«Мох» — именитое ландшафтно-архитектурное бюро из Петербурга, основанное в 2008 году. Команда бюро проектирует и строит частные сады по всему миру — в Петербурге и Ленинградской области, Москве и Лондоне. Иногда их работы можно увидеть в общественных пространствах: например, сад для Русского музея на выставке садов в Шомон-сюр-Луар во Франции или модульный сад, созданный к недавней выставке дома-конструктора Жана Пруве у «Манежа» в Петербурге. Главный архитектор бюро Юрий Фоменко и коммерческий директор Дмитрий Голубев рассказали The Village, как частные ландшафтные бюро могут работать с городскими парками и какими они должны быть Петербурге.

Фотографии

Виктор Юльев

О работе над садом при доме-конструкторе Жана Пруве

Дмитрий: Поучаствовать в проекте сада для дома-конструктора нас пригласил непосредственно «Манеж», и для нас это большая честь: модульный дом-конструктор Жана Пруве — символичное явление в истории архитектуры ХХ века. Мы видели свою задачу в том, чтобы подать работу Пруве с одной стороны ярко, с другой — органично для центра Петербурга.

Юрий: Идея сада для дома Пруве лежала на поверхности: дом по архитектуре предельно прост и сам по себе потерялся бы на этой площади. Необходимо было создать одновременно очень простой, яркий и запоминающийся образ. Если посмотреть любые фотографии этого дома, то на них нигде нет сложного ландшафта, он всегда стоит среди природы. Поэтому необходимо было лаконичное объемное решение с максимально естественным ландшафтом. Сад должен дополнить, поддержать дом, но не затмить его.

В проекте мы активно использовали злаки, а именно щучку дернистую — это наше луговое растение. Злаки сейчас вообще очень модно использовать в ландшафте, а в нашем случае они еще и символизируют природную составляющую. Та же история с березами, которые появились в саду, — для россиян это очень понятное дерево. Плюс плодовая яблоня — она душевная и всем близка.

На злаках хочется остановиться подробнее. Их только начали применять в городской ландшафтной архитектуре в Москве, хотя уже давно и широко используют за рубежом. Злаки — многолетние растения: один раз посадил, и оно долгие годы радует, не требуя особого ухода. К тому же в массе своей они очень эффектны: во время цветения их метелки прекрасны. Вообще, в городском озеленении надо уходить от однолетних растений, на которые тратятся сумасшедшие бюджеты: будущее за кустарниками и устойчивыми многолетниками.

О ландшафтной архитектуре в России и в мире

Дмитрий: В России сложная ситуация с кадрами. Сама профессия «ландшафтный архитектор» относительно недавно появилась в реестре специальностей. Взять, например, Петербург. У нас есть ГАСУ, который выпускает архитекторов: для них растения — это абстрактные обозначения на планах. И есть ЛТУ, который выпускает специалистов, разбирающихся в растениях, но они не сильны в проектировании. Специальное образование, которое стояло бы на стыке хотя бы этих двух направлений, в Петербурге получить невозможно. А профессия ландшафтного архитектора, как ее понимают в мире сейчас, гораздо сложнее — она соединяет в себе еще социальные, экономические, инженерные составляющие.

Юрий: То образование, которое можно получить у нас, фактически не дает возможности работать именно в ландшафтной сфере. Либо мы получаем людей, которые понимают в растениях и агротехнике, но не в состоянии рисовать и проектировать, либо, наоборот, проектировщиков, которые мыслят космическими идеями, но при этом к растениям относятся как к мебели. Но растения — это не мебель, а ландшафт — не статичный интерьер. Это очень подвижная вещь, развивающаяся не только в пространстве, но и во времени.

Дмитрий: У нас нет другого выхода, кроме как самим вкладываться в обучение кадров. Потому что получить на рынке готового специалиста фактически невозможно. А реалии на данный момент таковы, что если человек что-то умеет, он с вероятностью в 99 % будет пытаться работать самостоятельно.

