Петербургские власти еще в мае запустили проект «Краски Петроградской стороны» — на брандмауэры наносят росписи: изображения деревьев, небес, спящего медведя. Всего в работе — шесть стен в Петроградском районе. Три из них уже расписали. По шестому адресу — брандмауэру доходного дома на улице Ленина, 53 — до 21 августа проходит голосование на новом портале «Голос Петроградки».

Голосование — эскиз «Корабль» против эскиза «Лизетта» (лошадь Петра I) — стартовало 2 августа. Районная администрация объявила о нем на фейсбуке — и получила волну разгневанных комментариев и репостов. Кому-то не понравились оба эскиза, других возмутило отсутствие конкурсных процедур, третьи потребовали оставить брандмауэры в покое и не рисовать на них ничего (а деньги вложить, например, в восстановление Мефистофеля на доме Лишневского или расселение коммуналок).

Ситуация со стрит-артом на Петроградской стороне — антитеза сложившейся в Петербурге практики, когда росписи и граффити отстаивают от чиновников горожане (а не наоборот). Как правило, сотрудники коммунальных служб рады закрасить произведения уличных художников — будь то портрет Цоя на Рубинштейна или изображение Ильи Сегаловича от группы HoodGraff.

The Village рассказывает, как богатый на архитектуру модерна район за 10 лет стал галереей паблик-арта, но потом что-то пошло не так. Мы также поговорили со специалистами Института исследования стрит-арта о том, нужно ли, в принципе, украшать обнаженные брандмауэры и кто должен принимать решения о содержании рисунков.

Фотографии

Виктор Юльев

Адреса новых росписей на брандмауэрах Петроградской стороны

ул. Подковырова, 8 — «Деревья»

ул. Большая Зеленина, 16 — «Небеса»

ул. Рыбацкая, 12 — Пр-т. Малый П. С., 33 — «Петербург»

ул. Большая Пушкарская, 32, корп. 2 – «Дерево жизни»

ул. Ленина, 17 — «Спит медведь»

ул. Ленина, 53 — идет голосование (либо «Корабль», либо «Лизетта»)

Пионерская ул., 13. Сграффито «Михаил Пыляев» (серия «Обитатели Петербургской стороны»)
Пионерская ул., 13. Сграффито «Михаил Пыляев» (серия «Обитатели Петербургской стороны»)

Кто рисует на Петроградской стороне

Все шесть новых росписей (существующих и планирующихся) — работы ООО «33 плюс 1». Это арт-сообщество, основанное владивостокским художником Павлом Шугуровым — The Village несколько лет назад брал у него интервью.

На Петроградской стороне почти за десять лет появилось около десятка работ «33 плюс 1»: от камерных сграффито с писателем Михаилом Пыляевым до официозного «Ангела Победы» (весь список можно посмотреть тут). Ранее Павел рассказывал The Village историю появления последней росписи на Малом проспекте П. С.: тогда художники прислали на муниципальный конкурс десяток эскизов — в том числе, «зная вкус организаторов, заведомо проходные, такие как „Ангел“». Проходной вариант победил.

По поводу нового проекта —  кораблика и Лизетты, — Павел сообщил The Village: «Я слышал о питерской движухе, но в детали не вникал». Получить комментарий координатора проектов «33 плюс 1» в Петербурге Кирилла Межевалова на момент публикации не удалось: он сослался на отсутствие времени, а затем перестал отвечать на звонки нашего корреспондента.

Ул. Большая Пушкарская, 32, к.2. Роспись «Дерево жизни»
Пионерская ул., 12. Сграффито «Старик с бревном» (серия «Обитатели Петербургской стороны»)

Павел Шугуров

художник, создатель арт-сообщества «33 плюс 1»

«Я знаю, что у жителей, чьи окна „упираются“ в глухой фасад, есть большой запрос на его художественное оформление. За почти 15 лет работы в разных городах я сталкивался в подавляющем большинстве случаев с позитивной реакцией, в том числе на Петроградской стороне (под каждый проектом на нашем сайте есть обзор СМИ и соцсетей).

Причина сегодняшнего негатива, как мне кажется, в невнятной позиции администрации и „сырых“ эскизах, которые, на мой взгляд, имеют мало связи с местом. Но это не значит, что вопрос надо закрыть — проблема существует, есть разные мнения и доводы.

