22 сентября, вторник
Москва
Войти

Ольга Цветкова готова стать главным человеком в современном танце. Вот что о ней нужно знать «Я еду в простынке на велосипеде, а на меня, дай бог, два человека обернутся — это грусть»

Ольга Цветкова готова стать главным человеком в современном танце. Вот что о ней нужно знать

По вечерам Ольга Цветкова ставит эстетский балет в Mutabor, днем курирует современный танец в офисах фонда V-A-C, а за завтраком придумывает с соседками по квартире сценарии для виральных видео об их жизни в Алтуфьеве (в которых, например, они, наряженные приведениями, распугивают прохожих). В 17 лет Цветкова присоединилась к самому известному российскому танцтеатру «Кинетик», потом десять лет изучала хореографию и режиссуру в амстердамских академиях. Теперь она вернулась в Россию и выводит только-только оформившийся здесь новый танец из сообщества художников и их друзей в массы — на большие площадки, в эфиры телеканалов и на другие территории, которые раньше принадлежали творцам-мужчинам не от мира сего и кассовым шоу.

Журналистка Ольга Тараканова встретилась с Цветковой и поговорила о том, что общего между танцами в «Пятерочке» и китайской философией, зачем куратору ходить в челябинские бары и почему даже финалисты «Танцев на ТНТ» и участницы ансамбля Надежды Кадышевой хотят подружиться с современными хореографами.

Текст: Ольга Тараканова

Страсти по дао

Вы могли бы увидеть это на телевизорах в метро в разделе «Экстремально»: два десятка человек стоят ночью с гигантскими зажженными факелами вокруг надувного бассейна с розовым фламинго на небольшой поляне. Дело происходит в Алтуфьевском лесу — это Оля Цветкова празднует день рождения, и у ее дня рождения есть сценарий и фотодокументация.

«Первая стадия — сбор гостей дома, фаза интеллектуального общения. Затем, когда стемнеет, мы идем в лес, ищем палки для факелов — правильной длины, чтобы не обжечься, и поляну — центровое место, от которого все разойдутся гулять и не потеряются. В центре ставим бассейн с фламинго — это, по сути, само Алтуфьево. В бассейне дресс-код, туда можно только раздетым или хотя бы в купальнике. Постепенно факелы догорают, праздник идет на спад, и под утро в квартиру возвращаются только самые смелые — начинается время меланхолии и душераздирающих песен. Не каждый выдержит», — серьезно рассказывает Цветкова.

Точно так же дни рождения отмечают ее соседки, но самое важное происходит на следующий день: видео с праздника появляется в фейсбуке. Квартира в Алтуфьеве — художественный сквот с контент-планом: раз в месяц Цветкова, режиссерка документального кино Яна Исаенко и художница Таня Подкорытова собираются на кухне и придумывают очередную акцию, которая станет виральной.


Я работала матросом, барменом, моделью. Потом пришла на лодку и много лет сворачивала там полотенца по ночам


«Мы согласились продать права британской компании, а они были в ужасе: так вы уже и EuroNews разрешили использовать, и „Москве 24“, кому же мы вас предложим? Мы могли бы снимать странные ролики за две минуты и зарабатывать деньги, но бизнес и Алтуфьево — несовместимые вещи», — среди танцев самым популярным стало видео с йогическими асанами в полуметровом сугробе. Это видео действительно крутили в метро: три девушки в шубах, в том числе леопардовой, и гигантских шапках составили достойную конкуренцию безобидным видео с котиками и хвастливыми репортажами о собянинской Москве.

«Было смешно и трагично! Мы вроде бы высоким искусством занимались», — смеется Цветкова. Ее спектакли на театральных площадках куда ближе к представлениям о высоком искусстве: в «Крике о тишине» 14 музыкантов исполнят произведения ростовского академического композитора Антона Светличного, а десять тренированных танцовщиков будут искать состояние покоя среди этой стены звука. «Покой среди безграничного движения — основная концепция. Оркестр — вертикаль, по которой мы все скучаем, но стыдимся в этом признаться. Оркестр играет под техно-бит — это современность, из которой мы хотим вырваться», — рассуждает Оля.

