Неизвестный горожанин — типичный москвич лет тридцати. На протяжении 2012–2013 годов он каждую неделю писал для The Village о тех вещах, которые его волновали, а после уехал из столицы. Этой осенью горожанин вернулся — чтобы уловить дух 2015 года. Сегодня он подводит итоги своей истории в последней колонке.

 Когда мне было шесть, мы с мамой ехали в поезде в Берлин. Ей предложили поехать на стажировку в немецкий институт, и мы уезжали на год в небольшой город Кёльн, известный своим собором и, пожалуй, больше ничем. В этом возрасте всё воспринимается по-другому — время, отношения, — и мы уезжали навсегда. В Москве было напряжённо. Было понятно — что-то вот-вот случится: страна менялась очень быстро, старый мир переставал существовать, контуры нового были неясны.

Меня это тогда не очень волновало — меня волновало, что мой маленький мир, состоящий из двора и маленького круга друзей, дерьмового детского сада и телевизора «Шилялис», вдруг перестал существовать. Наш поезд был первым, который проехал через всю Германию, из Восточной в Западную. В нём было много пассажиров, которые впервые ехали на встречу со своими родственниками. Одна дама очень долго рассказывала о том, что впервые за много лет она так много разговаривает с людьми обо всём: сломалась стена молчания, и теперь они обсуждают всё на свете, сверяются, пытаются создать новую систему координат своих отношений.

Когда мы вернулись, в моей школе появились невероятные, удивительные учителя: Сергей Зиновьевич, Гия, Лена, Оксана, Эрнест Иосифович, Сергей Иванович — всех не перечислишь. Они объяснили мне множество важных вещей в жизни, но по сути научили меня одному: разговаривать честно и искренне про самое важное, обсуждать, искать пути решения, верить друг другу. Они дали мне систему координат, которая не менялась ещё двадцать лет: что хорошо и что плохо, что такое честно, а что нет, что важно, а что сиюминутно и на что даже не стоит обращать внимания.

Потом я перешёл работать в журнал, самый крутой журнал на свете, где каждый человек был звездой, профессионалом своего дела. Наглые, дерзкие, весёлые, заносчивые и бесконечно прекрасные. Каждая секунда с ними, каждый текст, каждая редколлегия и любая поездка — всё это живёт во мне и не даёт исчезнуть, как бы плохи ни были дела.

Потом была новая работа и новые учителя. Лёша — человек, которому я писал в пять утра сообщения, после которых он плакал и просил меня никогда так больше не делать, человек, который научил меня превращать фантазии в реальность, браться за самые сложные проекты, подарил счастье реализации самых смелых идей.

На протяжении всей жизни у меня были учителя — те, кто в нужный момент мог сказать: «Вот это, дружок, лажа, вот тут ты не прав». И мы всегда говорили о самом важном — честно, в лицо и всю правду. Между нами никогда не оставалось недосказанности.

Страна менялась, большая огромная туча медленно ползла, все искали выходы в меняющемся мире. Работать с госструктурами или нет, уходить ли с работ, уезжать или оставаться, писать неправду или швырять партбилет на стол и уходить с гордо поднятой головой.

Потом было ощущение, что всё можно поменять, если просто делать своё дело. Строить парки, писать колонки, работать в компаниях, реализовывать проекты. Разговаривать с людьми. Было ощущение, что вот сейчас появятся таблички на домах — и заживём, красиво и увлекательно, как настоящая Европа, такая, как мои родители её себе представляли, — где все за всё хорошее и против всего плохого.

Мы плыли куда-то, погода портилась, мы плыли, погода портилась, а мы плыли, не зная куда и зачем. Постепенно поле сужалось, горизонты переставали быть бескрайними, а у наших больших кораблей отваливались мачты, паруса, вёсла. Всё это было не смертельно, но просто сначала всё происходило по чуть-чуть, а теперь кажется, что ты на картине, от которой постепенно отрезают кусочки и смотрят, как ты будешь танцевать в условиях сужающегося пространства.

Сейчас я думаю, что, конечно, мы сами виноваты. Выпустив всю энергию и создав фанерный мир потребительского счастья, мы не занимались тем, что было по-настоящему важно: созданием общественных институтов, систем взаимопомощи, структур, не боролись там, где нужно было, всегда искали компромисс между собственным комфортом и окружающим миром. Впереди нас всегда были учителя, которые знали, куда мы идём, а мы просто шли за ними, верили и делали своё дело.