Я давно жду от Петербурга и Москвы нормальной дискуссии о художественном оформлении, дизайн-коде, духе города. Но, к сожалению, на протяжении уже десятилетия такой разговор не складывается, сплошной популизм то в одну сторону, то в другую».

Ул. Ленина, 17. На брандмауэере планируют сделать роспись «Спит медведь».
Малый проспект Петроградской стороны, 1б. Роспись «Ангел Победы»

Как все организовано

Движение «Красивый Петербург» в своем паблике во «ВКонтакте» организовало альтернативное официальному голосование по росписи на Ленина, 53 — добавив к кораблику и Лизетте третий вариант: «При безальтернативном выборе из двух противоположных сущностей обе будут являть собой исключительную ерунду». На данный момент этот вариант побеждает с небольшим отрывом от «Корабля». Лизетта же, похоже, нравится мало кому.

В «Красивом Петербурге» со ссылкой на свой источник сообщают, что роспись одного брандмауэра стоила 5 миллионов рублей, причем деньги выделили из муниципального бюджета. Нам не удалось найти соответствующие лоты на сайте госзакупок, а в пресс-службе администрации Петроградского района эту информацию и вовсе опровергли. В комментарии «Фонтанке» представитель пресс-службы рассказал, что работы проведут «на спонсорские деньги неких строительных компаний, которые пожелали таким образом „украсить район“». Причем жители домов по шести адресам сами обращались в муниципальные советы «с просьбами как-то облагородить вид брандмауэров». «Муниципальные советы уже вышли на нас, а мы сделали голосовалку и выбрали фирму, которая уже здесь делает росписи, ее знали давно», — отметили в районной администрации.

В пресс-службе в течение недели не смогли ответить на запрос корреспондента The Village (в том числе о стоимости росписей), сославшись на болезнь главы районной администрации и предложив перенести публикацию на 18 августа, а затем сообщили, что на все вопросы журналистов глава ответит на брифинге 21 августа.

Зато на наш запрос ответили в комитете по градостроительству и архитектуре (КГА). Там рассказали, что к ним не поступали обращения по согласованию росписей. Более того, на данный момент в Петроградском районе вообще нет согласованных проектов росписей фасадов.

Все шесть адресов, фигурирующих в программе «Краски Петроградской стороны», — дореволюционные здания, в основном доходные дома. Типичные для этого района, который в самом начале XX века буквально за 15 лет из дачной периферии превратился в поражающее воображение собрание архитектуры модерна. Все шесть домов не являются памятниками, но их роспись, по закону, все равно необходимо согласовать. Однако, судя по тому, что нам сообщили в пресс-службе КГА, это в принципе невозможно. Скорее всего, все ограничится предупреждением комитета — о том, как устроены согласования городских граффити, читайте в нашем подробном материале «Кто зарабатывает на легальных граффити в Петербурге».

Ул. Красного Курсанта, 8. Роспись «200 лет победы над Наполеоном»
Ул. Красного Курсанта, 8. Сграффито «Кремповский любит цифру 7» (серия «Обитатели Петербургской стороны»)

Пресс-служба комитета по градостроительству и архитектуре

«Реализация инициатив по размещению росписей на брандмауэрах в Санкт-Петербурге возможна только на зданиях, не являющихся объектами культурного наследия, не просматривающихся с открытых городских пространств, в пределах исторически сложившихся центральных районов для брандмауэров неисторических (построенных после 1917 года) зданий внутриквартальной застройки, в периферийных районах города — на неисторических (построенных после 1957 года) зданиях и зданиях вне зон охраны, при условии получения согласования в порядке, определенном действующим законодательством».

За Лизетту и против

«Краски Петроградской стороны» вызвали неоднозначную реакцию у горожан и жителей района. Против того, чтобы «уродовали» брандмауэры, выступил историк и журналист Лев Лурье. Согласен с ним и художник Александр Флоренский. А, например, сооснователь Института исследования стрит-арта Михаил Астахов уверен, что проблема в отсутствии альтернатив: сам по себе стрит-арт на брандмауерах — лишь на пользу району.

