24 мая, вторник
Москва
Войти

Как коронавирус продвинул российский театр в будущее Диджитал-перформансы, передел власти и отпуска за свой счет

Театральная индустрия переживает в пандемию основательный кризис. С одной стороны, начался прекрасный новый мир. Театры щедро делятся видеозаписями и транслируют спектакли без зрителей, зато на гигантскую онлайн-аудиторию. Независимые художники придумывают инстаграм-спектакли, AR-акции и скайп-воркшопы по танцам без касаний в таком количестве, будто только коронавируса и ждали. С другой стороны, это ад — везде гигантские дефициты бюджетов, актеров и службы отправляют в отпуска за свой счет, негосударственным площадкам нечем платить аренду.

О том, как коронавирус проявляет давние изменения в театрах и требует новых и новых, рассказывает критик и художница Ольга Тараканова.

Текст

Ольга Тараканова

Выживут мобильные

«Если отправят в скопление людей, пойдешь?» — в четверг вечером я смотрю в инстаграме прямой эфир танцхудожницы Кати Бондарь, который предваряет ее завтрашний перформанс My Body Is Your Body. С 12:00 до 18:00 вечера Катя будет выполнять все команды, которые зрители перформанса подадут в ее наушники с помощью приложения Discord, теперь знакомого не только геймерам, но и офисным работникам, переведенным на удаленку. Подруга-операторка будет снимать и транслировать все в тот же инстаграм, а вечером художница проведет прямой эфир с рассказом о том, что чувствовала во время перформанса.

«Мы все оказались в новом пространстве тел, перемещений, коммуникации <…> Я отдаю свое тело, свой телесный интерфейс в ваше пользование <…> За исправностью аватара следят также пользователи — удовлетворение базовых потребностей важно», — пишет Бондарь. Она приводит примеры команд: «спроси, нужна ли помощь соседу из 74-й квартиры твоего дома», «покорми себя», «сядь в метро и езжай до станции „Белорусская“», «танцуй», «начни говорить сама с собой о коронавирусе».

Если бы коронавируса не было, его стоило бы придумать. Давайте честно: перформанс My Body Is Your Body интереснее говорит о современности, чем большая часть того, что идет в закрытых до 10 апреля государственных театрах. Или большая часть того, что показывает национальный фестиваль-премия «Золотая маска», который в четверг наконец заявил о переносе и бросил играть спектакли для 15 членов жюри.

Впрочем, даже государственные театры вирус как будто бы буквально за день продвинул на пару сотен шагов в будущее. Это выглядело рефлекторной, мгновенной реакцией: все вдруг выдали по записи, а то и целому видеоархиву, хотя раньше так ревностно охраняли их в страхе, что обнародуй видео — и офлайн-посещаемость бесповоротно снизится.

Самые смелые даже взялись в прямом эфире транслировать спектакли без зрителей. И тут радость не в том, что теперь все-все-все получили возможность прикоснуться к высокому искусству Метрополитен-оперы (она каждый день транслирует свои лучшие оперы) или Пермского театра оперы и балета. И даже не в том, что самоизолированными вечерами можно смотреть, скажем, трансляции спектакля про жизнь без секса с Müenchner Kammerspiele и воркшопы по феминистским технологиям из Hebbel am Ufer — а это чуть ли не самые интересные площадки экспериментального театра в мире. Но еще, например, в том, что спектакль независимого алма-атинского «Артишока», камерную оперу по казахской сказке, которая едва ли доехала бы когда-то до России, посмотрели 7 тысяч человек, в том числе толпы местных художников.

Как так вышло? В Казахстане театры закрыли на пару дней раньше — и умная команда отреагировала мгновенно, до того, как поезд, битком набитый трансляциями, отъехал и все они вызывают уже только легкую усталость. То есть коронавирус еще и перераспределяет если не власть, то хотя бы видимость — в пользу мобильных и адекватных, а не грузных и неповоротливых.

