Как коронавирус продвинул российский театр в будущее Диджитал-перформансы, передел власти и отпуска за свой счет

Театральная индустрия переживает в пандемию основательный кризис. С одной стороны, начался прекрасный новый мир. Театры щедро делятся видеозаписями и транслируют спектакли без зрителей, зато на гигантскую онлайн-аудиторию. Независимые художники придумывают инстаграм-спектакли, AR-акции и скайп-воркшопы по танцам без касаний в таком количестве, будто только коронавируса и ждали. С другой стороны, это ад — везде гигантские дефициты бюджетов, актеров и службы отправляют в отпуска за свой счет, негосударственным площадкам нечем платить аренду.

О том, как коронавирус проявляет давние изменения в театрах и требует новых и новых, рассказывает критик и художница Ольга Тараканова.

Текст

Ольга Тараканова

Выживут мобильные

«Если отправят в скопление людей, пойдешь?» — в четверг вечером я смотрю в инстаграме прямой эфир танцхудожницы Кати Бондарь, который предваряет ее завтрашний перформанс My Body Is Your Body. С 12:00 до 18:00 вечера Катя будет выполнять все команды, которые зрители перформанса подадут в ее наушники с помощью приложения Discord, теперь знакомого не только геймерам, но и офисным работникам, переведенным на удаленку. Подруга-операторка будет снимать и транслировать все в тот же инстаграм, а вечером художница проведет прямой эфир с рассказом о том, что чувствовала во время перформанса.

«Мы все оказались в новом пространстве тел, перемещений, коммуникации <…> Я отдаю свое тело, свой телесный интерфейс в ваше пользование <…> За исправностью аватара следят также пользователи — удовлетворение базовых потребностей важно», — пишет Бондарь. Она приводит примеры команд: «спроси, нужна ли помощь соседу из 74-й квартиры твоего дома», «покорми себя», «сядь в метро и езжай до станции „Белорусская“», «танцуй», «начни говорить сама с собой о коронавирусе».

Если бы коронавируса не было, его стоило бы придумать. Давайте честно: перформанс My Body Is Your Body интереснее говорит о современности, чем большая часть того, что идет в закрытых до 10 апреля государственных театрах. Или большая часть того, что показывает национальный фестиваль-премия «Золотая маска», который в четверг наконец заявил о переносе и бросил играть спектакли для 15 членов жюри.

Впрочем, даже государственные театры вирус как будто бы буквально за день продвинул на пару сотен шагов в будущее. Это выглядело рефлекторной, мгновенной реакцией: все вдруг выдали по записи, а то и целому видеоархиву, хотя раньше так ревностно охраняли их в страхе, что обнародуй видео — и офлайн-посещаемость бесповоротно снизится.

Самые смелые даже взялись в прямом эфире транслировать спектакли без зрителей. И тут радость не в том, что теперь все-все-все получили возможность прикоснуться к высокому искусству Метрополитен-оперы (она каждый день транслирует свои лучшие оперы) или Пермского театра оперы и балета. И даже не в том, что самоизолированными вечерами можно смотреть, скажем, трансляции спектакля про жизнь без секса с Müenchner Kammerspiele и воркшопы по феминистским технологиям из Hebbel am Ufer — а это чуть ли не самые интересные площадки экспериментального театра в мире. Но еще, например, в том, что спектакль независимого алма-атинского «Артишока», камерную оперу по казахской сказке, которая едва ли доехала бы когда-то до России, посмотрели 7 тысяч человек, в том числе толпы местных художников.

Как так вышло? В Казахстане театры закрыли на пару дней раньше — и умная команда отреагировала мгновенно, до того, как поезд, битком набитый трансляциями, отъехал и все они вызывают уже только легкую усталость. То есть коронавирус еще и перераспределяет если не власть, то хотя бы видимость — в пользу мобильных и адекватных, а не грузных и неповоротливых.

Во время пандемии прекарны все

«Мы вам трансляцию, а вы нам по возможности краудфандинг — иначе не выжить» — на самом деле адекватность растет из отчаяния. Вот простая арифметика: сезон длится около десяти месяцев, карантин при лучшем раскладе продлится месяц. Потеряна примерно 20-я часть бюджета у тех, кто складывает его из государственной дотации и собственных заработков, десятая — у независимых. Добавим срывы гастролей, срывы фестивалей на ближайшие полгода — кто сейчас будет оформлять визы и вообще что-то планировать? Ситуация реально критическая. «Ущерб составит примерно около 50 миллионов рублей», — прогнозирует Кирилл Крок, директор Театра Вахтангова, вроде как самой экономически успешной площадки в Москве.