В Германии, например, все функционирует совершенно по другим принципам. Там одна из сильнейших школ ландшафтной архитектуры в мире. Только технические университеты Мюнхена и Берлина выпускают в год порядка 100 специалистов, на которых есть спрос на рынке. Причем спрос этот — со стороны ландшафтных бюро, которые занимаются благоустройством общественных пространств. Среди ландшафтных архитекторов в Германии свои звезды: например, бюро Латца или Райнера Шмидта, которые работают по всему миру. Что крайне важно, в Германии сформирован четкий механизм оплаты работы ландшафтников. Это определенный процент (около 12 %) от стоимости реализации проекта. Абсолютно прозрачные и понятные правила игры позволяют вести профессиональную деятельность и двигать вперед этот рынок. Государство заботится о том, чтобы к каждому строительному проекту был привлечен как архитектор, так и сертифицированный ландшафтник. Девелопер не сможет согласовать с властями проект жилого дома без привлечения к проектированию благоустройства профессионального и сертифицированного специалиста в области ландшафтной архитектуры.

О «Зарядье»

Юрий: На примере «Зарядья» мы видим, как важно ставить здравые сроки и не пытаться выполнить пятилетку за три года. У меня есть ощущение, что с этим проектом нужно чуть-чуть подождать — и все придет в норму. Шумиха, которая поднята в последнее время, совершенно напрасна.

Для начала необходимо дождаться, пока схлынет поток народа, и дать возможность растениям разрастись. Сейчас уже понятны ошибки, связанные с разными участками: где люди больше хотят фотографироваться, на что они обращают внимание, где нельзя пройти с коляской и какие места затаптываются. Естественно, специалисты, работающие там, прекрасно это видят и устранят ошибки, которые неизбежны для проекта, реализованного в столь сжатые сроки. И никакой драмы в этом нет.

Дмитрий: Можно по-разному относиться к концепции самого парка — это вопрос спорный. Мне кажется, она в большей степени была рассчитана на вау-эффект, нежели на решение тех или иных задач. Мы — со своей стороны — безусловно видим и ряд проектировочных ошибок. Например, при проектировании не учтена колоссальная нагрузка на парк: из-за потока людей часть растений оказалась вытоптана, возникла необходимость в устройстве ограждений. Есть ошибки и в вертикальной планировке.

О работе над общественными пространствами

Дмитрий: Мы пока не так много занимаемся общественными пространствами. Иногда строим выставочные сады, но в основном все-таки занимаемся частными проектами. Работаем давно и хорошо пониманием, что такое проектирование и строительство общественных пространств в России сегодня. Мы себя любим — поэтому держимся в стороне.

Главная проблема: то, что проектируется, и то, что реализуется, — это две большие разницы. Мы долгое время пытались заниматься благоустройством жилых комплексов, и быстро стало понятно, что застройщику мы нужны в первую очередь для того, чтобы показать картинку и продать квартиру. По факту получалось так: заказывалась концепция, и на этом все. Проект в том виде, в каком он задуман проектировщиками, не реализовывался. Следующим этапом — рабочей документацией, по которой реализовывалась концепция, — уже занимались архитекторы, которые ничего не понимают в ландшафте.

Юрий: Бывает так, что в конце ты просто не понимаешь, ради чего все это делалось. Приведу пример. Часто в общественных пространствах нет места для посадки, но есть крыша паркинга, на которой нужно вывернуться, но все же что-то посадить. Конкретно в нашем случае идея была такой: внести зелень в пространство двора, чтобы сделать его комфортным для людей. Ради этого мы спроектировали подпорные стенки, внутри которых можно было сажать растения: были запланированы березы, которые дали бы отличные вертикали и массу зелени. Березы отлично выдерживают боковое промерзание и наши климатические условия в целом — это палочка-выручалочка для подобных пространств в Петербурге. В итоге туда были посажены карликовые плакучие березы, которые никогда не вырастут больше двух метров в высоту. Громоздкие подпорные стены, как и вся затея в целом, просто потеряли смысл. В результате получилась просто глупость.