Во время пандемии прекарны все

«Мы вам трансляцию, а вы нам по возможности краудфандинг — иначе не выжить» — на самом деле адекватность растет из отчаяния. Вот простая арифметика: сезон длится около десяти месяцев, карантин при лучшем раскладе продлится месяц. Потеряна примерно 20-я часть бюджета у тех, кто складывает его из государственной дотации и собственных заработков, десятая — у независимых. Добавим срывы гастролей, срывы фестивалей на ближайшие полгода — кто сейчас будет оформлять визы и вообще что-то планировать? Ситуация реально критическая. «Ущерб составит примерно около 50 миллионов рублей», — прогнозирует Кирилл Крок, директор Театра Вахтангова, вроде как самой экономически успешной площадки в Москве.

В другом комментарии Крок говорит следующее: «Как работать с персоналом и что делать, будем решать завтра-послезавтра. То ли переводить в отпуск за свой счет, то ли продолжать платить зарплату». Параллельно в Сеть утекает приказ министерства культуры: «представить информацию о введении режимов неполной занятости в связи с распространением коронавирусной инфекции». Все, кто видит документ, с первого раза читают его не так — не «представить информацию», а ввести эти самые режимы. Не так, но и между строк — потому что понятно, что информация такая есть и ее количество будет расти.

Вообще-то это называется «прекарность» (с английского «незащищенность») — когда не можешь спланировать ничего ни на 20 лет вперед, ни на две недели. Обычно прекариатом называют разнородную социальную группу из всех, у кого нет постоянной зарплаты, отпусков, больничных, пенсионных накоплений — это и сотрудники служб доставки, и университетские преподаватели на срочных договорах, это все фрилансеры, все мигранты и, да, многие художники. Но во время пандемии прекарны все. Будете планировать поездку через пару месяцев? А уверены, что завтра еще сможете выйти из дома — вдруг объявят полный карантин? Ваш легкий кашель — это точно не симптом?

И все-таки именно те, кто свое прекарное положение осознал давно, к сегодняшней ситуации оказались готовы лучше других. Во многих западных странах мгновенная мобилизация художников-фрилансеров и профсоюзных организаций, которые их давно поддерживают.

Вот британская Equity вывешивает памятку: требуйте оплачиваемого больничного; подавайте на всеобщее кредитование — это ежемесячные госвыплаты для тех, кто не может работать или получает очень мало. Вот берлинские художники сами собирают «Фонд помощи художникам с низким доходом и на фрилансе» — кто может, делится деньгами, потом их распределяют между теми, кто нуждается: «В первую очередь это бедные, малообеспеченные, без доступа к господдержке и госздравоохранению, без отпусков, возрастные, с особыми потребностями, с иммунодефицитом, черные и цветные, транс*, гендерно-неконформные, квиры, все с иждивенцами».

Вирус — не только угроза, но и катализатор

В это время Союз театральных деятелей Российской Федерации (на самом деле, один из немногих рабочих и небессмысленных профсоюзов у нас) публикует такое обращение председателя: «Я понимаю, что возникнут и финансовые сложности, и организационные, и моральные, но, я уверен, мы справимся <…> Дай бог, 10 апреля все завершится, а пока давайте не терять своего оптимизма и будем все здоровы».

К сожалению, российскую театральную индустрию коронавирус застал в момент, когда все уже, конечно, заговорили о трудовых правах и потребности объединяться, но сделать толком ничего не успели. Союз независимых театров все еще не вылезает из долгов, команды-участники едва уживаются между собой и с «Театром.doc» на новой «Площадке 8/3».

Участницы «Кариеса капитализма», спектакля как раз об экономической незащищенности в театральной индустрии, который мы выпустили в октябре 2019 года, научились собирать все новости о профсоюзах и даже высказали свои требования: сформировать прозрачные и унифицированные схемы оплаты труда для художников-фрилансеров, научиться привлекать частные инвестиции и юридических консультантов, параллельно — научиться отдыхать, брать перерывы в работе, а в пределе — требовать мира с безусловным базовым доходом, такой социалистической утопии, в которой все ежемесячно получают достойный минимум на еду и жилье. Но это идеи — дел нет.

И все же вот это вопрос не только горизонтальности и взаимопомощи, но еще и критико-утопического отношения к текущей ситуации, который формируется в российском театре в последние лет пять, — он все-таки стал почвой для мгновенной и адекватной мобилизации. Первая адекватная реакция в российской культурной сфере на пандемию коронавируса — медиапроект #RussianCultureVsCOVID19. Его по собственной инициативе запустили пять человек, которые вообще-то занимаются театром. На пятый день после старта они сотрудничают с командой «ВКонтакте» и дают комментарии ТАСС.

