Широкая публика узнала Сергея Капустина этим летом, когда на стене одного из зданий арт-завода «Доренберг» появился огромный портрет Виктора Цоя. Изображение стало визитной карточкой не только арт-пространства, но и самого художника. The Village Сергей Капустин рассказал о своих самых значимых работах, поездках в полицию из-за искусства и о том, как граффити может испортить вид города.

Фотографии

дмитрий дмитриев

Арт–завод «Доренберг»

Рисунок на роддоме

В обычной и в художественной школе я начал учиться одновременно. Однажды подумал, почему бы мне не нарисовать что-нибудь на улице? Купил самую дешевую краску в автомобильном магазине, выбрал место — недостроенный городской роддом в Ангарске. Первым граффити стало название команды по паркуру. Я учился тогда в седьмом классе, и с тех пор меня это затянуло. Понял, что при помощи баллончика можно реализовать любые идеи на любой поверхности.

После школы поступил на архитектурный факультет и продолжил развиваться в этом направлении. У нас довольно быстро сложилась компания граффити-художников. Сейчас кто-то занят другой постоянной работой, кто-то ушел в бизнес, у меня так вышло, что я посвятил этому всю жизнь. Уже на втором курсе появился первый коммерческий проект.

Позже с еще одним человеком мы организовали компанию Proart, в которой сейчас задействовано около 15 художников. Это скорее тусовка, чем организация, где люди связаны какими-то должностями. Мы вместе работаем над разными заказами, помогаем, даем советы, независимо от того, сколько у кого опыта.

Во дворе Художественного музея (ул. Карла Маркса, 23)

Мне показался интересным образ русского мужика Пешкова, с усами и в шляпе. Сотрудникам музея это зашло


О классиках

В этом году у меня прошло две выставки в Ангарске и в Иркутске, которые мы организовали компанией художников. Совсем недавно закрыли выставку картин-иллюзий на «Новой даче». Там были выставлены работы, выполненные люминисцентными порошками, которые светятся под ультрафиолетом. При наложении света на картинах проявляются определенные цвета, так создается эффект иллюзии, когда на одном полотне ты видишь разные изображения.

Самые мои значимые работы — это «Максим Горький» на здании Художественного музея и «Виктор Цой» в «Доренберге». Горького я нарисовал по своей инициативе в рамках Ночи музеев. Эскиз ни с кем не утверждал. Мне просто показался интересным образ русского мужика Пешкова, с усами и в шляпе. Сотрудникам музея это зашло.

Еще был интересный проект в школе «Эволюция». Изначально там все было очень классно придумано: этажи и блоки разбили на цвета и части света. Навигацию сделали так удобно, что ребенок там точно не заблудится — цветовые схемы встроены очень логично. Наша команда выступила исполнителем этого проекта.

Идея нарисовать Виктора Цоя поступила от собственника арт-завода Евгения Евфремова. Фотографию выбирали в соцсетях через голосование. Я работал над этим портретом не один, с помощником. Весь процесс у нас занял около шести часов. Все понимали, что это граффити привлечет к себе большое внимание. Фотография стены даже оказалась в инстаграме Юрия Дудя, что для меня было большим удивлением. Сейчас это, наверное, центральная моя работа, пока я не сделал что-то новое.

Арт–завод «Доренберг»

Фотография стены даже оказалась в инстаграме Юрия Дудя, что для меня было большим удивлением


О нелегальных граффити

Когда я еду по улице, стены — это главное, на что я обращаю внимание. Все начинается с поверхности: как правило, я смотрю на фасад и уже вижу, какой рисунок там может быть — какая-то композиция или просто персонаж. Есть эскизы, которые я вижу именно на определенных фасадах. Мне больше нравятся неидеальные стены — старые, обшарпанные, кирпичные, обваливающиеся, грязные даже. В этом есть своя эстетика.

Например, за автовокзалом стоит промышленное заброшенное здание. Думаю, что любой художник хотел бы там что-то нарисовать — на таких больших стенах можно реализовать очень интересные идеи. Еще есть много заброшенных мест и не в черте города, где тоже хотелось бы что-то сделать.

Мне больше нравится рисовать в отдаленных районах, где спокойнее. Новые красивые здания меня не привлекают, больше нравятся старые строения: промышленные помещения, склады, которые по определению не должны быть красивыми.

Сквер имени Кирова

Правда, спокойно порисовать не всегда удавалось. В Иркутске мало кто из собственников захочет нанести рисунок на здание, поэтому граффити в нашем городе в основном нелегальные, и такие вещи, как портрет Виктора Цоя, очень редки. Рисовать иногда приходится ночью, чтобы не помешали, но не всегда удается этого избежать. Кто-то из жильцов вызовет полицию или они сами могут проезжать мимо и заметить. Везут в отделение, там устанавливают личность, сверяют данные, отпечатки пальцев. Обычно отпускают, в худшем случае выписывают штраф — 500 рублей. Меня в полицию забирали довольно часто — больше десяти раз. Был один административный суд и около трех-четырех штрафов. Все зависит от того, кто тебя принимает. Некоторые нормально реагируют — им больше интересно, чем ты занимаешься, а для других это считается жестким преступлением.

Запретить рисовать могут, конечно, но обычно это никого не останавливает. Объявления тоже нельзя расклеивать, но ведь весь город в них. Для меня все эти рекламные баннеры, объявления — хуже, чем граффити. Это намного больше портит эстетический образ города, и я не понимаю, почему граффити считается преступлением, а расклейка объявлений — это нормально.


Меня в полицию забирали больше десяти раз. Был один административный суд и три-четыре штрафа


Об искусстве и коммерции

Самый крутой город с точки зрения граффити — это Берлин. Надписи, шрифты, оформленные фасады — элементы граффити там повсюду, в любом районе. Там мне все нравится, где бы я ни оказался. В России таким городом можно назвать Екатеринбург. Каждое лето там проходит фестиваль, на который приезжают лучшие художники и постепенно заполняют рисунками весь город.

Сейчас граффити развивается в России, оформленных фасадов становится все больше, но нельзя сказать, что это однозначно хорошо. Это хорошо для развития, но в то же время это убивает саму культуру граффити. Появляется переизбыток таких фасадов, среди которых и много коммерции. Это те же самые рекламные баннеры, только нарисованные на стене. В этом крайне мало от искусства, только способ заработать деньги. Администрации города, как правило, нужно просто оформить определенные стены, но не всегда рисунки, которые там появляются, уместны и хорошо сделаны. На фоне таких работ теряются те, в которые авторы действительно вложили душу.

Нельзя просто взять фасад пятиэтажного дома, нарисовать там граффити и не обратить внимания на то, что вокруг. Рисунок должен сочетаться с соседней архитектурой с точки зрения эстетики всего квартала. Если не брать типовую застройку, то архитектор всегда, когда делает здание, продумывает, как оно должно выглядеть, как покрашено, и это нельзя не учитывать.

Сейчас у меня много коммерческих заказов, и времени порисовать для себя почти нет. В следующем году я планирую оформить несколько больших фасадов в Иркутске и в других городах.

Сейчас мне интересно работать над граффити большого размера, а в будущем я хочу делать что-то более глубокое. У меня нет желания брать социальные или политические темы, но хочется, чтобы рисунок был не просто красивой картинкой, где прикольно сделать селфи. Работа может быть простой по исполнению, но сама идея должна цеплять, вызывать эмоцию.


Фотографии: 2, 4 — из личного архива Сергея Капустина