В другом комментарии Крок говорит следующее: «Как работать с персоналом и что делать, будем решать завтра-послезавтра. То ли переводить в отпуск за свой счет, то ли продолжать платить зарплату». Параллельно в Сеть утекает приказ министерства культуры: «представить информацию о введении режимов неполной занятости в связи с распространением коронавирусной инфекции». Все, кто видит документ, с первого раза читают его не так — не «представить информацию», а ввести эти самые режимы. Не так, но и между строк — потому что понятно, что информация такая есть и ее количество будет расти.

Вообще-то это называется «прекарность» (с английского «незащищенность») — когда не можешь спланировать ничего ни на 20 лет вперед, ни на две недели. Обычно прекариатом называют разнородную социальную группу из всех, у кого нет постоянной зарплаты, отпусков, больничных, пенсионных накоплений — это и сотрудники служб доставки, и университетские преподаватели на срочных договорах, это все фрилансеры, все мигранты и, да, многие художники. Но во время пандемии прекарны все. Будете планировать поездку через пару месяцев? А уверены, что завтра еще сможете выйти из дома — вдруг объявят полный карантин? Ваш легкий кашель — это точно не симптом?

И все-таки именно те, кто свое прекарное положение осознал давно, к сегодняшней ситуации оказались готовы лучше других. Во многих западных странах мгновенная мобилизация художников-фрилансеров и профсоюзных организаций, которые их давно поддерживают.

Вот британская Equity вывешивает памятку: требуйте оплачиваемого больничного; подавайте на всеобщее кредитование — это ежемесячные госвыплаты для тех, кто не может работать или получает очень мало. Вот берлинские художники сами собирают «Фонд помощи художникам с низким доходом и на фрилансе» — кто может, делится деньгами, потом их распределяют между теми, кто нуждается: «В первую очередь это бедные, малообеспеченные, без доступа к господдержке и госздравоохранению, без отпусков, возрастные, с особыми потребностями, с иммунодефицитом, черные и цветные, транс*, гендерно-неконформные, квиры, все с иждивенцами».

Вирус — не только угроза, но и катализатор

В это время Союз театральных деятелей Российской Федерации (на самом деле, один из немногих рабочих и небессмысленных профсоюзов у нас) публикует такое обращение председателя: «Я понимаю, что возникнут и финансовые сложности, и организационные, и моральные, но, я уверен, мы справимся <…> Дай бог, 10 апреля все завершится, а пока давайте не терять своего оптимизма и будем все здоровы».

К сожалению, российскую театральную индустрию коронавирус застал в момент, когда все уже, конечно, заговорили о трудовых правах и потребности объединяться, но сделать толком ничего не успели. Союз независимых театров все еще не вылезает из долгов, команды-участники едва уживаются между собой и с «Театром.doc» на новой «Площадке 8/3».

Участницы «Кариеса капитализма», спектакля как раз об экономической незащищенности в театральной индустрии, который мы выпустили в октябре 2019 года, научились собирать все новости о профсоюзах и даже высказали свои требования: сформировать прозрачные и унифицированные схемы оплаты труда для художников-фрилансеров, научиться привлекать частные инвестиции и юридических консультантов, параллельно — научиться отдыхать, брать перерывы в работе, а в пределе — требовать мира с безусловным базовым доходом, такой социалистической утопии, в которой все ежемесячно получают достойный минимум на еду и жилье. Но это идеи — дел нет.

И все же вот это вопрос не только горизонтальности и взаимопомощи, но еще и критико-утопического отношения к текущей ситуации, который формируется в российском театре в последние лет пять, — он все-таки стал почвой для мгновенной и адекватной мобилизации. Первая адекватная реакция в российской культурной сфере на пандемию коронавируса — медиапроект #RussianCultureVsCOVID19. Его по собственной инициативе запустили пять человек, которые вообще-то занимаются театром. На пятый день после старта они сотрудничают с командой «ВКонтакте» и дают комментарии ТАСС.

«Лучшее, что каждый из нас сейчас может сделать в своей сфере, — не паниковать и не отстраняться, а включиться и объединяться с другими людьми в поисках решений. Понятно, что это утопия — но ведь из безумных утопических проектов порой рождаются очень стоящие вещи», — сказала в интервью мне одна из инициаторок RCVC19 Саша Воробьева.