«Лучшее, что каждый из нас сейчас может сделать в своей сфере, — не паниковать и не отстраняться, а включиться и объединяться с другими людьми в поисках решений. Понятно, что это утопия — но ведь из безумных утопических проектов порой рождаются очень стоящие вещи», — сказала в интервью мне одна из инициаторок RCVC19 Саша Воробьева.

И правда, самый интересный эффект коронавируса — как он в момент раздвигает границы публичного воображения. Вот, например, в статье из авторитетного Technology Review Массачусетского института пишут, что на ближайшие пару лет мы входим в цикл из привычной жизни и жизни в самоизоляции — месяц так, два так. Авторов уже критикуют за неточную интерпретацию данных, но могли ли мы даже помыслить такой мир еще неделю назад?

Собственно говоря, упражнения в воображении — это как раз то, чем занимается хороший театр. И еще — проявлением невидимых, тех, у кого обычно нет в культуре голоса: ну, например, думали ли мы так много о том, как важна и как логистически устроена работа служб доставки, пока не оказались в самоизоляции? Осознавали ли так отчетливо разницу между теми, кто может позволить себе самоизоляцию, и теми, кто вынужден продолжать выходить в мир — за деньгами себе, за продуктами родственникам?

Технически мы были давно готовы к миру с коронавирусом и даже ждали его: Skype, Zoom, диджитал-перформансы. Экономически и политически — едва-едва начали готовиться, пострадаем сильно. И все-таки очевидно, что COVID-19 — не только угроза, но и катализатор.


обложка: Münchner Kammerspiele

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Ольга Цветкова готова стать главным человеком в современном танце. Вот что о ней нужно знать
Ольга Цветкова готова стать главным человеком в современном танце. Вот что о ней нужно знать «Я еду в простынке на велосипеде, а на меня, дай бог, два человека обернутся — это грусть»
Ольга Цветкова готова стать главным человеком в современном танце. Вот что о ней нужно знать

Ольга Цветкова готова стать главным человеком в современном танце. Вот что о ней нужно знать
«Я еду в простынке на велосипеде, а на меня, дай бог, два человека обернутся — это грусть»

Какие-то левые: Как в России появился новый политический театр
Какие-то левые: Как в России появился новый политический театр «Без принятия и толерантности просто невозможно работать»
Какие-то левые: Как в России появился новый политический театр

Какие-то левые: Как в России появился новый политический театр
«Без принятия и толерантности просто невозможно работать»

«Рейв № 228»: Как спектакль, на котором ищут закладки, рассказывает о наркопотреблении в России
«Рейв № 228»: Как спектакль, на котором ищут закладки, рассказывает о наркопотреблении в России Первый же показ сорвала полиция
«Рейв № 228»: Как спектакль, на котором ищут закладки, рассказывает о наркопотреблении в России

«Рейв № 228»: Как спектакль, на котором ищут закладки, рассказывает о наркопотреблении в России
Первый же показ сорвала полиция

«Они меня проклинают, я их проклинаю»: Николай Коляда — о театре и театралах
«Они меня проклинают, я их проклинаю»: Николай Коляда — о театре и театралах Автономная республика культурной индустрии, или жизнь самого известного провинциального театра России
«Они меня проклинают, я их проклинаю»: Николай Коляда — о театре и театралах

«Они меня проклинают, я их проклинаю»: Николай Коляда — о театре и театралах
Автономная республика культурной индустрии, или жизнь самого известного провинциального театра России

Тэги

Сюжет

Прочее

Новое и лучшее

Хороший, плохой, русский

Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине

Продавцы Z-футболок — о блокировке товара, пожеланиях сдохнуть и отношении к «спецоперации»

«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии

«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу

Первая полоса

Что известно об оспе обезьян, вспышку которой зафиксировали в Европе
Что известно об оспе обезьян, вспышку которой зафиксировали в Европе Может ли она стать новым ковидом
Что известно об оспе обезьян, вспышку которой зафиксировали в Европе

Что известно об оспе обезьян, вспышку которой зафиксировали в Европе
Может ли она стать новым ковидом