На фотографии: репетиция в «Мутаборе»

На самом деле она далека от примитивной технофобии и романтического эскапизма. «Не убегайте медитировать. Медитируйте, работая. Практикуйте вовлеченность. Каждая ситуация — наш учитель, но она не повторится, поэтому писать свод законов бессмысленно. Высокое не существует без низкого», — пересказывает мне Цветкова идеи из «Книги пути и достоинства» Лао-цзы, с которой она провела последний год и из которой вырос балет в Mutabor.

Дальше Оля уже сравнивает китайскую философию с идеями объектно ориентированной онтологии о равенстве и взаимовлиянии людей и объектов, а потом объясняет, что на этих же идеях построена и ее алтуфьевская инициатива. Но чаще всего в нашем разговоре она будет возвращаться к другой мысли Лао-цзы — о мудрости воды: «Мы хотим сдвинуть камни, которые сдвигать нельзя. Например, в политической ситуации — их можно подвинуть, но ты окажешься в тюрьме или автозаке. А зачем их сдвигать? Их можно обтекать».

Когда я подхвачу разговор о политическом и спрошу, видит ли она свое искусство в русле феминизма, Оля сначала уверенно ответит — нет. «Выкристаллизованная простота», «внеэстетическая красота», «очищенная чувствительность» — ее язык вообще ближе всего к языку американского минималистского авангарда 1960-х, который, казалось бы, давно утек в музеи и учебники вместе с этой очарованностью восточной духовностью.

К концу разговора мы вместе выясним, что все ее визитные карточки — неуклюжие привидения из двухлетнего проекта «Элегия», нарочито угловатые танцсоло на высоченных каблуках — вполне годятся на роль очень современного эмансипаторного искусства с влюбленностью в провал и неагрессивную девиацию. Но еще дольше и подробнее будем обсуждать сам процесс художественного производства, политику институций, отношения с исполнителями и соавторами — то есть область, которую только-только осознают как гораздо более важную, чем громкие высказывания со сцены, часто не совпадающие с делами в подсобках.

На фотографии: Алтуфьево

В одной лодке

На кастинг в «Крик о тишине» присылали заявки: финалист «Танцев на ТНТ», танцовщицы Надежды Кадышевой, тренеры по художественной гимнастике. Цветкова искала сверхпрофессионалов, которые смогут освоить хореографию за неделю репетиций, и в итоге в спектакле станцуют восходящие звезды российского танцсообщества — Ася Ашман, Герман Строганов, Валя Луценко, Назар Рахманов; нескольких человек даже специально привезут из Питера и из-за границы.

Это вроде бы нетипичный для нового танца подход — здесь уже давно ценят непрофессионализм, уязвимость и разнообразие. Но для Цветковой высокие требования были этической необходимостью. В отличие от репертуарного театра, где актеры-звезды получают почет и большие деньги, на более экспериментальных проектах выступающие часто трудятся бесплатно.


Мы снимали видео о двух привидениях и совсем забыли, что тут отель. Сидели в простынках, не двигались, вдруг видим — какие-то туристы остановились как вкопанные. Сидят привидения и обсуждают, как на них смотрят туристы, которые обосрались от страха


Вот недавний пример, о котором Цветкова долго и взволнованно рассуждает, — коллаборация Максима Диденко и группы Shortparis. Трейлер «Крика о тишине» даже напоминает их «Коллайдер» внешне: толпа танцует топлесс, музыка пульсирует, пространство не похоже на театр. Но в основе самого спектакля будет не просто заученная хореография или энергия рок-концерта, а сложные практики, над которыми Цветкова, как принято среди современных хореографов, работала много лет: «Перформеры следят за импульсами к движению и перенаправляют их из точки, где они возникают, в те части тела, которые еще не были готовы двигаться. Зрители ощущают, что это не танцовщики движутся, а движение само проходит сквозь них».

«Я предложила Оле безответственно зайти в пространство Mutabor, когда оно было еще больше похоже на руины, и вместе пофантазировать. А дальше все начало обрастать конкретными идеями и людьми», — рассказывает кураторка программы «µскусство» в Mutabor Мария Пацюк. И вот что важно: если у Диденко и Комягина сотня перформеров плясала только из любви к искусству, то Цветкова предпочла удовольствию медленных репетиций и даже производству сценографии достойный гонорар.

