Уже больше месяца в Петербурге обсуждают предстоящую реконструкцию Русского музея. Вчера генеральный директор музея Владимир Гусев впервые подробно прокомментировал предстоящие планы и фактически подтвердил ранее озвученную информацию: «Концепцией проекта предусматриваются работы по перекрытию внутренних дворов-колодцев здания Михайловского дворца. Русский музей получит примерно 1,5 тысячи квадратных метров полезной площади. Будет значительно улучшена и расширена входная и вестибюльная зона, оборудован пандус, а также установлены три лифта, что сделает Русский музей доступным для людей с ограниченными возможностями». Гусев также отметил, что появится просторный конференц-зал на 90 мест, увеличится площадь реставрационных мастерских. При этом по плану, вопреки опасениям, полностью музей на период реконструкции закрывать не будут: закроют главный вход и первый этаж, остальные этажи продолжат работу.

Главная интрига остаётся прежней: найдутся ли деньги. Будущее проекта зависит от позиции Всемирного банка, который так и не принял решение о финансировании. Определиться банк должен до конца марта. Если решение будет положительным, а правительство со своей стороны подтвердит государственные инвестиции в реконструкцию (всего она должна обойтись в 30 миллионов долларов), перемещение фондов из Михайловского дворца может начаться уже в 2016 году, а сами работы продлятся два года. 

Успокоить публику Гусеву всё равно не удалось, а вопросов осталось больше, чем ответов. В результате недовольны все: автор проекта реконструкции Михаил Филиппов заявляет, что его оригинальные идеи исказили, градозащитники считают, что классический памятник архитектуры под угрозой, активная аудитория мечтает, чтобы денег на реконструкцию не нашлось.

По просьбе The Village архитектурный журналист Мария Элькина разложила по полочкам все детали и обстоятельства истории с возможной реконструкцией Русского музея и ответила на главные вопросы, с ней связанные. 

Что будет с Русским музеем: 8 главных вопросов и ответов. Изображение № 1.

Текст

Мария Элькина, архитектурный журналист

 

Почему именно сейчас решили заняться реконструкцией Михайловского дворца?

Идея реконструкции главного здания главного национального музея России вынашивается без малого пятнадцать лет. Ещё в 2002 году Михаил Филиппов предложил создать новые помещения в нынешних дворах и переоборудовать чердаки. К планам вернулись в 2013-году в связи с тем, что Всемирный банк был готов частично их финансировать наряду с реконструкцией здания Мариинского театра. На фоне девальвации рубля проекты в России стали интереснее, и переговоры относительно Русского музея пошли более интенсивно. На момент написания этой статьи окончательного решения относительно финансирования проекта не принято. Но и никаких объективных обстоятельств, объясняющих необходимость перестройки Михайловского дворца, за последние годы не возникло.

Что будет с Русским музеем: 8 главных вопросов и ответов. Изображение № 2.

Что представлял из себя проект Михаила Филиппова?

Филиппов предложил увеличить площади Русского музея за счёт атриумов и чердаков. В отличие от привычного подхода, когда под стеклянным фонарём делают открытое пространство, архитектор предложил разделить его на этажи. С одной стороны, так музей получит больше квадратных метров, но нагрузка на старые стены становится гораздо больше, а заодно усложняется навигация.

Стилистически проект ближе всего к эстетике даже не 1990-х, а 1980-х годов. Филиппов, с одной стороны, пытается идти по пути технологического вмешательства в ампирную архитектуру, делать стеклянные перекрытия и панорамные лифты. С другой — он старается добавить собственную вольную интерпретацию архитектурной классики, вроде деревянных балок, опирающихся на дорические колонны. В особняке на Рублёвке нечто подобное смотрелось бы эффектно, но в Русском музее едва ли уместно.

Что будет с Русским музеем: 8 главных вопросов и ответов. Изображение № 3.

В чём заключается текущий проект реконструкции?

Обновлённый проект выполнен штатными архитекторами Русского музея на основе предложений Михаила Филиппова.

Анализ историко-культурной экспертизы проекта показывает, что он предусматривает застройку дворов: там планируются этажи и помещения. Во дворах, в соответствии с проектом, должны появиться монолитные перекрытия: в первом дворе четыре перекрытия, во втором — три. Кроме того, согласно проекту, много оконных проёмов преобразуется в дверные: в соответствии с актом экспертизы, в первом дворе насчитывается восемь дверных проёмов, включая уже существующие; во втором дворе — 14, включая уже существующие.

Романтический ореол в интерьерах совершенно исчез, вместо него появились более утилитарные решения. В них очевидно стремление визуально приблизить помещения к остальным выставочным залам, однако получается довольно неуклюже.