«Смотрю телевизор и плачу»: Что ветераны ВОВ думают о «спецоперации»
«Смотрю телевизор и плачу»: Что ветераны ВОВ думают о «спецоперации»
«Смотрю телевизор и плачу»: Что ветераны ВОВ думают о «спецоперации»

«Смотрю телевизор и плачу»: Что ветераны ВОВ думают о «спецоперации»

«Нулевой пациент»: Хроники умирающей страны
«Нулевой пациент»: Хроники умирающей страны Главный сериал года от «Кинопоиска» — про ВИЧ, которого не было в СССР
«Нулевой пациент»: Хроники умирающей страны

«Нулевой пациент»: Хроники умирающей страны
Главный сериал года от «Кинопоиска» — про ВИЧ, которого не было в СССР

Разработчик HighLoad VPN обвиняет создателя сервиса в присвоении денег и обмане пользователей
Разработчик HighLoad VPN обвиняет создателя сервиса в присвоении денег и обмане пользователей В ответ обвинителя называют агентом спецслужб
Разработчик HighLoad VPN обвиняет создателя сервиса в присвоении денег и обмане пользователей

Разработчик HighLoad VPN обвиняет создателя сервиса в присвоении денег и обмане пользователей
В ответ обвинителя называют агентом спецслужб

Отрывок из книги Нины Бёртон «Шесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языков»
Отрывок из книги Нины Бёртон «Шесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языков»
Отрывок из книги Нины Бёртон «Шесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языков»

Отрывок из книги Нины Бёртон «Шесть граней жизни. Повесть о чутком доме и о природе, полной множества языков»

Хороший, плохой, русский
Хороший, плохой, русский Реакция твиттера на предложение ввести антидискриминационные паспорта
Хороший, плохой, русский

Хороший, плохой, русский
Реакция твиттера на предложение ввести антидискриминационные паспорта

Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт
Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт
Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт

Бан, кик и переезд: Как ***** повлияла на российский киберспорт

«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии
«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии
«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии

«Нет состава правонарушения»: Как прекращают дела о «дискредитации» армии

Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?
Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?
Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?

Кто такой Михаил Иосилевич, почему его могут посадить на 4,5 года и при чем тут Храм Летающего макаронного монстра?

Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине
Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине Маффины в полевой кухне, танки и кружки со свастикой
Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине

Обыкновенный нацизм: Как в «МуZее Победы» на Поклонной горе открыли выставку, оправдывающую ***** в Украине
Маффины в полевой кухне, танки и кружки со свастикой

Что известно о поджогах военкоматов после начала *****

И что об этом пишут в интернете

Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?
Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги? И может ли налоговая узнать, где я нахожусь
Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?

Я уехал из России, а мой работодатель — нет. Как мне теперь платить налоги?
И может ли налоговая узнать, где я нахожусь

Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»
Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа» «ФСИН — это наследие ГУЛАГа, система работает на уничтожение человека»
Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»

Отрывок из книги «Быть скинхедом. Жизнь антифашиста Сократа»
«ФСИН — это наследие ГУЛАГа, система работает на уничтожение человека»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

«Только для всех»: Как устроен кластер «Нормальное место» на «Севкабеле»

Что слушать про *****
Что слушать про ***** Подборка антивоенных подкастов — от ежедневных новостей до гайдов по психотерапии
Что слушать про *****

Что слушать про *****
Подборка антивоенных подкастов — от ежедневных новостей до гайдов по психотерапии

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии
Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Философ Теодор Адорно — о восприятии военных преступлений, культуре и лжи в нацистской Германии

Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России
Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России «Важно не просто уехать, а что-то сделать»
Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России

Интервью художника, который хотел выразить протест против ***** так, как еще никто не делал в России
«Важно не просто уехать, а что-то сделать»

«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу
«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу
«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу

«Это позволяло не свихнуться»: как сотрудники провластных медиа саботируют их работу

В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена
В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена Почему сейчас?
В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена

В Петербурге хотят переименовать переулок Тинькова, названный в честь выдуманного предка бизнесмена
Почему сейчас?

Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться
Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться Объясняют психолог и психиатр
Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться

Почему мы злимся на близких во время ***** и как с этим бороться
Объясняют психолог и психиатр

Подпишитесь на рассылку