«Оплата труда — болезненный вопрос», — говорит Оля, и за этими словами слышится собственный опыт. Ее амстердамское Алтуфьево располагалось на небольшой лодке: чтобы заработать на жизнь и учебу, Цветкова устроилась управляющей в отель на воде, в каюте которого она жила сама. «Я работала матросом, барменом, моделью. Потом пришла на лодку и много лет сворачивала там полотенца по ночам», — вспоминает она.

На фотографии: репетиция в «Мутаборе»

Лодка Цветковой стала среди друзей такой же легендарной, как сейчас квартира. «Мы снимали видео о двух привидениях и совсем забыли, что тут отель. Сидели в простынках, не двигались, вдруг видим — какие-то туристы остановились как вкопанные. Сидят привидения и обсуждают, как на них смотрят туристы, которые обосрались от страха», — смеется Оля. Правда, это был единственный случай за два года проектов с привидениями, когда их появление шокировало амстердамских прохожих. «Я еду в простынке на велосипеде, а на меня, дай бог, два человека обернутся — это грусть», — называет Цветкова одну из причин, по которой из раза в раз после европейских периодов возвращается в Россию.

Впрочем, связь с российским сообществом она не теряла никогда. В промежутке между бакалавриатом и магистратурой поставила в Центре имени Мейерхольда спектакль «Моменты». Драматург Михаил Дурненков, саунд-художник Олег Макаров, композитор Владимир Горлинский и сама Цветкова в процессе все время обменивались медиумами: драматург с хореографом, композитор с драматургом, хореограф с композитором. Результатом стала минималистичная работа под звук колокольчиков без единого предзаданного действия — четверо перформеров только реагировали на малейшие изменения в себе и вокруг.

Знакомство с Горлинским выросло в постоянное сотрудничество. Композитор и танцхудожница продолжают обмениваться инструментами, вместе нашли и практикуют нехимические способы выйти в транс, ведут открытые лаборатории и иногда вдвоем показывают сиквел первого спектакля. «„Моменты 2“ — о нас двоих в текущий жизненный момент», — говорит Оля.


Цветкова мечтает найти „чистый авангард, который мертв“, и построить систему, которая позволит „получать деньги на полную ***** (херню)“


С амстердамской лодки Цветковой удалось даже начать курировать российский танец, еще до попадания в V-A-C. В 2017 году к ней в гости заехала Настя Прошутинская, которая тогда работала в культурном центре «ЗИЛ» и уже превратила его в главную площадку для московских хореографов: в бывший ДК регулярно приезжали американские, финские, швейцарские интеллектуалы от танца, а местные хореографы несколько раз в год выпускали новые работы в резиденциях. Вместе с Прошутинской Цветкова придумала «Комьюнити-конгресс» — перформативный круглый стол, который как раз подытожил работу ЗИЛовских инициатив. 24 российских хореографа — от тех, кто начинал в 90-е, до резидентов едва за 20 — представили короткие программные высказывания о своей работе: кто-то молчал, кто-то двигался, кто-то просто говорил.

«Главное — это та траектория, по которой мы идем все вместе», — говорила Цветкова в собственном выступлении о зрителях и участниках своих перформансов, но подспудно, наверное, и о жизни танцсообщества в целом. Так получилось, что именно Оля стала одним из моторов вызревания, а теперь и экспансии нового российского танца. Хотя она старше его основной когорты от силы на пару лет, в этом нет ничего удивительного — сказались и раннее начало, и зарубежное образование, да и просто количество жизненных сил. А еще — и это, может быть, даже важнее — откровенно утопическое мышление.

На фотографии: Алтуфьево

Вода камень точит

«Это пространство будущего, которое возвращает нам солнце, море, ветер и в то же время дает крышу для концептуальных поисков», — Цветкова рассказывает мне о сенегальской танцшколе Жермен Акони. Так выглядит утопия Оли: две сцены на берегу океана, одна прямо на песке, а другая с линолеумом, потолком и стенами, но без задника — с видом на пустыню.