И правда, самый интересный эффект коронавируса — как он в момент раздвигает границы публичного воображения. Вот, например, в статье из авторитетного Technology Review Массачусетского института пишут, что на ближайшие пару лет мы входим в цикл из привычной жизни и жизни в самоизоляции — месяц так, два так. Авторов уже критикуют за неточную интерпретацию данных, но могли ли мы даже помыслить такой мир еще неделю назад?

Собственно говоря, упражнения в воображении — это как раз то, чем занимается хороший театр. И еще — проявлением невидимых, тех, у кого обычно нет в культуре голоса: ну, например, думали ли мы так много о том, как важна и как логистически устроена работа служб доставки, пока не оказались в самоизоляции? Осознавали ли так отчетливо разницу между теми, кто может позволить себе самоизоляцию, и теми, кто вынужден продолжать выходить в мир — за деньгами себе, за продуктами родственникам?

Технически мы были давно готовы к миру с коронавирусом и даже ждали его: Skype, Zoom, диджитал-перформансы. Экономически и политически — едва-едва начали готовиться, пострадаем сильно. И все-таки очевидно, что COVID-19 — не только угроза, но и катализатор.


обложка: Münchner Kammerspiele

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Ольга Цветкова готова стать главным человеком в современном танце. Вот что о ней нужно знать
Ольга Цветкова готова стать главным человеком в современном танце. Вот что о ней нужно знать «Я еду в простынке на велосипеде, а на меня, дай бог, два человека обернутся — это грусть»
Ольга Цветкова готова стать главным человеком в современном танце. Вот что о ней нужно знать

Ольга Цветкова готова стать главным человеком в современном танце. Вот что о ней нужно знать
«Я еду в простынке на велосипеде, а на меня, дай бог, два человека обернутся — это грусть»

Какие-то левые: Как в России появился новый политический театр
Какие-то левые: Как в России появился новый политический театр «Без принятия и толерантности просто невозможно работать»
Какие-то левые: Как в России появился новый политический театр

Какие-то левые: Как в России появился новый политический театр
«Без принятия и толерантности просто невозможно работать»

«Рейв № 228»: Как спектакль, на котором ищут закладки, рассказывает о наркопотреблении в России
«Рейв № 228»: Как спектакль, на котором ищут закладки, рассказывает о наркопотреблении в России Первый же показ сорвала полиция
«Рейв № 228»: Как спектакль, на котором ищут закладки, рассказывает о наркопотреблении в России

«Рейв № 228»: Как спектакль, на котором ищут закладки, рассказывает о наркопотреблении в России
Первый же показ сорвала полиция

«Они меня проклинают, я их проклинаю»: Николай Коляда — о театре и театралах
«Они меня проклинают, я их проклинаю»: Николай Коляда — о театре и театралах Автономная республика культурной индустрии, или жизнь самого известного провинциального театра России
«Они меня проклинают, я их проклинаю»: Николай Коляда — о театре и театралах

«Они меня проклинают, я их проклинаю»: Николай Коляда — о театре и театралах
Автономная республика культурной индустрии, или жизнь самого известного провинциального театра России

Тэги

Сюжет

Прочее

Новое и лучшее

Грузинский ресторан Niko на Покровке, новые коктейли в The Nest и соки Pims в парке Горького

Дача в Комарово в проекте молодого фотографа

Нерабочая неделя в Москве: куда сходить

Как начать инвестировать и не пожалеть об этом

Почему в Москве опять столько пуха?

Первая полоса

Грузинский ресторан Niko на Покровке, новые коктейли в The Nest и соки Pims в парке Горького
Грузинский ресторан Niko на Покровке, новые коктейли в The Nest и соки Pims в парке Горького
Грузинский ресторан Niko на Покровке, новые коктейли в The Nest и соки Pims в парке Горького

Грузинский ресторан Niko на Покровке, новые коктейли в The Nest и соки Pims в парке Горького

Дача в Комарово в проекте молодого фотографа
Дача в Комарово в проекте молодого фотографа 7 снимков о жизни в старом доме
Дача в Комарово в проекте молодого фотографа

Дача в Комарово в проекте молодого фотографа
7 снимков о жизни в старом доме

Нерабочая неделя в Москве: куда сходить
Нерабочая неделя в Москве: куда сходить 25 событий — от дегустации веганского вина до выставки нарядов для походов в ад
Нерабочая неделя в Москве: куда сходить

Нерабочая неделя в Москве: куда сходить
25 событий — от дегустации веганского вина до выставки нарядов для походов в ад

Как начать инвестировать и не пожалеть об этом
Как начать инвестировать и не пожалеть об этом Советуют эксперты финансового рынка
Как начать инвестировать и не пожалеть об этом

Как начать инвестировать и не пожалеть об этом
Советуют эксперты финансового рынка

Почему в Москве опять столько пуха?
Почему в Москве опять столько пуха? И надо ли паниковать, если вы аллергик
Почему в Москве опять столько пуха?