Александр Флоренский

художник, один из основателей арт-группы «Митьки»

«Раскрашивать брандмауэры — отвратительная привычка что в Европе, что в Америке, что в России. Хамская, извращающая архитектуру, прекрасную в ее простоте. Все равно что рисовать на чужих картинах или скульптурах. Ни разу не видел хорошего образца ни в одной стране — только китч. И в Петербурге особенно мерзко это все видеть. Совсем не идет это ему. Отвратительные росписи не украсят даже спальные районы, а портить старый город — просто преступление. Поэтому не надо никаких картин на брандмауэрах, будь это даже гениальные Шагал, Матисс или Леже — и они бы испортили Петербург своим вторжением. Мораль проста: брандмауэры не надо раскрашивать вообще, а те, что уже успели испортить, — закрасить».

Ул. Большая Зеленина, 16. Роспись «Небеса»
Ул. Рыбацкая, 12. Здесь планируют роспись «Петербург»

Михаил Астахов

куратор образовательных программ Института исследования стрит-арта

«„Любой покупатель может иметь автомобиль, выкрашенный в любой цвет, какой ему хочется, при условии, что это черный“, — остроумная фраза отца конвейера Генри Форда часто используется маркетологами, чтобы показать тупиковость безальтернативного предложения в конкурентной среде. Вот уж не думал, что когда-нибудь мне удастся применить эту сентенцию в дорогом для меня мире современного уличного искусства. Причем по радостному поводу — роспись брандмауэров на домах так называемого „старого фонда“, за что сам я вот уже много лет борюсь с административным Голиафом, но пока безуспешно. То, что это удалось сделать хотя бы в одном историческом районе нашего города, меня вдохновляет.

Удивляет нешуточная интеллектуальная баталия: известный стрит-арт-коллектив „33+1“, впервые заявивший о себе как раз на Петроградской стороне (работа „Летающие скейтеры“ на ул. Введенского была сделана в 2008 году), против петроградской интеллигенции. Первые предлагают району варианты росписей очередного петроградского брандмауэра на выбор либо в неопримитивистском прочтении адмиралтейского кораблика, либо в виде знаменитой спасительнице Петра I — лошади Лизетты (в том же наивистском стиле), известной нам по слегка кривоватому творению таксидермиста XVIII века, доступному для обозрения в Зоологическим музее. Вторые категорически отказываются от этого предложения, еле сдерживая себя от вывода дискуссии на уровень противостояния Петербург vs Владивосток.

С моим мнением все довольно ясно. Я сокуратор одной из работ Павла Шугурова: имеются в виду „Столбы“, выполненные „33+1“ в рамках первой публичной выставки Музея стрит-арта CasusPacis в 2014 году и ставшие одной из лучших сайт-специфичных (site-specific) художественных работ, которые мне доводилось видеть. То есть мне творчество „33+1“ в целом, конечно, нравится. Не все из того, что они сделали в том числе в Петербурге, но конкретно эти две работы (эскизы росписи на улице Ленина, 53. — Прим. ред.) — да. Я нахожу их стилистически выдержанными, контекстуально продуманными и подчеркивающими атмосферу места.

Но если бы мне постоянно предлагали на выбор эскизы одного и того же „поставщика художественных услуг“, не давая никаких других альтернатив, я бы в конце концов, наверное, тоже взбунтовался. Потому что за такой настойчивостью администрации не разглядел бы уже никаких художественных изысков и никаких иных цветов, кроме фордовского черного.

Поэтому я бы предложил администрации Петроградского района (если уж им удалось победить петербургскую бюрократическую и колористическую инертность) расширить конкурентную среду и в следующий раз выставлять на суд жителей не два стилистически одинаковых эскиза одного и того же художественного коллектива, а хотя бы два-три совершенно разных творческих решения, пусть даже и созданных в рамках единого задания. Как показывает опыт, даже заказные работы могут быть творчески свободными и украсить любой район современного города — как спальный, так и исторический».