Как кураторка, Цветкова мечтает найти «чистый авангард, который мертв», и построить систему, которая позволит «получать деньги на полную ***** (херню)». Это честная позиция, за которую самой Оле даже немного неловко: она говорит слово «аутентика» или еще что-нибудь о подлинном искусстве и тут же комментирует: наверное, таким художникам не нужны институции, да и можно ли сегодня действительно работать вне контекста? Вроде бы нет, но Цветкова все же собирается поискать самородков. В будущем сезоне она «займется полевой работой» — вместо поездок на престижные фестивали отправится в российские регионы, причем не в какие-нибудь театры или студии, а в местные кафе и бары. «Нам ведь потом еще дружить и вместе развивать танец и театр, не просто поработать на одном проекте и разойтись», — объясняет Оля. Потом, конечно, называет более прагматические причины: вряд ли на пустом месте появятся готовые и привлекательные спектакли — а вот выцепить интересных людей, может, и получится.

Но в мечтах об этих пока еще мифических фигурах Цветкова не забывает и о тех, с кем знакома давно и с кем может поделиться ресурсом уже сейчас. «Моя миссия — чтобы местные танцхудожники наконец получили продакшен, площадку, средства», — формулирует Оля свою вторую кураторскую задачу. И, в отличие от худруков в крупных театрах, которые обычно зовут режиссеров лично и иногда открывают конкурсные лаборатории для молодых и инициативных, действует публично и, кажется, наиболее адекватно сегодняшнему дню. Например, продумывает короткую школу для молодых хореографов и их самих у себя в фейсбуке и спрашивает: кто был бы вашим идеальным ментором?

Все это рифмуется с историей ее собственного попадания в V-A-C. «Когда мне не спится, я часто брожу по Facebook и кликаю по ссылкам, которые кажутся важными. Так я открыла для себя Ольгу. Прочитала ее посты, комментарии, посмотрела фотографии, проверила общих знакомых», — рассказывает мне директор фонда Тереза Мавика о том, как решила пригласить Цветкову на работу. Потом добавляет: «Не знаю, как долго она сможет продержаться в институциональных рамках, но коллектив V–A–C способен почерпнуть от нее очень многое. Она дает нам принципиально иную перспективу — перспективу художника».

На фотографии: репетиция в «Мутаборе»

Сама Цветкова говорит, что совмещать художественные проекты с кураторской работой получается, только сжав зубы, но сдаваться не собирается. Сейчас она ищет деньги на балет, в котором «дирижер оркестра будет солистом, а хореография состоит только из падений». Я спрашиваю, что за дирижер. «Филипп Чижевский, — говорит Оля. — Будет 30 танцовщиков и барочный оркестр из 30 старинных инструментов».

Предыдущий спектакль, в котором Филипп Чижевский дирижировал барочным оркестром на 30 человек, — «Триумф Времени и Бесчувствия» Константина Богомолова в Музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко: «Золотая маска» за лучшую работу дирижера, сюжет оратории разложен в либретто Владимира Сорокина на саркастичные скетчи о жертвах Чикатило в коротких платьицах, участницах «Евровидения» и благотворителях с гнильцой.

К таким ироничным и нарочито провокативным спектаклям на больших сценах за последние лет пять в российском театре успели привыкнуть — за них по-прежнему можно сесть, но их все-таки ставят. Есть подозрение, что время интеллигентских спекуляций о русской душе и русской ментальности если не прошло, то проходит. Вопросы о телесных границах, квир-идентичностях, да даже экологической политике звучат живее, и именно ими занимаются молодые хореографы — открыто или подспудно, как сама Цветкова.

Второй проект, который она делает сейчас, — детский спектакль для престижной танцкомпании в шведской глубинке. Но Цветкова уже думает о том, как стать масштабнее. «Я хочу мыслить массово, я устала от элитарности», — говорит Оля. Пока все начинается с клубов, квартир но Цветкова не боится представить умный танец на больших сценах и видит других художников, которые движутся в том же направлении. Тут можно и забеспокоиться, что большие проекты сожрут ту естественность, что есть в этой жизни. Но, может быть, из этого и вырастет тот самый новый авангард, о котором она говорит.

