Возьми моё сердце: Как развивается трансплантология в России. Изображение № 1.

The Village продолжает неделю смерти и возрождения, для этого материала мы съездили в Федеральный научный центр трансплантологии имени академика Шумакова, поговорили с главным трансплантологом Минздрава России и узнали, как погибшие люди могут помочь выжить другим. 

 

Оглавление

1. Шесть способов обрести бессмертие

2. Страшные сказки: Семь новых фильмов ужасов

3. Сколько стоит умереть в Пекине, Копенгагене, Амстердаме и Нью-Йорке

4. Смерть не к лицу

5. Священнослужитель — о православных активистах, смерти и селфи

6. Что будет, если умереть в Москве без регистрации?

7. Кости столицы: гид по самым любопытным московским кладбищам

8. Возьми моё сердце: Как развивается трансплантология в России

9. Как замораживают людей для оживления в будущем

10. Как всё устроено: могильщик

11. 10 городов-призраков, куда больше не ступает нога человека

12. Танатотерапевт и психолог объясняют, как научиться не бояться смерти

   

«Эффект Николаса» — так трансплантологи объясняют, почему в Европе и США в конце 90-х резко — более чем в два раза — увеличилось количество пересадок органов от посмертных доноров. История семилетнего Николаса Грина, американского мальчика, погибшего от пули грабителя во время путешествия по Италии, растрогала и заставила задуматься о посмертном донорстве многих людей. Родители Николаса два дня надеялись, что сын выйдет из комы, а после того, как врачи констатировали смерть головного мозга, согласились использовать органы ребёнка для пересадки нуждающимся. Смерть Николаса спасла семерых очень больных людей и дала им возможность вернуться к нормальной, активной жизни.

 

Кому может понадобиться пересадка и каким бывает донорство

Пересадка может понадобиться любому больному, которому другие методы лечения не помогут. Врачи используют для трансплантации печень, почки, сердце, лёгкие и некоторые другие органы и ткани организма. Донорство бывает прижизненным и посмертным. В России, как и во всём мире, органы не могут быть предметом коммерческих сделок, и все страшилки о людях, украденных на органы, и объявления в стиле «продам почку» профессиональное сообщество воспринимает со скепсисом. Прижизненным донором может стать только родственник. Поделиться с родным человеком можно почкой или частью печени.

После смерти человек может спасти несколько жизней — в том случае, если его органы подходят для пересадки. Врачи не работают с органами и тканями онкобольных, больных гепатитом и туберкулёзом. В основном посмертные доноры — скончавшиеся от несчастных случаев или инсульта. Для посмертного донорства в России действует презумпция согласия. То есть врачи не обязаны спрашивать разрешение на изъятие органов у пациента или его родственников. В то же время закон предусматривает отказ от трансплантации. Родственники имеют право запретить врачам проводить процедуру изъятия и, согласно словам самих врачей, часто это право используют. Трансплантологи связывают это с особенностями менталитета и плохим образованием. Люди просто не осознают, что отказ от использования органов умершего человека фактически убивает ещё нескольких людей, очередников, которые очень ждут помощи.

Возьми моё сердце: Как развивается трансплантология в России. Изображение № 2.

Зачем нужен новый закон 

Сейчас в России действует закон «О трансплантации органов и тканей» от 1992 года. Но в работе у Минздрава находится законопроект о донорстве и трансплантации, он готовился не менее трёх лет. Он должен гарантировать безопасность как пациентам, так и умершим людям и их родственникам. Текст документа подробно описывает все пути и ситуации, которые возникают в процессе констатации смерти, оценки донорских органов с точки зрения возможности использования, возможности семьи влиять на решение об изъятии. 

Законопроектом запланировано создание реестра, который будет содержать не только прижизненное волеизъявление — согласие или отказ от использования органов после смерти, — но и единый лист ожидания для всех учреждений страны, где проводят трансплантацию. В этой базе также будет отслеживаться путь донорских органов и состояние здоровья пациентов и прижизненных доноров. Противники реестра опасаются, что согласившихся на посмертное донорство начнут похищать и подстраивать несчастные случаи. Составители документа уверяют, что, во-первых, база будет доступна только ограниченному кругу лиц, во-вторых, отсылают к американскому опыту. В США реестр содержит только тех, кто согласен на трансплантацию, и документ этот доступен полиции, скорой помощи, пожарной службе. Кроме того, человек может сделать отметку на водительских правах, если согласен на использование органов после смерти — это не рассматривается как фактор угрозы жизни и здоровью. 

Ещё один важный момент — закон предусматривает создание профессиональных стандартов и программ обучения для трансплантологов-координаторов — врачей, которые должны осуществлять связь между больницами, где констатируют смерть, и трансплантологическими центрами, оценивать пригодность органов для использования, заниматься изъятием и обладать доступом к единому реестру нуждающихся в трансплантации. Всё это должно поспособствовать развитию трансплантологии в России. 

   

Возьми моё сердце: Как развивается трансплантология в России. Изображение № 3.

