The Village продолжает рубрику «Любимое место», в которой интересные горожане рассказывают о своих любимых и важных местах в Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге. В новом выпуске Илья Сотонин, глава управляющей компании «Лига ЖКХ», которая прославилась благодаря конструктору подъездов и IT-подходу, провел The Village по любимым местам в центре Екатеринбурга и рассказал про ночные поджоги машин и офиса бандитами с Уралмаша, борьбу на гостендерах за Харитоновский парк и людях, которые держат на плечах Уральские горы.

Фотографии

Сергей Потеряев

Домики на Гоголя

Мне нравится дом на перекрестке улиц Малышева и Гоголя — в нем большие и красивые подъезды. Из него можно было бы сделать конфетку, но, к сожалению, у жителей дома нет двора — вместо него там стоит забор, за которым пытаются построить больницу для сотрудников ФСБ. Когда жители захотели вступить в «Лигу ЖКХ», к нам в офис пришли здоровенные мужики в спортивных костюмах и вежливо попросили отказаться от дома. Мы не отказались, а после этого ночью кто-то поджег машину сотрудника «Лиги» и автомобиль председателя дома, а потом загорелся и наш офис. Управляющая компания, которая раньше обслуживала этот дом, принадлежит к бандитам с Уралмаша. Когда я начал заниматься ЖКХ, я понимал, что будет что-то подобное, но не боялся — все равно рано или поздно ситуация изменится. 20 лет назад эти люди стреляли из гранатомета по зданию правительства, а сейчас только по ночам пакостят. Пройдет время, и они исчезнут навсегда.

На этой улице стоит много стареньких особняков. Я однажды увидел тут дом на Энгельса, 6. Это двухэтажный кирпичный особняк, который якобы охраняется государством. Сейчас он заброшен и внутри какой-то склад. Я хотел бы там сделать офис. Позвонил в Росимущество, чтобы поинтересоваться судьбой дома, но там за весь день никто не взял трубку. Увы, но так происходит со всеми государственными памятниками. Если в Екатеринбурге видишь крутой дом, но не слишком опрятный и ухоженный, — значит, оно принадлежит государству.

Это и гостиница «Исеть», и здание типографии «Уральского рабочего», и «Большой Урал». Хорошо, конечно, что они в 90-е не достались бандитам, и на их месте не построили стекляшки, может, они дождутся своего часа, когда памятники можно будет нормально получать и улучшать.

Улица Гоголя похожа на подворотню. Хоть это и центр города, тут почти нет пешеходов. Знаю, что компания «Брусника» планирует облагородить этот район. Они помогают предпринимателю Окуневу, который разбил у «Шоколадницы» экспериментальный газон и окружил его деревянными столбиками на пружинах. У улицы большие перспективы. Я надеюсь, когда стройка ЖК «Кандинский» завершится, Гоголя преобразится.


Если в Екатеринбурге видишь крутой дом, но не слишком опрятный и ухоженный, — значит, оно принадлежит государству


Набережная Исети и станки

Я недавно пересматривал фильм Леонида Парфенова и Александра Иванова «Хребет России». Они снимали сюжет на фоне этих станков и рассказывали, что таких прессов на самом деле на Урале было немного. Здесь была дешевая рабочая сила в виде крепостных крестьян, и владельцы заводов не видели смысла в модернизации. Когда крепостное право отменили и за работу пришлось платить, уральский металл стал слишком дорогим, особенно по сравнению с английским, где в производстве использовали паровые машины.

Мне с детства хотелось создать тут что-то интересное. В семь лет я планировал построить на самой высокой точке Уральских гор горнолыжный курорт. Я просчитывал, что там должно быть, какие отели, как я оборудую номера. Сейчас я мечтаю сделать на реке Чусовой гостиницу. В Канаде есть провинция Альберта, куда едут любоваться горами и озерами, а у нас есть Чусовая, где находится вся история горнозаводского Урала, где есть и пристани, и заводские пруды. Меня вдохновил один словенец, который живет на границе с Австрией у горнолыжного курорта. Он содержит маленькую гостиницу в долине в качестве хобби и не хочет оттуда уезжать, потому что в этой долине сотни лет жили его предки. Он во всем помогает постояльцам, если нет повара — сам идет на кухню. Мне он с гордостью подарил бутылку словенского вина. Для меня это истинный патриотизм.


Мне с детства хотелось создать тут что-то интересное. В семь лет я планировал построить на самой высокой точке Уральских гор горнолыжный курорт


Городок Чекистов и перемены

Когда мы переехали в Городок Чекистов, родители основали ТСЖ и мама стала его председателем. Наш корпус был разрушен, в подвале на земляной пол текла канализация. Сейчас оба подъезда отремонтированы, на горячую и холодную воду стоят фильтры, которые сами себя три раза в день промывают. Если все корпуса привести в такое состояние, Городку можно вернуть славу самого элитного дома Екатеринбурга.

В Городок постоянно приходят архитекторы смотреть, как он был построен. Это был первый дом типа нынешнего «Тихвина». Чекисты там жили на закрытой территории, у них были столовая, клуб, кинотеатр, садик, прачечная. Людям не надо было выезжать за пределы Городка. Чекисты выходили из дома, садились в свои машины и ехали по делам. По сути, жильцы «Тихвина» живут точно так же. Там есть и галерея, и фитнес-клуб, и торговая галерея, и ресторан. Мне кажется, если бы люди, которые решают, как будет развиваться город, ходили по улицам, Екатеринбург выглядел бы совсем по-другому.


Тут ничего сильно менять не надо: подстричь бы кусты, отсыпать берега, отмыть граффити, убрать ржавые столбы и засыпать дорожки


Харитоновский парк и гостендер

В этом году я сделал половинку дистанции Ironman (бег 21 километр, плавание 2 километра, велогонка 90 километров). Первый раз я начал бегать именно в Харитоновском парке. Тогда я пробежал десять кругов и мне казалось, что это очень много, хотя это всего пять километров. Самая длинная моя пробежка была длиной 30 километров. Я тогда приехал в гости к друзьям и решил за час до рассвета пробежаться. Я бежал по старой лесной дороге и, когда достиг соседней деревни, там было очень атмосферно: над домами появлялся первый дымок, зажигался свет в окнах. А я тогда прочитал «Золото бунта» и ждал, что вот-вот услышу топоры мужиков, которые валят лес для барок. У меня не было с собой воды, и я попросил попить у старушки, которая вышла во двор покормить собаку. Она вынесла мне стеклянную банку с душистым чаем и дала две мармеладных конфеты. Меня это так зарядило, что я добежал еще до соседней деревни. Когда возвращался по той же улице, не мог найти ни старушки, ни старушкиного дома.

В парке я работал на субботнике — мы пытались отмыть граффити с гранитных плит. Через некоторое время я увидел, что с граффити перестали бороться и гранит просто закрасили серой краской. «Лига ЖКХ» принимала участие в тендере на обслуживание — я мечтал привести этот парк в порядок. Начальная цена была 1 100 000 рублей в год — за эти деньги можно было сделать что-то хорошее. Но выиграла управляющая компания, которая предложила 300 тысяч в год. За такой бюджет даже дворников не нанять. Тут ничего сильно менять не надо: подстричь бы кусты, отсыпать берега, отмыть граффити, убрать ржавые столбы и засыпать дорожки.