искусство: «Крик о тишине. Дао дэ цзин»

Когда: 5 сентября, 20:00–01:00

Где: Mutabor

Сколько: 1 000 рублей

mutabor, facebook


Фотографии: Ольга Цветкова

Share
1
скопировать ссылку

Читайте также:

Страх, трусость и уход великих: Чем театр жил в прошлом году и что будет делать в этом
Театр
Страх, трусость и уход великих: Чем театр жил в прошлом году и что будет делать в этомПочему в 2018 году хорошего театра в России не было или почти не было
Страх, трусость и уход великих: Чем театр жил в прошлом году и что будет делать в этом
Театр

Страх, трусость и уход великих: Чем театр жил в прошлом году и что будет делать в этом Почему в 2018 году хорошего театра в России не было или почти не было

Почему вам нужно посмотреть спектакль «Зарница» — новый квир-хит в Центре имени Мейерхольда
Театр
Почему вам нужно посмотреть спектакль «Зарница» — новый квир-хит в Центре имени МейерхольдаВлюбленные подростки, духи леса, лазерное шоу с роботами и ироничные стихи — рецепт идеального современного мюзикла
Почему вам нужно посмотреть спектакль «Зарница» — новый квир-хит в Центре имени Мейерхольда
Театр

Почему вам нужно посмотреть спектакль «Зарница» — новый квир-хит в Центре имени Мейерхольда Влюбленные подростки, духи леса, лазерное шоу с роботами и ироничные стихи — рецепт идеального современного мюзикла

Почему вам нужно сходить на спектакль о переписке двух подруг во «ВКонтакте»
Театр
Почему вам нужно сходить на спектакль о переписке двух подруг во «ВКонтакте»Это первое в нашем театре высказывание об интернете и 20-летних, которое можно назвать… нормальным?
Почему вам нужно сходить на спектакль о переписке двух подруг во «ВКонтакте»
Театр

Почему вам нужно сходить на спектакль о переписке двух подруг во «ВКонтакте» Это первое в нашем театре высказывание об интернете и 20-летних, которое можно назвать… нормальным?

Режиссер Клим Козинский: «Мы — водка, которую пьет Спиноза»
Театр
Режиссер Клим Козинский: «Мы — водка, которую пьет Спиноза»Познакомьтесь с режиссером из Украины, постановки которого вы увидите еще не раз на театральных фестивалях в России
Режиссер Клим Козинский: «Мы — водка, которую пьет Спиноза»
Театр

Режиссер Клим Козинский: «Мы — водка, которую пьет Спиноза» Познакомьтесь с режиссером из Украины, постановки которого вы увидите еще не раз на театральных фестивалях в России

Страх, трусость и уход великих: Чем театр жил в прошлом году и что будет делать в этом
Театр
Страх, трусость и уход великих: Чем театр жил в прошлом году и что будет делать в этомПочему в 2018 году хорошего театра в России не было или почти не было
Страх, трусость и уход великих: Чем театр жил в прошлом году и что будет делать в этом
Театр

Страх, трусость и уход великих: Чем театр жил в прошлом году и что будет делать в этом Почему в 2018 году хорошего театра в России не было или почти не было

Почему вам нужно посмотреть спектакль «Зарница» — новый квир-хит в Центре имени Мейерхольда
Театр
Почему вам нужно посмотреть спектакль «Зарница» — новый квир-хит в Центре имени МейерхольдаВлюбленные подростки, духи леса, лазерное шоу с роботами и ироничные стихи — рецепт идеального современного мюзикла
Почему вам нужно посмотреть спектакль «Зарница» — новый квир-хит в Центре имени Мейерхольда
Театр

Почему вам нужно посмотреть спектакль «Зарница» — новый квир-хит в Центре имени Мейерхольда Влюбленные подростки, духи леса, лазерное шоу с роботами и ироничные стихи — рецепт идеального современного мюзикла

Почему вам нужно сходить на спектакль о переписке двух подруг во «ВКонтакте»
Театр
Почему вам нужно сходить на спектакль о переписке двух подруг во «ВКонтакте»Это первое в нашем театре высказывание об интернете и 20-летних, которое можно назвать… нормальным?
Почему вам нужно сходить на спектакль о переписке двух подруг во «ВКонтакте»
Театр

Почему вам нужно сходить на спектакль о переписке двух подруг во «ВКонтакте» Это первое в нашем театре высказывание об интернете и 20-летних, которое можно назвать… нормальным?

