Исаакиевский собор передают Русской православной церкви (РПЦ). «Вопрос решен», — заявил накануне губернатор Полтавченко. Далеко не все петербуржцы в восторге от этой идеи: петиция против передачи собора РПЦ уже набрала больше 100 тысяч подписей, депутат городского Законодательного собрания Борис Вишневский собирается бороться с решением властей в суде, запустился сайт #ИсаакийГороду, на колоннаде собора вывесили протестный баннер, в пятницу на ступенях Исаакиевского хотят провести встречу с парламентариями — обсудить кампанию в защиту собора. 

«Отстояли Охту от „Охта-центра“ — отстоим и Исаакиевский собор от РПЦ» — такие высказывания можно встретить в соцсетях. Мы спросили у специалистов по церкви и обществу, расколет ли горожан вопрос об Исаакии и почему решение о передаче собора РПЦ приняли именно сейчас. 


Жанна Кормина

профессор департамента социологии НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге

Главная, на мой взгляд, проблема в том, что у каждой из сторон, которые наблюдают за этой ситуацией и в ней участвуют с разной степенью интенсивности, есть своя справедливость.

Возьмем, с одной стороны, секулярного человека, которого у нас очень много (даже большинство): это те люди, которые, может быть, и красят яйца или покупают куличи на Пасху, но в церковь не ходят и уважают ее на расстоянии. Для них эта ситуация может быть довольно серьезным знаком того, что клерикализм наступает — это выглядит как тотальная несправедливость. Дело даже не в том, что собор изначально был построен как не принадлежащий Церкви (он принадлежал министерству императорского двора), а в том, что секулярный человек видит в этом акте прежде всего коммерческую инициативу. А также инициативу, связанную с поддержкой реноме РПЦ как института, который претендует на воплощение в себе национальной традиции, что вообще-то неправда: национальной традицией занимаются школа и государство (это прежде всего уроки литературы и истории), а не Церковь. И в этом смысле размещение Русской православной церкви в здании, которое является одним из символов Петербурга, — это, конечно, очень сильное действие.

С другой стороны, для тех же секулярных (или полусекулярных) наблюдателей желание РПЦ получить Исаакиевский собор объясняется такой очень простой вещью, как необходимость новой команды епископа (митрополита Варсонофия. — Прим. ред.) найти дополнительные доходы для своих людей. Это очень понятно. Это делают все политики. В этом смысле Церковь действует как политический институт. И это тоже не нравится секулярному наблюдателю, потому что ему хочется, чтобы Церковь отвечала за остатки этики и всего хорошего в нашем обществе.

С точки зрения православного человека, думаю, возвращение (или приобретение) РПЦ Исаакиевского собора — большая победа. Она кажется особым триумфом, потому что полтора года назад уже была попытка передачи собора Церкви. Тогда не получилось.

Если говорить про внешних наблюдателей — тех, кто интересуется из-за рубежа происходящим в России — для них эта ситуация, конечно, свидетельствует о репутационном падении нашей страны. Это наступление клерикализма и победа государства над обществом. Для них будет самым значимым то, что Церковь поднадавила, использовала административный ресурс, знакомства, обратилась к правильным людям, и город — который поначалу сказал: «Нет, так не пойдет» — сдался. Ситуация с передачей собора РПЦ отвечает ожиданиям внешнего наблюдателя насчет России: «Ну конечно, все молчат — власть делает что хочет».

Трудно предсказывать, получит ли ситуация большой резонанс. В первый раз, летом 2015 года, был эффект новизны. Когда впервые Церковью были заявлены права на этот собор — новым епископом, новой командой, чужими, — это вызвало эффект разорвавшейся бомбы: «Да кто вы такие, да как можно?!» Мне кажется, теперь реакция не будет такой сильной. Но это зависит от разных вещей. И конечно, самым ожидаемым и самым сильным может быть выступление градозащитников.

Почему все же передача собора РПЦ возмущает горожан больше, чем значительное повышение платы за проезд в общественном транспорте? Исаакий — как флаг, который вроде бы никакого практического значения не имеет, но на помойку его выбрасывать, осквернять нельзя. То, что называется святыней. У понятия «святыня» не обязательно религиозный смысл — в данном случае речь о культурно-сакральном. Это то, что касается каждого. Исаакиевский собор является репрезентацией города, истории. Это то, с чем люди себя легко соотносят. Они не реагируют на то, что касается их повседневной жизни, может быть, потому, что не верят, что действительно могут что-то сделать. Кроме того, у них нет опыта сопротивления такого рода. А в данном случае они понимают, что речь идет о чем-то очень видимом, вокруг чего можно сплотиться, но что при этом не требует реального участия.


Татьяна Чумакова

профессор кафедры философии религии и религиоведения Института философии СПбГУ

Люди, близкие к митрополиту, еще год назад говорили мне, что собор все равно передадут РПЦ, самое позднее — через два года. Полагаю, что власти, возможно, проводили мониторинг общественного мнения, опасались массового недовольства горожан. Сейчас уже ясно, что зря опасались.

Противостояния горожан, подобного тому, что было против строительства «Охта-центра», нет, и уже видно, что не будет. Значительная часть петербургской интеллигенции является людьми религиозными и приветствует передачу собора (для того чтобы в этом убедиться, можно провести легкий мониторинг соцсетей и СМИ, почитать, например, выступление Басилашвили). Но часть интеллигенции готова противостоять. 

С моей точки зрения, решение о передаче собора РПЦ несправедливо. Я не считаю, что все культовые здания должны быть в распоряжении Церкви. И не верю в то, что Церковь будет полностью содержать его на свои средства. Уже идут разговоры о государственных субсидиях на содержание собора. То есть как всегда: власть кому-то что-то дарит, а платим за это мы — простые горожане.

И кроме того, в музее работает 400 сотрудников. Это гуманитарии, которые лишатся работы. Часть из них, возможно, продолжит и дальше работать, но, скорее всего, это будут те сотрудники, которые являются прихожанами церквей, относящихся к Русской православной церкви (Московской патриархии).

Исаакиевский собор нужен РПЦ по причинам финансовым (он будет приносить доход) и репутационным: Церковь в очередной раз подтвердила свое влияние в обществе и во властных структурах.

Что касается аргумента о том, что верующему важно молиться в намоленном месте, а сейчас службы в Исаакии редки и идут в усеченном виде: да, я даже от священников, которые там служили на пасхальных службах, слышала мнение, что этот собор достаточно тяжел для службы. И правда: в нем НИКОГДА не было ежедневных служб. До революции там не служили столько, сколько служат сейчас. 


Обложка: Иерей Максим Массалитин – wikimedia.org/ Creative Commons (CC BY-SA 2.0)