Пионерская ул., 12. Сграффито «Старик с бревном» (серия «Обитатели Петербургской стороны»)

Как надо

Альбина Мотор

креативный продюсер, куратор городских программ Института исследования стрит-арта

«Для начала разговора о легальном и нелегальном искусстве в общественном пространстве хорошо бы договориться о терминологии. Оба явления могут представлять из себя что угодно: скульптуры, перформансы, муралы. В случае с традиционно нелегальными граффити и стрит-артом авторы художественных интервенций не нуждаются в чьих бы то ни было разрешениях. Санкционированные же работы художников на улице, возможно, правильнее отнести к паблик-арту: общепринято под этим термином понимать искусство в городской среде, обычно созданное с разрешения и во взаимодействии с городскими властями и коммерческими компаниями. Паблик-арт может появляться по инициативе автора, по заказу жителей района, департаментов мэрии (как правило, это городская скульптура) или каких-то организаций (например, когда девелоперы хотят украсить жилой комплекс).

Единого рецепта нет, все зависит от контекста. В идеальном мире все должно быть либо максимально свободным от разрешений, либо одобрено всеми. Но это утопия. В любом случае важна прозрачность механизмов и четкая, всем понятная процедура согласований и реализации подобных проектов, чего ни в Петербурге, ни в Москве сейчас нет.

Я считаю, что, во-первых, надо понять необходимость паблик-арта в конкретно взятом месте, насколько действительно это место нуждается во вторжении чего-то нового. На мой взгляд, во дворах-колодцах качественно сделанные муралы могут быть вполне уместны — при условии деликатного обращения художника со средой и ее контекстом. Но большая часть петербургской исторической архитектуры нуждается скорее в качественном ремонте, нежели в росписях брандмауэров.

Во-вторых, если появляется желание сделать что-то легальное и заметное в обжитом пространстве, в месте с историей, нужно обсуждать это не только с администрацией района, но и с экспертами (архитекторами, историками, урбанистами), и с жителями. Есть разные способы это сделать: например, бриф составляется с участием местных жителей, а экспертный совет проводит кастинг художников и выбирает шорт-лист эскизов. При этом процедура должна быть максимально прозрачной.

В своей практике я сталкивалась с тем, как это работает в Финляндии. Я делала заказной мурал для Центра современного искусства в городе Порвоо. Заказчик организовал экспертный совет, в который входили архитекторы, художники, чиновники муниципалитета и владельцы здания, планируемого к росписи. Экспертный совет — это, по сути, делегаты от жителей. Он участвовал в создании брифа для художников, выбрал авторов по присланным портфолио и согласовал финальный вариант эскиза.

Есть и другие примеры от моих финских коллег. Так, в одном из городов объявили открытый конкурс на большой — протяженностью в несколько лет — паблик-арт-проект. Все организовали по подобию архитектурных конкурсов: бриф, квалификационный отбор участников, финальный выбор продюсера/куратора, согласование концепции, далее — согласование с жителями эскизов и в конце концов разрешение на реализацию. При этом отчитывались за каждый потраченный цент.

Регулирование паблик-арта в разных странах происходит по-разному, обычно каждый город решает этот вопрос самостоятельно. Где-то, как в Буэнос-Айресе, нужно всего лишь разрешение от владельца здания. В других местах есть специальные программы: например, в Копенгагене художникам отдали временные строительные заборы и выделили бюджет на реализацию проектов — нужно просто отправить заявку и эскиз на специальный сайт. В некоторых городах США — таких, как Майами — целые кварталы выделяют под легальный стрит-арт, в других требуют разрешения владельца здания, в третьих объявляют конкурсы. В британском Бристоле нужно получить разрешение владельца и городского совета, который лоялен к нерекламным росписям. В испанском регионе Астурия не так давно превратили заброшенную и разрушающуюся столетнюю церковь в общественный скейтпарк, оформленный уличным художником. Но нужно подчеркнуть, что здания, имеющие историческую и архитектурную ценность, в целом охраняются более строго, чем массовая застройка.

На мой взгляд, в исторической части Петербурга и других городов может работать такой подход. Первое — сделать открытый портал и собирать на нем заявки от жителей домов, которые хотят появления муралов. Второе — создать специальный городской общественный экспертный совет (возможно, отдельный для каждого района), который будет оценивать уместность муралов на конкретных поверхностях. Третье — после согласования экспертами поверхностей запускать процедуру работы над брифом, эскизом и реализацией проекта. Да, это сложно и долго, но цивилизованно и прозрачно».