Дмитрий: В какой-то момент, когда у нас был отдельный офис в Берлине, который занимался проектированием общественных пространств. Мы открывали его в расчете на то, что сможем делать в России классные проекты, используя преимущества немецкой школы ландшафтной архитектуры, но в процессе, столкнувшись со всеми нашими реалиями, поняли, что это бессмысленное направление, не дающее отдачи. И мы сосредоточились на частных садах.

О специфике работы над частными и общественными пространствами

Юрий: Безусловно, в этих двух сферах навыки и умения пересекаются, но принципы проектирования разные, потому что проблематика различается — по целям, задачам и способам их решения.

Дмитрий: Общественные пространства должны быть спроектированы с учетом огромного количества социальных, экономических факторов, факторов нагрузки, транспорта, освещенности, норм и коммуникаций.

Юрий: Кроме того, город — это один масштаб, а частный сад — совсем другой. В последнем можно поиграть с формами, карликовыми растениями, цветами, вдаваясь в нюансы их оттенков, цвета листочков и так далее. В общественных пространствах надо мыслить более глобально и решать другой спектр вопросов.

О садоводах-любителях

Дмитрий: Мы считаем, что ландшафтным дизайном и благоустройством во дворах должны заниматься только профессионалы. Нам категорически не нравится, например, истории, когда для того, чтобы посадить деревья, жильцам предлагают выйти на субботник. Не нравится, потому что делается это совершенно бездумно. Деревья нужно сажать по определенной технологии и в правильно подготовленное посадочное место. А для начала это дерево нужно грамотно подобрать.

Юрий: Вы наверняка видели результаты этого непрофессионального подхода: дорожки, по которым не ходят, и стихийные тропинки рядом, газоны с мягкими игрушками, рощи с деревьями, стволы в которых находятся в метре друг от друга, а внизу — вытоптанная земля. Поэтому благоустройством не должны руководить бабушки, которые думают, что знают, как это делать. Изначально основу любого ландшафтного пространства должны создавать профессионалы, при этом можно выделять какие-то места для самодеятельного творчества жильцов, но это должно быть регламентировано на этапе проекта.

О Петербурге

Дмитрий: Давайте вспомним, что у нас появилось в последнее время из общественных пространств для горожан? Частный проект Новая Голландия и парк 300-летия, построенный 14 лет назад. Вот, собственно говоря, и все.

Средства, которые использованы при проектировании Новой Голландии, достаточно простые. Что мы видим: там посадили красивые, большие и взрослые деревья, изготовили качественные покрытия, сделали так, чтобы людям было удобно передвигаться из точки А в точку Б, и соотнесли это с историческим контекстом. Получилось уже хорошо. Все просто, но качественно, создана комфортная среда. Конечно, Новую Голландию проектировало бюро с мировым именем. Я не знаю бюджет, но уверен, что он немаленький. Все качественно построено: очевидно, что выпущена рабочая документация и осуществлен авторский надзор. И мы наглядно видим, каким спросом это пространство пользуется среди горожан.

Юрий: Какие у нас есть общественные пространства в городе? Таврический сад, Летний сад, Михайловский, Елагин остров, ну и, по сути, все. Чувствуется крайний недостаток парков для людей.

Дмитрий: Вообще, в России роль парка очень сильно коммерциализирована и уходит в сторону балагана. Во всем мире парк — это место, где от коммерции, наоборот, можно абстрагироваться и уйти. А у нас на каждом квадратном метре парка стараются продать, накормить, покатать на карусели или пони. От этого мы теряем возможность сменить обстановку и просто немного побыть среди природы.

В целом, Петербург сейчас отстает даже от российских городов. В Москве, например, есть программа «Моя улица», в Казани активно идут работы по благоустройству. А у нас в городе за последние 10 лет, кроме Новой Голландии, не сделано практически ничего. Посмотрите на озеленение вокруг нового стадиона в Петербурге и на парк около стадиона «Краснодар», который построил Галицкий, — и вы все поймете.


Интервью: Наталья Васенкова