

Свежий Борис Гребенщиков — на The Village

Свежий Борис Гребенщиков — на The VillageЗаписал Александр Горбачев

Свежий Борис Гребенщиков — на The Village

Свежий Борис Гребенщиков — на The Village Записал Александр Горбачев

Россияне доплыли до Аляски, чтобы избежать мобилизации. Мужчин задержали

Срочно в Монголию
Срочно в Монголию Экстренные советы по эмиграции
Срочно в Монголию

Срочно в Монголию
Экстренные советы по эмиграции

Где умирают мобилизованные? Нет, не в Украине

Не служившей петербурженке пришла повестка

Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда
Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда Выступление Путина ждали как последнюю серию «Игры престолов»
Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда

Вечное 24 февраля. Лев Левченко — о том, что теперь мы будем жить с ****** всегда
Выступление Путина ждали как последнюю серию «Игры престолов»

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

«Яндекс Карты» перестали показывать границы регионов. Через несколько дней после «референдумов»

Активистку Анастасию Филиппову арестовали на 10 суток за неповиновение полиции

Ссылка дня: Медиапроект о волонтерской помощи бездомным «Где-то рядом»

Экс-директор «Ночлежки» запустил проект, помогающий избежать мобилизации

Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь Собирать виноград, слушать джаз и помогать беженцам
Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь

Что делать в Тбилиси? Выпуск № 1, сентябрь-октябрь
Собирать виноград, слушать джаз и помогать беженцам

Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне
Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне Нагиев у Невзорова, дебют Бекмамбетова об Афгане и Охлобыстин в антивоенном фильме (бывало и такое)
Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне

Это страшно и уродливо. 12 хороших российских фильмов о войне
Нагиев у Невзорова, дебют Бекмамбетова об Афгане и Охлобыстин в антивоенном фильме (бывало и такое)

Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды
Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды Что увидел Василий Крестьянинов — специально для The Village
Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды

Сотк — три часа от Еревана. Здесь только что падали снаряды
Что увидел Василий Крестьянинов — специально для The Village

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе Арагац

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе АрагацФоторепортаж The Village из Армении

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе Арагац

Mutabor на выезде: Как прошел Sensor — фестиваль на горе Арагац Фоторепортаж The Village из Армении

9 лучших рынков Петербурга
9 лучших рынков Петербурга Где купить хороший сыр, фермерскую птицу, килограмм авокадо за 100 рублей и корень барбариса
9 лучших рынков Петербурга

9 лучших рынков Петербурга
Где купить хороший сыр, фермерскую птицу, килограмм авокадо за 100 рублей и корень барбариса

Жительница Перми дошла пешком до Минска в знак протеста против *****

Длиннющая очередь на границе России с Грузией закончилась — Северо-Кавказская таможня

Срочно в Израиль
Срочно в Израиль Экстренные советы по эмиграции и репатриации
Срочно в Израиль

Срочно в Израиль
Экстренные советы по эмиграции и репатриации

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

«Шел третий месяц нищеты и безнадеги»: Как живет Тихвин, в котором из-за ***** встал градообразующий завод

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию
«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию
«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

«Я попробовал — у меня не получилось»: Истории людей, которые вернулись в Россию

Количество барбершопов в России за два года выросло на 54 %

Силовики пришли с обыском к математику Сергею Шпилькину. Он не раз доказывал, что выборы в России фальсифицируют

После объявления мобилизации москвичи начали срочно продавать квартиры. Еще и с большой скидкой

Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска
Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска «Я сказал, чтобы никто не плакал, потому что вернемся и будем бороться»
Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска

Как Казахстан принимает россиян. Репортаж The Village из Уральска
«Я сказал, чтобы никто не плакал, потому что вернемся и будем бороться»

Этот момент настал. H&M закрывает магазины в России

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Как репортер The Village свалил из страны на велосипеде через Ларс

Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?
Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему? «Приехали и все время плачут»
Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?

Возвращение в мертвый город: Жители Мариуполя массово едут домой. Почему?
«Приехали и все время плачут»

Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего
Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего
Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего

Молодые пары, которые поженились из-за *****, — об отъезде, дискриминации за границей и отсутствии будущего

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды За моду взялись «настоящие патриоты»
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
За моду взялись «настоящие патриоты»

Потребление пива в России выросло на треть за последние полгода

Силовики попытались попасть в квартиру активистки Полины Титовой через окно соседки. Потом просто постучались и ушли

Антоха МС победил в суде! Теперь он не должен 2,5 миллиона рублей своему бывшему продюсеру за исполнение своих песен

С начала мобилизации из России уехали от 600 000 до 1 миллиона человек — Forbes Russia

Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду
Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду
Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду

Гид по ателье: Где в Москве сшить новую или переделать старую одежду

На дочь журналистки Ирины Славиной составили протокол о «дискредитации армии» из-за пикета в память о матери

Спектакль «Первый хлеб» — состоится. По словам представителей «Современника», в постановку не успели ввести актера

Ссылка дня: Аудиосборник «Рассказы про эмоции» от актеров «Гоголь-центра»

Полицейского, который избил подростка во время «антинаркотического рейда», приговорили к трем годам колонии

Трафик в торговых центрах упал в среднем на 20 %

В Казани одиннадцатиклассница пыталась поджечь военкомат в знак протеста против *****

Товар дня: Пакеты-повестки в магазине «Веселая затея»

Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября
Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября Обсуждать «хороших русских» и  слушать The Cure
Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября

Что делать в Риге? Выпуск № 1, начало октября
Обсуждать «хороших русских» и  слушать The Cure

В России в три раза вырос спрос на заморозку спермы из-за мобилизации

На границе Эстонии и России — гуманитарная катастрофа. Беженцы из Украины сутками стоят там в очередях

Дмитрий Озерков ушел из Эрмитажа. 22 года он отвечал за современное искусство в музее

Более 180 человек получили повестки на КПП «Верхний Ларс»

«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии?
«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии? Авантюрная комедия от режиссёра «Лалай-балалай»
«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии?

«Экспресс»: Как смешать Гайдая и Гая Ричи и снять фильм в современной Черкесии?
Авантюрная комедия от режиссёра «Лалай-балалай»

Число уголовных дел за уклонение от службы с весны достигло десятилетнего максимума

К Земле приближается астероид. Его диаметр достигает полкилометра

В сеть слили данные клиентов и сотрудников DNS

В России заблокировали музыкальный сервис SoundCloud

Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан
Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан
Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан

Режиссер Михаил Бородин – о «Продуктах 24», гольяновских рабах и возвращении в Узбекистан

За что прокуратура Петербурга хочет признать «Весну» экстремисткой организацией

На студента составили протокол о «дискредитации» за слово «могилизация»