Героиня Эммы Стоун из фильма «Ла-Ла Ленд», начинающая актриса Миа, вынуждена стоять за кассой в голливудской кофейне, пока проваливает пробы за пробами. The Village нашел молодых московских артистов, которые работают в общепите и ходят на кинопробы одновременно, и поговорил с ними о работе, творчестве и надеждах.

Фотографии

Иван Анисимов

Давид Гугулян

актер; бывший официант в московском ресторане на Рублевке
(название ресторана не указано по просьбе героя. — Прим. ред.)

Я из Таллина. Совмещать актерскую карьеру с работой в сфере обслуживания начал еще в Эстонии. Примерно год проработал в фастфуде, потом еще год был крупье в казино, а параллельно играл в театре и снимался. В 2008 году решился переехать в Москву, поступить в российский театральный вуз. Меня взяли в ГИТИС. Я рассчитывал, что если буду хорошо учиться, то работа сама меня найдет. Но это была ошибка: в театральном институте не объясняют, что навыки артиста — это одно, а умение находить работу по специальности — другое. Я понял это на четвертом курсе и стал искать проекты, сниматься.

Съемки — это чаще всего телепроекты: сериалы, реалити-шоу. Было несколько фильмов здесь и в Эстонии, но ничего серьезного. Важно хорошо знать свой типаж, продавать себя как персонажа. Хороший агент может тебе что-то посоветовать, помочь определиться с амплуа, но если ты не очень известный актер, никто с тобой особенно возиться не будет. Проблема в том, что кастинг-директора выбирают актеров по фотографии. На фото в портфолио я симпатичный брутальный парень, а в жизни комедийный, нелепый персонаж. В итоге меня звали на кастинги, где нужен был совсем другой человек. Доходило до смешного. Прихожу на пробы, открываю дверь, говорю: «Здравствуйте, я Давид». — «А вы точно Давид? Мы сразу можем сказать — вы не подходите».

В одном известном сериале была роль, на которую я идеально подходил, там герой — такой маменькин сыночек, я знал, как это смешно сыграть. Но продюсеры хотели блондина, славянскую внешность. С этим я уже ничего не могу поделать: я такой, какой есть. Как-то я сотрудничал с одним агентом, отсылал ему заявки, а он в какой-то момент не выдержал и сказал: «Давид, пожалуйста, присылайте заявки на роли, где требуется кавказский типаж». Нельзя сказать, что у меня сильно выраженный кавказский типаж, но даже когда я поступал в театральный институт, мне говорили, что в Москве меня с такой внешностью никуда не возьмут, советовали ехать в Ярославль. Правда, я слышал это только в самых консервативных вузах — Щукинском и Щепкинском училищах. А в ГИТИС мне все-таки удалось попасть — наверное, взяли за то, что я был смешным.

Мне нравятся умные комедии. Я хотел бы сняться у Вуди Аллена. Не могу сказать, что я его фанат, скорее я фанат Ларса фон Триера, но к нему я вряд ли смог бы попасть, у него совсем другие актеры. В кино по-прежнему существуют четкие границы амплуа, по крайней мере для малоизвестных артистов, которым трудно доказать, что они умеют играть и по-другому.

Если только ходить на пробы, стабильного заработка не будет: может быть несколько кастингов на неделе, может вообще ни одного не быть. Поэтому актеры и идут работать еще куда-то — например, в рестораны.

Я работал в ресторане высокого уровня в районе Рублевки с соответствующей публикой. Хорошее место, я долго его искал. Это была моя первая работа официанта в Москве. Актерская специальность стала большим плюсом: руководство ресторана решило, что раз я актер, то наверняка умею общаться. Я думал, у меня все получится из-за большого опыта работы в обслуживании и вообще с людьми. Я три года занимался арт-терапией с детьми, меня консультировали психологи. Решил: если буду легким, позитивным, доброжелательным, все будет хорошо, но не учел, что здесь есть, как я это называю, московская постановка вопроса: когда дело касается бизнеса и репутации, все очень серьезно.

В этом ресторане требуют, чтобы официант был для гостя другом, а не официантом. Внешне нужно быть расслабленным, своим парнем, но при этом демонстрировать самый высокий уровень обслуживания. Мне было трудно принять такие правила игры.

