«Я давно в левом движении — училась в Коста-Рике и держала там вегетарианское кафе. Жила среди плантаций». Катя Антоневич заливает кипяток в кемекс. За три часа она — романтичное красное платье, русые локоны — продала всего три чашки медленного кофе. Её напарник в кооперативе «Чёрный» Варя Гурова, филолог, работала бариста в «Кофемании», и они обе мечтали о своей кофейне, где не надо выжимать бизнес-результат.

Девушкам повезло. Они встретили Артёма Темирова и его брата Павла Шуваева, которые придумали концепцию кооператива, ютящегося в книжном магазине «Циолковский». Задуматься о справедливом распределении благ братьев заставили друзья-художники и любовь к китайской философии, которую они изучали в МГУ и в Пекине. Их идея не блещет новизной: изменить мир, уменьшив влияние корпораций, стимулирующих бесконтрольное потребление и эксплуатирующих бедноту.

«Мы хотели заниматься тем, с чем человек соприкасается каждый день, и через это влиять на восприятие мира, — рассуждает Шуваев. — Кофе оказался идеальным продуктом. Им торгуют на бирже, но рынок остаётся очень непрозрачным. Его пьют каждый день, потребление растёт. При желании ценообразование может быть абсолютно ясным, как у нас». Деталь из биографии будущего социалиста: мечтал о стартапе, искал 15 млн рублей на геолокационный сервис, но идея провалилась.

Когда посетители спрашивают, почему чашка кофе в «Чёрном» стоит 131 рубль и цена не округляется, им демонстрируют расчёт цены. Здесь обозначены не только закупочные цены на кофе и воду, но и маржа кофейни — 70%. В августе «Чёрный» работал в убыток — потерял 150 000 рублей, в сентябре получил прибыль — 27 000 рублей. Не слишком много для пятерых соучредителей: по закону в кооперативе прибыль должна быть разделена между ними. «Хотим открыть полноценную кофейню и со временем довести их количество до трёх-четырёх, больше не нужно», — планирует Темиров.

Цель у кооператоров скромная — создать себе комфортные условия жизни. Работать не больше 20 часов в неделю и получать среднюю московскую зарплату, которой хватало бы на еду, книги, квартиру и путешествия. «Мы занимаемся своим любимым делом, имеем возможность читать, развиваться, заниматься другими проектами», — резюмирует Темиров и заступает на 10-часовую смену. Пока в «Чёрном» работают 60 часов в неделю.

 

 

 

Круговая порука

Опыт «Чёрного» заразителен. Cосед социалистов Иван Смекалин, владелец магазина пластинок Dig, перерегистрирует ИП в кооператив. «Мы фактически и так кооператоры. Всё решаем вместе, работаем одинаковое количество часов».

У Смекалина есть два партнёра. По закону в кооперативе должно быть минимум пять учредителей, поэтому к трём владельцам Dig присоединятся ещё двое — продавцы книг и комиксов, чей стенд разместился рядом с пластинками.

Переход в новую юридическую форму поможет Смекалину сэкономить на страховых взносах: прибыль, которую учредители кооператива делят между собой, закон рассматривает не как зарплату, а как дивиденды. Схема с участием кооперативов позволяет сэкономить от 30% до 100% налоговых и неналоговых выплат.

Учитывая, что страховые выплаты растут несколько лет подряд и для ИП и для ООО, регистрация кооператива кажется неплохой идеей. Но в отличие от учредителей ООО кооператоры лично отвечают перед кредиторами — могут буквально остаться без штанов.

Идея саморегулирующейся организации привлекает бизнесменов не только из-за экономии. Каждый работает на себя, но все делают общее дело. Уровень дохода напрямую зависит от прибыли, поэтому соблазнов прогулять работу или сачкануть не возникает. Кооператор чувствует себя хозяином и внимательнее следит за всеми процессами. Два подавляющих фактора — иерархия и зарплата — отсутствуют.

Может ли уравниловка быть продуктивной? Американский социальный психолог Дуглас МакГрегор доказывает в исследовании «Человеческая сторона предприятия», что может. МакГрегор выдвинул теорию, что для любого человека потребность работать и созидать так же естественна, как отдыхать или играть, а контроль подавляет креативность. МакГрегор считает, что если стимулировать интеллект работника, поощрять ответственность за результат, он принесёт куда больше пользы.

У этой теории имеются противники. Адепты поведенческой экономики настаивают, что индивид руководствуется своей выгодой. Отдавая меньше, желает получать больше. Таким образом, кооперация должна заканчиваться крахом. Будучи не в силах принять единое решение, партнёры ругаются из-за объёма проделанных работ и не желают делить прибыль поровну.

