В Москве продолжается очередной этап программы «Моя улица», в ходе которой на центральных улицах города проходят масштабные ремонтные работы. Негласным символом программы стали полосатые строительные баннеры, которыми загораживают ремонтируемые участки. The Village решил критически подойти к главному городскому образу лета и попросил троих современных художников из Москвы, работающих с разными медиумами, подумать о новом подходе к репрезентации современной Москвы в формате баннера для ремонтных работ.

Полгода в Москве — зима, и палитра цветов за окном ограничена. Мне очень не хватает сочного цвета: видимо, сказываются иберийские корни. Цвет способен влиять на внутреннее состояние человека, психолог Макс Люшер не зря посвятил этому своё исследование. Именно поэтому мне хочется всё раскрасить в яркие цвета, добавить в бетонные джунгли красок вечно тёплых стран и островов, напомнить усталым и угрюмым горожанам, что где-то есть другой, яркий мир.

Компьютерная эстетика намекает на тотальную дигитализацию наших фантазий. Это визуальный язык современности, который невозможно игнорировать. Желания возникают и реализуются в сетевом пространстве, информация приходит и уходит через экран, наша оптика формируется пикселями. Границы виртуального и физического размыты, поэтому мне кажется интересным перенос чего-то невесомого в физический мир. Тем более что очень многое в городской среде сейчас напоминает китчевый коллаж. Дополнить эту какофонию необходимо дигитальным паттерном — и получится Москва — столица постдадаизма.

мария колина-перес

Это эскиз живой скульптуры-баннера. Мне интересна тема живого произведения, с которым можно выстраивать отношения, а этот проект затрагивает проблематику экологии города. Растения нейтрализуют большую долю выхлопов автотранспорта. Вполне возможно, что часть растений-баннеров будет погибать, тем самым обнажая действительность экологии городского пространства.

виталий барабанов

В детстве мне часто снился один сон. Я захожу в лифт, двери закрываются. Лифт
начинает движение, и я всем телом чувствую движение, естественное для этого устройства: лифт едет либо вверх, либо вниз. В какой­-то момент лифт на мгновение останавливается и продолжает движение по горизонтали: вперёд, влево, вправо, двигается по кругу, крутится вокруг своей оси. В конце­ концов лифт выходит на финишную прямую ­— это диагональное возвышение, довольно трудно опознаваемое вестибулярным аппаратом. Со временем я понял, что в этом сне мне была явлена модель работы бессознательного. Это был сон без содержания. Сон-­методология.

Государственная бюрократическая повестка всегда связана с сохранением, с
консервацией. Социальные лифты в представлении государства должны двигаться строго вверх или вниз, так как конечная точка — последний этаж — всего одна. Это властная вертикаль. Любая флуктуация, изгиб маршрута может восприниматься как угроза.

Диагональ —­ наиболее авангардная форма прямой линии. Движение по диагонали снизу вверх — это движение, которому следует, на мой взгляд, искусство. Поступательное развитие языка, материалов, контекста искусства в своих наиболее авангардных формах связано с идеей переоценки ценностей. И чем выше ставит планку художник, группа или генерация, тем дальше последующая практика уводит от конвенционального ценностного центра. Это и есть диагональное возвышение: вверх и в сторону. Диагональ, достигшая своего предела, совершенная диагональ,­ становится новой вертикалью и моментально требует новой оппозиции.

Вертикальность диагонали распознать довольно легко. Достаточно сменить своё положение немного в сторону, присесть, наклонить голову и прищуриться.

дмитрий xворостов


изображения: обложка, 1 — Мария Колина-Перес, 2 — Виталий Барабанов, 3 — Дмитрий Хворостов