Меня уволили из-за комментария в фейсбуке. Мой коллега принял у клиентов заказ, им принесли закуски, потом на раздачу выставили основные блюда. Я предложил помочь их отнести. Подхожу — а у мужчины за столом еще осталось пол-ложечки закуски. Он начинает меня отчитывать: мол, я плохой официант, не почувствовал, когда нужно подойти. Потом этот клиент оставил в фейсбуке комментарий, что обслуживание было не на высоте, и хозяйка заведения мне написала, что ресторан со мной расстается, поскольку я его публично опозорил. Я проработал меньше месяца, меня уволили перед Новым годом. Обидно было потерять место из-за такой нелепой ситуации.

Сейчас я снова ищу работу официанта. Актерам она подходит именно потому, что там достаточно плавающий график, это не офис, где надо сидеть с девяти до шести. Мне удавалось совмещать четыре вида деятельности: у меня было еще две работы плюс репетиции в театре. Я занимался тайм-менеджментом, выстраивал неделю четко по часам. Как ни странно, чем больше работы, тем проще организовать свое время.

Официанту помогает актерский опыт: у артиста разработана эмпатия, он быстрее чувствует людей. И наоборот: работа в сфере обслуживания много дает актеру в плане наблюдения за людьми. В казино я видел, как учительница проигрывает взятый на квартиру кредит.
В ресторанах попадаются «воннаби» — люди, которые хотят казаться важными. Грубо говоря, вчера разбогател, а сегодня приходит и хамит тебе, пытается поднять свой статус за твой счет. Люди, которые действительно чего-то достигли, гораздо доброжелательнее. 

Владислав Кузнецов

актер; администратор и главный бармен в кафе при культурном центре «Белые облака»

Я приехал в Москву и сразу попал на съемочную площадку. Знакомый рассказал: «Тут намечается интересный проект: короткий метр, режиссер из Штатов. Ты подходишь по типажу, давай я передам твои фотки?» Я приехал непосредственно ко дню кастинга, а он говорит:
«Тебя не утвердили, ты по фото не подходишь». Меня это не устраивало. Сказал: «Я сам себе устрою пробы, приеду с тобой и скажу, что ты ни при чем, что я сам за тобой нагло увязался». Когда приехал, меня изрядно потряхивало, весь пыл сошел. Открывает дверь режиссер с прической как у Эйнштейна, с большими глазами. «Привет, я Влад, напросился к тебе на кастинг». Он на чистом русском: «Ладно, заходи. Кофе будешь?» Я прошел пробы, и меня утвердили на главную роль. Наш фильм Pal/Secam взял «Кинотавр», он номинировался на студенческий «Оскар», его показали на фестивале «Сандэнс».

В 2013 году я окончил Институт русского театра по специальности «актер драматического театра и кино».  Хожу на пробы два раза в месяц, иногда несколько раз в неделю — зависит от наплыва проектов. Чаще зовут в сериалы. Работаю через агентов, так удобнее. Обожаю их. Кастинг проходит так: звонит агент, предлагает проект и, если тебе интересно, высылает сценарий. Часто это синопсис и выдержки из сценария, эпизоды, определяющие характер героя. Обычно у тебя вечер или сутки, чтобы подготовиться. По реакции режиссера или кастинг-директора можно сразу догадаться, попадаешь ли ты в нужное русло. Пройдешь ли ты кастинг, зависит еще и от личной заинтересованности: если, прочитав сценарий и познакомившись с режиссером, я четко понимаю, что хочу участвовать, зачастую меня действительно берут.

Года полтора назад у меня закончились съемки в сериале «Молодая гвардия». Я изрядно подустал, захотел сделать паузу и подумал: «Почему бы не пойти барменом, тем же бариста? Постоять за стойкой, понаблюдать за людьми, да и просто готовить кофе». Походил по разным кофейням и по совету подруги оказался в вегетарианском кафе при культурном центре «Белые облака». Сейчас совмещаю позиции администратора кафе и главного бармена со съемками и прочими занятиями.

12-часовая смена за барной стойкой начинается ровно в 10:00. Утром главное — позавтракать не дома, а вместе с ребятами, иначе день не задастся. Это уже сложившаяся традиция, примета. Первыми в кафе приходят сотрудники культурного центра, потом обычные гости — люди из соседних офисов, прохожие, постояльцы заведения плюс те, кто приходит на мероприятия. Это очень неоднородная среда: мероприятия в культурном центре бывают разные, а значит, и люди приходят разные. Встречаются по-настоящему странные. К примеру, однажды мне на протяжении четырех дней пришлось общаться с «Виктором Пелевиным», но не тем самым писателем, а самозванцем в тельняшке. 