Режиссер Клим Козинский: «Мы — водка, которую пьет Спиноза»
Театр
Режиссер Клим Козинский: «Мы — водка, которую пьет Спиноза»Познакомьтесь с режиссером из Украины, постановки которого вы увидите еще не раз на театральных фестивалях в России
Режиссер Клим Козинский: «Мы — водка, которую пьет Спиноза»
Театр

Режиссер Клим Козинский: «Мы — водка, которую пьет Спиноза» Познакомьтесь с режиссером из Украины, постановки которого вы увидите еще не раз на театральных фестивалях в России

Комментарии

1 комментарий
Показать

это было чудесно

Тэги

Сюжет

Люди

Места

Прочее

Новое и лучшее

«Я потерял обоих родителей в пандемию»

Как полюбить кашу? Приготовить ее правильно!

Как российские айтишницы придумали умную переноску для животных

От похмелья, для ягодиц и бандажная: Маски для всех частей тела (и лица)

Артхаус с европейских фестивалей: Что смотреть на «Панораме»

Первая полоса

«Я потерял обоих родителей в пандемию»
Личный опыт

«Я потерял обоих родителей в пандемию»История о беспомощности человека в медицинской системе

«Я потерял обоих родителей в пандемию»
Личный опыт

«Я потерял обоих родителей в пандемию» История о беспомощности человека в медицинской системе

Как полюбить кашу? Приготовить ее правильно!
Рецепты шефов
Как полюбить кашу? Приготовить ее правильно!8 рецептов манной, пшенной, гречневой и овсянки
Как полюбить кашу? Приготовить ее правильно!
Рецепты шефов

Как полюбить кашу? Приготовить ее правильно! 8 рецептов манной, пшенной, гречневой и овсянки

Как российские айтишницы придумали умную переноску для животных
Будущее
Как российские айтишницы придумали умную переноску для животныхЧтобы упитанные коты и большие собаки могли безопасно летать на самолетах
Как российские айтишницы придумали умную переноску для животных
Будущее

Как российские айтишницы придумали умную переноску для животных Чтобы упитанные коты и большие собаки могли безопасно летать на самолетах

От похмелья, для ягодиц и бандажная: Маски для всех частей тела (и лица)
Косметика
От похмелья, для ягодиц и бандажная: Маски для всех частей тела (и лица)
От похмелья, для ягодиц и бандажная: Маски для всех частей тела (и лица)
Косметика

От похмелья, для ягодиц и бандажная: Маски для всех частей тела (и лица)

Артхаус с европейских фестивалей: Что смотреть на «Панораме»
Гид The Village
Артхаус с европейских фестивалей: Что смотреть на «Панораме»Израильский медиатриллер и корейская трагикомедия, например
Артхаус с европейских фестивалей: Что смотреть на «Панораме»
Гид The Village

Артхаус с европейских фестивалей: Что смотреть на «Панораме» Израильский медиатриллер и корейская трагикомедия, например

Шоколад Mojo Cacao со вкусом бананового хлеба
Продукты
Шоколад Mojo Cacao со вкусом бананового хлеба
Шоколад Mojo Cacao со вкусом бананового хлеба
Продукты

Шоколад Mojo Cacao со вкусом бананового хлеба

«Оябун», «Коленки пчелы» и «Сюси-Пуси»: рестораторы — о названиях своих заведений
Гид The Village
«Оябун», «Коленки пчелы» и «Сюси-Пуси»: рестораторы — о названиях своих заведений
«Оябун», «Коленки пчелы» и «Сюси-Пуси»: рестораторы — о названиях своих заведений
Гид The Village

«Оябун», «Коленки пчелы» и «Сюси-Пуси»: рестораторы — о названиях своих заведений

«Мне повезло, что я остался без работы»
Работа
«Мне повезло, что я остался без работы»Когда вслед за увольнением в пандемию пришли новые возможности
«Мне повезло, что я остался без работы»
Работа

«Мне повезло, что я остался без работы» Когда вслед за увольнением в пандемию пришли новые возможности

Золотые кроссовки Reebok Classic Leather
Покупка недели
Золотые кроссовки Reebok Classic Leather
Золотые кроссовки Reebok Classic Leather
Покупка недели

Золотые кроссовки Reebok Classic Leather

Главные книги осени
Планы на сезон
Главные книги осениРоман о секте, нон-фикшн о мире для мужчин и почему дальше все будет только хуже
Главные книги осени
Планы на сезон