Почему в Москве опять столько пуха?
И надо ли паниковать, если вы аллергик

Матч во время ковида: Как выглядит Петербург в «третью волну»
Матч во время ковида: Как выглядит Петербург в «третью волну»
Матч во время ковида: Как выглядит Петербург в «третью волну»

Матч во время ковида: Как выглядит Петербург в «третью волну»

Болезнь молодых:
Что такое рассеянный склероз
Промо
Болезнь молодых: Что такое рассеянный склероз И как жить активной жизнью с таким диагнозом
Болезнь молодых:
Что такое рассеянный склероз
Промо

Болезнь молодых: Что такое рассеянный склероз
И как жить активной жизнью с таким диагнозом

Российские марки, у которых стоит искать свадебные платья
Российские марки, у которых стоит искать свадебные платья
Российские марки, у которых стоит искать свадебные платья

Российские марки, у которых стоит искать свадебные платья

«Жвалы»: Джей и Молчаливый Боб заботятся о мухе
«Жвалы»: Джей и Молчаливый Боб заботятся о мухе Mr. Oizo снова снимает абсурд
«Жвалы»: Джей и Молчаливый Боб заботятся о мухе

«Жвалы»: Джей и Молчаливый Боб заботятся о мухе
Mr. Oizo снова снимает абсурд

9 книг лета: Советуют сотрудники независимых книжных магазинов
9 книг лета: Советуют сотрудники независимых книжных магазинов Мистический модернизм, шведский фем-комикс и проза детской скорби
9 книг лета: Советуют сотрудники независимых книжных магазинов

9 книг лета: Советуют сотрудники независимых книжных магазинов
Мистический модернизм, шведский фем-комикс и проза детской скорби

Не только хлебная жаба: 8 простых и популярных рецептов из TikTok
Не только хлебная жаба: 8 простых и популярных рецептов из TikTok
Не только хлебная жаба: 8 простых и популярных рецептов из TikTok

Не только хлебная жаба: 8 простых и популярных рецептов из TikTok

«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии
«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии Или как Pixar обращается к неамериканскому контексту
«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии

«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии
Или как Pixar обращается к неамериканскому контексту

Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela
Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela
Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela

Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela

Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом
Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом
Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом

Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом

Нигде, кроме: «Я живу в доме Моссельпрома»

Нигде, кроме: «Я живу в доме Моссельпрома» Тучерез, о котором писал Маяковский

Нигде, кроме: «Я живу в доме Моссельпрома»

Нигде, кроме: «Я живу в доме Моссельпрома» Тучерез, о котором писал Маяковский

«Криптокатакомба»: Как устроена первая в Петербурге выставка NFT-искусства
«Криптокатакомба»: Как устроена первая в Петербурге выставка NFT-искусства «Кибер-Георгий Победоносец пронзает неонового дракона»
«Криптокатакомба»: Как устроена первая в Петербурге выставка NFT-искусства

«Криптокатакомба»: Как устроена первая в Петербурге выставка NFT-искусства
«Кибер-Георгий Победоносец пронзает неонового дракона»

Фестивали отменяют один за другим. Куда еще есть шанс попасть?

Следим за главными событиями этого лета

Фестивали отменяют один за другим. Куда еще есть шанс попасть?
Следим за главными событиями этого лета

«Жирок»: Ресторанная джентрификация Хамовников
«Жирок»: Ресторанная джентрификация Хамовников Главное гастрономическое открытие района от Георгия Трояна, Ильи Тютенкова и Феликса Цирефмана
«Жирок»: Ресторанная джентрификация Хамовников

«Жирок»: Ресторанная джентрификация Хамовников
Главное гастрономическое открытие района от Георгия Трояна, Ильи Тютенкова и Феликса Цирефмана

Москву накрыло «летним снегом»
Москву накрыло «летним снегом» Мэрия обещала избавить нас от тополиного пуха, но он снова с нами
Москву накрыло «летним снегом»

Москву накрыло «летним снегом»
Мэрия обещала избавить нас от тополиного пуха, но он снова с нами

Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне
Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне
Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне

Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне

Подпишитесь на рассылку