Теперь мне 30 лет. И сегодня я посмотрел на свою жизнь и понял, что у меня больше нет учителей. Сегодня я сам себе хозяин и сам отвечаю за всё, что будет уже завтра. Сегодня мы стали теми, за кем шли ещё десять лет назад. Взрослые потеряли свою сакральную значимость, перестали быть для нас символами, но остались моральными ориентирами, от которых, однако, уже не зависит всё, что мы будем делать дальше.

Хочется, достигнув дна, легко оттолкнуться и вернуться к тому, чтобы создавать новый мир, пробовать сделать его лучше и разговаривать своим, настоящим голосом.

Несколько лет в этой колонке я разбирался с собой, со своими друзьями, с тем валом хаоса, который происходит внутри и вовне, пытался понять, что я и кто я, где мы и что делаем. Экономисты уже который год говорят, что мы достигли дна. Так вот, мне кажется, что сейчас мы его действительно достигли — переругавшись друг с другом, закрывшись от мира, превратившись в странную страну XVI века на мировой карте современности, забыв о том, что хорошо и что плохо. Теперь наша жизнь состоит из полутонов и оттенков серого; мы, кажется, наконец приплыли к той границе, за которой пустота, мрак и бессмыслица. И больше нет никаких взрослых, больше нет китов, которые позовут нас за собой и скажут, что делать.

Теперь это наш мир — мир, в котором мы занимаем важные посты, решаем проблемы, растим детей, формируем повестки и генерируем смыслы, и только от нас зависит, каким он будет. Я думаю, что неизвестному горожанину больше нечего сказать сегодня: мне больше не хочется быть безымянным и пытаться уловить дух этого времени и проговаривать то, что кажется важным именно сейчас. Хочется, достигнув дна, легко оттолкнуться и вернуться к тому, чтобы создавать новый мир, пробовать сделать его лучше и разговаривать своим, настоящим голосом.

Этот сезон не был посвящён байкам и приключениям: в этот раз мне было важно проговорить свои ощущения от сегодняшнего дня, от того, что с нами происходит. И теперь пора начинать жить таким, какой я есть, парнем около 30, с квартирой в Москве, вредными привычками, идеальной матерью, факапами, сложными отношениями и серией удивительных приключений. Сезон закрыт, Элвис покинул здание, титры.

Я знаю, что мы будем видеться с вами в этом удивительном городе, встречаться, разговаривать, рассказывать смешные истории. И круто, что у нас была возможность встречаться тут раз в неделю — с перебоями и исчезновениями.

Я благодарю всех, кто был причастен к этому: Олю, Игоря, Лёшу, Сашу с его невероятными иллюстрациями, Юру и многих других. Это было невероятное приключение, просто отвал башки. И, конечно, всех, кто выливал ушаты говна, ругался, плевался, ссал в уши и знал всё лучше всех: вы не представляете, каким удовольствием было все эти годы читать ваши комментарии. Мало что даёт такой огромный пинок под жопу, как это.

Я всегда думал, чем закончится эта колонка, поэтому, пользуясь случаем, я просто передам привет всем, кого люблю.

Маша, Наташа, Саша, Лена, Коля, Надя, Антон и Кирилл, Филипп и Маша, Лера, Катя, Вера и Даша, Соня, Соня, Соня и Соня, Эля и Мириам, Ксюша и Полина, Аня, Маня и Яна, Миша, Яша и Ирина Владимировна, Николай и Лиля, Вася и Лейсан, Гала и Алиса, Фёдор и Дарья, Илья и Юра, Марат и Олег, Петя, Юля и Ира, Настя, Марианна, Мариам и Катрин, Ваня, София и Ева, Алина и Майя, Никита, Ярослав и Слава, Денис, Дима, Федя и Евгений, Инна, Пабло, Сероб, Катя, Нигина и Михаил, Надя и Роман, Андрей и ещё раз Кирилл, Дима и Катя, Инга, Боря, Колян, Алёна, Игорь, Максим, тысячи людей — все те, про кого я написал больше сорока колонок, каждое слово в которых было правдой и происходило на самом деле. Для меня невероятная честь жить с вами в одно время, которое постепенно становится нашим временем, по которому через много лет о нас будут судить.

До новых встреч.

   

ИЛЛЮСТРАЦИЯ: Даша Чертанова