Зачем вообще старые музеи перестраивают?

Кажется, что музей — как раз то место, где могло бы веками ничего не меняться, он ведь существует для того, чтобы хранить памятники прошлого. В действительности всё гораздо сложнее. Уровень комфорта, который кажется нам совершенно необходимым сегодня, сто лет назад был труднопредставим, а сто пятьдесят — совершенно недостижим. То же самое и с музеями. Сейчас хранение и демонстрация экспонатов — высокотехнологичный процесс, где учитываются сотни нюансов, включая освещение, окраску стен, температуру, влажность и так далее. К тому же и прошлый век, и нынешний были временем интенсивной урбанизации и демократизации, а это значит, что количество посетителей выросло в сотни раз, они превратились, помимо всего прочего, в массовый аттракцион. Большинство современных музейных реконструкций преследовали как раз эти две цели — с одной стороны, улучшить условия хранения экспонатов, с другой — сделать экспозиции более удобными для посетителей.

Ни одной из этих проблем у Русского музея на самом деле нет, так что на данном этапе вполне можно было бы обойтись вовсе без перестройки. 

В чём опасность реконструкции и как её избежать?

Всякая реконструкция грозит нарушить первоначальный облик здания. Любые новые элементы, даже если они имеют строго функциональное назначение, оказываются вторжением в историческую постройку. Все удачные случаи разрешения этой дилеммы так или иначе сводятся к тому, что для осуществления перестройки приглашают известного и очень опытного архитектора. Подходы при этом могут быть полярные. Скажем, купол Нормана Фостера над Британским музеем эстетически нейтрален, его лёгкость оказывается в разительном контрасте с солидной постройкой середины позапрошлого века. Дэвид Чипперфилд, восстанавливая Новый музей в Берлине, наоборот, прошёл по тонкой грани: его достройка недостающих частей отличается от сохранных фрагментов здания скупостью деталей, а в материалах и пропорциях он остаётся консервативен. Однако и в том и в другом случае одновременно со сложнейшей технической задачей решается и художественная, создаётся ещё один образ музея, так, чтобы старая и современная части находились в естественном диалоге.

В случае с Михайловским дворцом у проекта фактически нет автора, эстетическое решение окажется в большой степени случайным. Принимая во внимание в целом не слишком высокое качество строительных работ в современном Петербурге, можно предположить, что и технически уровень работы с деталями будет ниже того, которого требует здание Карла Росси.

Что стало с другими памятниками, за реконструкцию которых взялся Русский музей?

Русский музей полностью реконструировал здание Михайловского (Инженерного) замка, превратив его из офисного помещения в музей. Идея перестройки заключалась в том, чтобы восстановить атмосферу дворца Павла I — даже снова частично вырыли ров, закопанный при Александре I. Результат получился не очень убедительным: ощущения аутентичности нет, а функция здания как музейного пространства до сих пор мало кому понятна. Сейчас, правда, там собираются выставлять графику, что, возможно, задаст некий тон этому довольно большому филиалу Русского музея.

Более разительной неудачей оказались работы в Летнем саду. Попытка возвращения его к состоянию XVIII века привела к тому, что любимый многими поколениями петербуржцев зелёный оазис, ещё хранивший черты пушкинского времени, превратился в вульгарный аттракцион для туристов.

Что будет с Русским музеем: 8 главных вопросов и ответов. Изображение № 4.

Что теперь будет с Михайловским дворцом?

Проект реконструкции утверждён, однако окончательное решение о его финансировании пока не принято. От него, видимо, и будет зависеть судьба здания Росси. Закрывать на время строительных работ, если они всё же состоятся, здание будут лишь частично. При текущем положении дел в экономике есть шанс, что реконструкция затянется на годы. В случае удачи реальный выигрыш с точки зрения удобства для посетителей будет минимальный, а вторжение в архитектуру будет, несомненно, резать внимательный глаз. Впрочем, возможно, финансирования всё же не будет — тогда и обсуждать нечего. Окончательное решение, скорее всего, будет озвучено в июне.

Как было бы правильно поступить?

Деньги Всемирного банка, как и средства из федерального бюджета, можно было бы потратить на более очевидные нужды. Например, в крайне плачевном состоянии находится здание Конюшенного ведомства. Правильное решение, вероятно, заключалось бы в том, чтобы передать его Русскому музею или Эрмитажу и реконструировать за счёт средств, выделенных Всемирным банком.

   

Фотографии: обложка — Anton_Ivanov / Shutterstock.com, 1, 2 — Мастерская Михаила Филиппова, 3 — Евгений Со / «Википедия»