Как-то я стою за барной стойкой, и мне звонит агент: «Влад, ты свободен?» — «Ну, относительно». — «Мы хотим тебя вызвать на пробы прямо сейчас». Я договариваюсь и иду на пробы. На этой позиции я могу совмещать кастинги с работой в баре. Если бы я работал в каком-то другом кафе, например в любом сетевом, думаю, у меня не было бы такой свободы. Здесь мне готовы идти навстречу.

Я не считаю работу в баре своим промахом, моя самооценка от этого не страдает. Я не хочу быть только актером или только бариста, потому что понимаю, что мир шире. Под идущим дорога стелется.

Альберт Хасиев

актер; повар в ресторане «Кофемания» (не смог принять участие в съемке)

Сейчас я работаю в «Кофемании», но скоро перейду в другой, более серьезный ресторан — White Rabbit. Готовлю разные блюда — от ризотто до стейков и рыбы. У меня горячий цех, мужская работа. Образования повара у меня нет, я актер по профессии. Но начинающие артисты не слишком востребованы, поэтому иногда требуется подработка. Я не хотел быть водителем или идти на стройку, выбрал то, что будет меня развивать. Тем более готовить я люблю.
В «Кофемании» я около трех месяцев. Где-то месяц у меня был наставник, которому я помогал на его сменах.

Это круглосуточный ресторан, есть дневная и ночная смены. Я работаю в дневную, прихожу к восьми часам утра. С десяти до двух — завтраки, заказ на заказе, в ресторанном бизнесе завтраки называют «запарой». После двух я работаю в менее напряженном режиме, делаю заготовки для блюд на завтра и для ночной смены. Работа непростая: 12 часов стоишь у плиты, готовишь в бешеном ритме, порой даже не успеваешь сам поесть.

Я продолжаю работать актером, хожу на кастинги. Есть один серьезный проект, на который мы с режиссером ищем деньги. На работе знают, что я актер. На кастинги в рабочее время я не хожу, хотя разок, наверное, могут отпустить, если поговорить с су-шефом или шефом.

Моим самым запоминающимся актерским опытом были съемки в фильме «Песнь для живых», где я играю главную роль дьякона. Это некоммерческий проект молодого режиссера. Около двух месяцев я прожил за городом, в монастыре. Ходил в подряснике, отпустил длинные волосы, бороду, примерял на себя шкуру своего героя. Познакомился с замечательным батюшкой, настоящим таким, православным. Каждый день ходил на службу, работал вместе с монахами — они очень трудолюбивые люди. Когда я смотрю фильм, мне за него не стыдно: я вижу, что мне не все удалось, но знаю, что подошел к делу со всей серьезностью.

В рекламу и сериалы меня не зовут — может быть, потому, что у меня лицо не сериальное, не рекламное. Да я особенно и не рвусь. Стараюсь искать кино. Работа повара меня более-менее обеспечивает, поэтому я лучше снимусь в короткометражном кино талантливого студента, чем в сериале. Может, он будущий Феллини или Тарковский.

До недавнего времени я ходил на пробы не слишком часто, сейчас наконец-то нашел агента, и кастингов стало больше. Из пяти попыток удачными бывают одна-две.

Почему стал артистом? Не знаю. Я все детство занимался боевым спортом и не думал об актерской профессии, но в какой-то момент понял, что с меня хватит переломов. Подумал — не пойти ли в театральный институт? Походил на актерские курсы в родном городе Кинешме. Мне сказали, что в Ярославском государственном театральном институте набирает хороший мастер, я поехал и поступил с первого раза. Окончил на отлично. А в Москву переехал, потому что здесь весь бизнес — кино, театр. Я воспринимаю Москву исключительно как город, где можно развиваться в материальном плане. Хочешь развиваться духовно — езжай в село к батюшке. Мое любимое место в Москве — Сретенский монастырь. Заходишь — птички поют, фонтанчики, тишина, монахи ходят, настоящий оазис. Еще люблю Даниловский монастырь, Донской.

Я хочу двигаться в направлении кино, которое действительно меня интересует. Это авторское кино. Мне нравятся фильмы Василия Сигарева, Сергея Лозницы. Еще Звягинцев до «Левиафана». «Левиафан» оставил неприятное послевкусие: я не чувствую там любви ни к героям, ни к стране. 

Актерская профессия подразумевает в первую очередь воспитание личности. Это в первую очередь мы сами, а потом уже техника. Ведь интересный человек сразу привлекает внимание. Я хочу научиться быть собой, а премии, гонорары — на данном этапе это все для меня не на первом месте.