Эти два взгляда не очень-то конфликтуют друг с другом: редкий кооператив стимулирует интеллектуальное творчество, а желание схалявить угнетается верой в равенство и братство или неловкостью перед друзьями. Но у кооперативов другая проблема: их деятельность никто не анализирует. Социологи Карло Боргацо и Джулия Галера отмечают, что учиться кооператорам негде: «Они вынуждены копировать приёмы управления у фирм, принадлежащих инвесторам, и из-за этого не могут использовать свои ключевые преимущества».

 

Кооператив «Чёрный» . Изображение № 1.Кооператив «Чёрный»

 

Утопические грёзы

Первая в Союзе выставка частных предприятий «Стройэкспо», проходи она сейчас, была бы забита капкейками, свитшотами и косметикой ручной работы. В 1987 году ассортимент выглядел так: джинсы, видеокассеты VHS и футболки с котом Леопольдом, жмущим руку мышонку Джерри. Спрос и предложение преобразились, но не изменился предпринимательский дух: как и первые кооператоры в 1987-м, создатели уличных кафе, брендов одежды и высокотехнологичных стартапов действуют без господдержки и в малоприятном бизнес-климате.

Уже в марте 1988-го правительство спохватилось и ввело налог на личные доходы кооператоров. Работать стало не так выгодно, но уже к концу года в СССР насчитывалось более 77 000 кооперативов, и народу явился первый легальный советский миллионер. После путча возникли более удобные формы собственности, и если посмотреть ЕГРЮЛ за 1995 год, новые производственные кооперативы стали редкостью (исключением позже стали кредитные кооперативы фермеров).

Когда в 2002 году Борис Куприянов и четверо его товарищей регистрировали производственный кооператив, посмотреть на них сбежалась вся налоговая: желающих работать в такой форме тут не видели несколько лет. Соучредитель книжных магазинов «Циолковский» и «Фаланстер» исходил из того, что кооператив — не место для индивидуалистов и желающих разбогатеть.

Кинокритик Алексей Юсев, соучредитель «Фаланстера», пытается отговорить меня от интервью: «У вас сайт про то, как побольше заработать, а нам это неинтересно». Закон вторит кинокритику: цель кооператива определяется как удовлетворение личных потребностей его основателей.

Юсев уверяет, что его личные потребности все 10 лет работы в «Фаланстере» более чем удовлетворены. Он работает в лучшем, по его мнению, книжном Москвы. У него три выходных в неделю и зарплата, которой хватает на жизнь. «Никто из нас не чувствует, что работает на какого-то владельца. У нас нет хозяина, цели заработать как можно больше и штрафов. Мы компенсируем сотрудникам мелкие расходы, включая обед и сигареты, не лимитируя в суммах».

Кооператор утверждает, что дела у магазина идут лучше аналогичных книжных, ориентированных на рост чистой прибыли и входящих в большие сети. Впрочем, выручку «Фаланстера» он не раскрывает: «От такого подхода есть дивиденды и иного плана. Мы всегда стремились быть культуртрегерами, объединять сознательных людей». И правда: Борис Куприянов модернизирует библиотеки, используя опыт «Фаланстера», а его сотрудники комплектуют русские отделы европейской книжной сети Waterstones (принадлежит Александру Мамуту).

 

 

Основные отличия
ООО от кооперативов

 

  

 

Форма

                                   Признак

 

Общество с ограниченной ответственностью (ООО)

 

 

Производственный кооператив

 

 

Количество учредителей

 

 

Не более 50

 

 Не менее 5

 

Ограничения по найму

 

Нет

 

Не должно превышать 30%
от числа членов кооператива

 

 

Страховые взносы

 

Зарплата минимум одного работника рассчитывается по общей схеме 30% + НДФЛ 13%

 

50% прибыли распределяется соответственно размеру паевых взносов (НДФЛ 9%), а остальная часть — по трудовому участию или поровну между членами кооператива и наёмными работниками ПК (НДФЛ 13%)

 

 

Ограничения по управлению

 

 

Нет

 

Может управляться только членами кооператива

 

 

Минимальная ставка налога

 

 

15%

 

15%

 

Ответственность по долгам

 

Только имущество ООО

 

Имущество кооператива плюс личное имущество его членов

 

 

Юридически «Фаланстер» перестал быть кооперативом ещё в 2006 году — перед принятием поправок к Закону о кооперации. Прошёл слух, что понятие производственного кооператива исчезнет из законодательства, и «Фаланстер» перерегистрировался в АНО. Вероятно, без постоянных проблем с юридической формой книжный так и остался бы кооперативом — и по сути, и по форме.

«Спустя год активной деятельности от дел отошли более половины участников. Кто-то оказался не готов к долгой деятельности предприятия, чьё создание было овеяно утопическими грезами», — рассказывает Юсев, добавляя, что расстались они друзьями. Так поведенческая экономика победила.

 

Сельский час

Пока вальяжный Борис Акимов считает кур для завтрашнего обеда и обсуждает цены в ресторане «ЛавкаЛавка», его менее заметный бизнес-партнёр Александр Михайлов объясняет, зачем зарегистрировал кооператив и пригласил туда 20 лучших фермеров-поставщиков.