Главные книги осени Роман о секте, нон-фикшн о мире для мужчин и почему дальше все будет только хуже

«Мифы о диетах»: Почему не нужно считать калории
Книга недели
«Мифы о диетах»: Почему не нужно считать калории
«Мифы о диетах»: Почему не нужно считать калории
Книга недели

«Мифы о диетах»: Почему не нужно считать калории

«re:Марки»: 
Первый подкаст-путеводитель 
The Village и re:Store
СПЕЦПРОЕКТ
«re:Марки»: Первый подкаст-путеводитель The Village и re:StoreДля путешествий с комфортом
«re:Марки»: 
Первый подкаст-путеводитель 
The Village и re:Store
Спецпроекты
СПЕЦПРОЕКТ

«re:Марки»: Первый подкаст-путеводитель The Village и re:Store Для путешествий с комфортом

Глобальная удаленка:
Как мы к ней привыкли
ПРОМО
Глобальная удаленка: Как мы к ней привыклиИ как ищем работу по новым правилам
Глобальная удаленка:
Как мы к ней привыкли
Спецпроекты
ПРОМО

Глобальная удаленка: Как мы к ней привыкли И как ищем работу по новым правилам

Может ли гаджет быть универсальным
ПРОМО
Может ли гаджет быть универсальнымИ помогать с рабочими задачами и развлечениями сразу
Может ли гаджет быть универсальным
Спецпроекты
ПРОМО

Может ли гаджет быть универсальным И помогать с рабочими задачами и развлечениями сразу

Как «Пасош» и «Увула» объединили Москву и Петербург (и всех нас)
Музыка
Как «Пасош» и «Увула» объединили Москву и Петербург (и всех нас)На своем совместном альбоме «Снова возвращаюсь домой»
Как «Пасош» и «Увула» объединили Москву и Петербург (и всех нас)
Музыка

Как «Пасош» и «Увула» объединили Москву и Петербург (и всех нас) На своем совместном альбоме «Снова возвращаюсь домой»

Большой гид по Турции, которая вас удивит
Путешествия
Большой гид по Турции, которая вас удивитМарсианские пейзажи, яхтинг и бараньи кишки
Большой гид по Турции, которая вас удивит
Путешествия

Большой гид по Турции, которая вас удивит Марсианские пейзажи, яхтинг и бараньи кишки

Пиццерия в Большом Черкасском переулке, авторская кухня на Патриках, розе в Калашном и кафе в арке на Таганке
Открытия недели
Пиццерия в Большом Черкасском переулке, авторская кухня на Патриках, розе в Калашном и кафе в арке на Таганке
Пиццерия в Большом Черкасском переулке, авторская кухня на Патриках, розе в Калашном и кафе в арке на Таганке
Открытия недели

Пиццерия в Большом Черкасском переулке, авторская кухня на Патриках, розе в Калашном и кафе в арке на Таганке

Холодает: Выбираем свитеры и водолазки на полгода вперед
Гид The Village
Холодает: Выбираем свитеры и водолазки на полгода вперед
Холодает: Выбираем свитеры и водолазки на полгода вперед
Гид The Village

Холодает: Выбираем свитеры и водолазки на полгода вперед

Свалить на другого: Почему проект «Свалка» раскололся на два враждующих лагеря
Истории
Свалить на другого: Почему проект «Свалка» раскололся на два враждующих лагеряИ куда теперь сдавать ненужные вещи
Свалить на другого: Почему проект «Свалка» раскололся на два враждующих лагеря
Истории

Свалить на другого: Почему проект «Свалка» раскололся на два враждующих лагеря И куда теперь сдавать ненужные вещи

Бегемоты-полицейские и криповые чебурашки во дворах Петербурга
Паттерн
Бегемоты-полицейские и криповые чебурашки во дворах Петербурга Муниципальный ЖЭК-арт: откуда он взялся и зачем нужен?
Бегемоты-полицейские и криповые чебурашки во дворах Петербурга
Паттерн

Бегемоты-полицейские и криповые чебурашки во дворах Петербурга Муниципальный ЖЭК-арт: откуда он взялся и зачем нужен?

Подпишитесь на рассылку