Сергей Готье

главный трансплантолог Минздрава России, руководитель ФНЦ трансплантологии и искусственных органов им. академика Шумакова

Так совпало, что 2015 год богат событиями из истории отечественной трансплантологии. В этом году мы отмечаем 50 лет со дня первой пересадки почки, 29 лет со дня первой пересадки сердца и 25 лет со дня первой пересадки печени. Ежегодно мы интенсифицируем нашу профессиональную деятельность и по итогам 2013 года наш Центр занял первое место в мире по числу трансплантаций сердца: мы провели 101 трансплантацию. А в 2014 году их было 97. Это тоже большой успех. Сразу скажу, что все трансплантации органов в России проводятся за счёт государственного бюджета.

Ещё большой успех — трансплантация органов детям. Мы работаем с детьми в возрасте от трёх месяцев. Приезжают малыши с врождёнными нарушениями, с циррозом печени, очень тяжёлые, бесперспективные, а после трансплантации они обретают полноценное здоровье, взрослеют, живут полной жизнью. Сейчас в детском отделении всего 25 коек, однако при чёткой интенсивной работе нам удаётся обеспечивать потребность страны в трансплантации печени у маленьких детей и занимать ведущее место в мире в этом виде трансплантации.

Но если говорить о России в целом, то есть трудности, которые нужно преодолеть, чтобы иметь реальные возможности помочь как можно большему числу наших граждан, то есть создать систему обеспечения донорскими органами.

 

В состоянии аффекта и горя
человек может отказаться от работы
с органами погибшего близкого.
Потом он осознаёт, что фактически убил нескольких человек

 

Москва — пока единственное место в России, где реально работает административный механизм сохранения донорских органов как национального ресурса. Здесь работают десять учреждений, которые занимаются теми или иными видами трансплантации. Давайте рассмотрим, как механизм работает в Москве.

При наступлении летального исхода вызываются специалисты, которые оценивают возможность использования органов умершего и в то же время имеют доступ к единому листу ожидания, который объединяет все учреждения в Москве, где делают трансплантацию. Кому орган больше подходит по антигенному набору, по группе крови — к тому он и направляется. Умерший человек может стать донором для нескольких пациентов. Согласно закону Российской Федерации о трансплантации органов и тканей человека, у нас в стране, как и в большинстве других стран, действует презумпция согласия на посмертное донорство органов. По данному вопросу существуют различные, порой полярные мнения, но я, как и мои коллеги, уверен, что презумпция согласия является более гуманным принципом принятия решения, чем испрошенное согласие. И вот почему.

В состоянии аффекта и горя человек (родственник умершего) может принять неверное решение — отказаться, не разрешить изъять органы погибшего близкого для трансплантации нуждающимся пациентам, потребовать оставить его в покое. Потом он будет сожалеть об этом решении, когда придёт осознание, что он фактически убил нескольких человек. Это ужасное чувство вины. Презумпция согласия этого не допускает. Это реализация принципа добросердечия, согласия на жертву, хорошего отношения к своему ближнему, собрату. 

В отличие от развитых стран мира, таких как страны Европы, США, Канада, Австралия и другие, где функционируют государственные механизмы обеспечивающие посмертное донорство органов, мы пока этого не достигли. Но идём к этому.

В Москве ежегодно происходит 10–11 изъятий органов для трансплантации на миллион человек, тогда как в среднем по России этот показатель — 2,9. Это катастрофически мало. В Европейских странах происходит по 3–4 десятка изъятий на миллион человек в год. В Белоруссии — 18 изъятий на миллион населения.

Возьми моё сердце: Как развивается трансплантология в России. Изображение № 4.

Я приведу в пример США. В Америке каждый год на миллион человек проводится более 90 трансплантаций различных органов, а у нас в среднем — 9,2. Самая востребованная операция во всех странах — пересадка почки. В США на гемодиализе более 300 тысяч человек. У них делается в год 16 тысяч и более операций по пересадке почки. У нас в стране приблизительно 30 тысяч человек находятся на диализе. Две трети из них не имеют противопоказаний к пересадке. То есть 20 тысяч человек. А мы выполняем всего тысячу трансплантаций почки в год. Государство теряет на этом колоссальные деньги, ведь диализ дороже, чем трансплантация. 

Есть страны, например, Япония, страны Юго-Восточной Азии, арабские страны, где основной вал трансплантаций — от живых доноров. А это значит, что пересаживается почка и часть печени. Там вся трансплантология зиждется на родственном донорстве, что, на мой взгляд, неправильно: ведь есть огромный посмертный органный ресурс, который необходимо использовать на благо людей. Прежде всего проблема в образовании, в ментальности, в отсутствии поддержки со стороны государств и непонимании процесса как у медиков, так и у сограждан. 

В Испании развитию трансплантологии в своё время помогла католическая церковь, наставлявшая паству своими проповедями и призывами жертвовать свои органы после смерти собратьям. Мы надеемся, что наши религиозные конфессии тоже смогут помочь медицине, просвещая верующих. Но, кстати, у нас в стране есть большой резерв и для развития родственного прижизненного донорства, так как далеко не везде, где проводятся операции по трансплантации почки, используется этот реальный органный ресурс. 

В заключение могу сказать, что перед российской трансплантологией много проблем, но путь их преодоления понятен. Прежде всего это системная профессиональная подготовка студентов и врачей в области трансплантологии и органного донорства. Это выстраивание государственной системы посмертного донорства органов, это воспитание населения в духе понимания гуманизма, доброжелательности. 

   

Фотографии: Shutterstock.com