Михайлов собирается работать по схеме, прописанной в законе о кредитных кооперациях от 2009 года. У «Лавки» 25 000 подписчиков в фейсбуке. Создавая закрытую самоуправляемую организацию, Михайлов мечтает, что её члены будут взаимодействовать и выручать товарищей-пайщиков. Например, если фермеру нужен коровник, члены кооператива скинутся и построят его в обмен на молоко по льготной цене. Хороший врач сможет расплачиваться с фермерами услугами.

Расчёт «Лавки» в том, что объединяя разобщённых фермеров в одно юрлицо, можно решить проблемы с сертификацией продуктов и проверками. Пока каждый фермер выкручивается сам: даёт взятки, договаривается с окрестными производствами, платит за лицензии. Это дорого обходится производителям продуктов и сказывается на их конечной цене.

Ещё одна выгода для фермеров: вместе они могут построить один большой перерабатывающий завод по новейшим стандартам и пользоваться его мощностями. Так поступили, к примеру, сельхозкооперативы в Греции.

 

Культурные коды

Оборванцы от 7 до 12 лет резвятся среди запустенья. Перемахивают через ржавые ворота, носятся по лестницам огромного заброшенного завода, звенят битыми стёклами. Невидимый диктор сообщает: «Добро пожаловать в город-призрак. Это Аргентина, но такой пейзаж можно увидеть где угодно».

Так начинается документальный фильм «Захват» 2004 года о рабочих завода Forja Auto. Они выгнали с почти погибшего предприятия владельцев и сделали из него успешный самоуправляемый кооператив.

Этот фильм бывший депутат Архангельского горсовета Виктор Воробьёв посмотрел в тюрьме. Он сидел шесть лет за получение взятки. «На меня повесили то, с чем я хотел бороться, но я не обижаюсь. У меня в голове многое прояснилось». Воробьёв приехал в Москву в начале 2013 года и открыл хостел TimeHome на Садовом.

 

Пятикомнатная квартира, переделанная под гостиницу, уже через полгода работы начала приносить прибыль. Воробьёв очень доволен: значит, можно начинать эксперимент, придуманный на зоне, — строить саморегулируемую организацию и доказывать её эффективность.

 

Кооператив Dig. Изображение № 2.Кооператив Dig

   

 

Воробьёв старше Темирова из «Чёрного» лет на 20, но использует ту же риторику: обществу нужно показать варианты и альтернативы. Все слепо верят в невидимую руку рынка и считают, что развитие и успех — это заработать больше денег и сделать самую большую в мире розничную сеть. Для кооперативщиков успех — занимаясь любимым делом, способствовать справедливому распределению благ.

В соучредители хостела войдут три администратора, управляющий и сам Воробьёв. Пока он полагается на старых знакомых: двое едут из Архангельска, ещё двое поработали в хостеле полгода и прониклись идеей кооператива. Выручка TimeHome уже составляет 500 000 рублей в месяц, 300 000 уходит на текущие расходы, включая аренду, а прибыль делится между участниками кооператива.

«Если бы я делал обычный хостел, я положил бы им зарплату по рынку — 120 000 рублей на всех. 80 000 оказались бы в моём кармане», — так Воробьёв объяснял выгоду будущим пайщикам. Воробьёв намерен открыть ещё два хостела по той же схеме, но уже с привлечением инвестора.

Что объединяет его и других персонажей-кооператоров?

Во-первых, их фирмы — отчасти продукт моды на социализм. Во-вторых, они нашли удобный способ не горбатиться на дядю. Плюс к этому исследования доказывают, что кооперативы могут быть эффективнее традиционных компаний.

Небезнадёжность предприятий на кооперативных основах подтверждают истории финской Valio, датской Arla Foods, австрийского банка Raiffeisen, израильской транспортной компании Egged. Кризис 2008 года подтолкнул миллионы людей вступать в кооперативы, скидываясь на начало бизнеса.

В России есть свои особенности, из-за которых кооператорство становится привлекательной идеей. Как пишет в книге «Русский характер» социолог Ксения Касьянова, у нас сформировалась такая культура, что «добиваться личных успехов — это не проблема, самое привлекательное — поработать с пользой для других и без личной выгоды».

Главное — быть честным с собой: кооперативы — не про инновации и выдающиеся компании. Имея амбиции сделать что-то великое, лучше не связываться со схемой, где четверо партнёров могут затормозить или отменить решение. Зато можно продавать чашку кофе в час и не париться.

 

Иллюстрации и инфографика: Наталья Осипова, источники: Росстат, Программа развития сельхозкооперативов до 2020 года, ФНС, International cooperative alliance

Фотографии: Тимур Аникеев

Благодарим за юридическую консультацию и помощь в составлении таблиц Светлану Малахову, I Love IP