Страх исчезнуть без следа терзает людей много тысяч лет. Каждый из нас хоть раз задумывался о том, какая эпитафия будет написана на могильной плите, и о том, что хорошего вспомнят друзья на поминках. Задумывался — и пугался собственных мыслей. The Village продолжает неделю смерти и возрождения. Мы уже рассказать читателям о том, как человечество пытается найти путь к бессмертию, сколько стоят похороны в больших городах мира, о том, как редактор The Village пережила смерть матери. Для этого материала мы поговорили с священнослужителем о том, как прийти к Богу и перестать бояться смерти.

Священнослужитель — о православных активистах, смерти и селфи. Изображение № 1.

   

Оглавление:

   

Первое, что я услышала, когда пару недель назад обратилась за комментарием к пресс-секретарю Санкт-Петербургской митрополии иерею Алексию Волчкову: «The Village! Мне так нравится ваше издание». 33-летний священнослужитель рушит многие стереотипы: он активен в соцсетях, не считает зазорными селфи и пользуется велосипедом для рабочих поездок. Мы поговорили с отцом Алексием о том, почему женщин в храмах больше, чем мужчин, имеет ли право на ненависть верующий человек, а также о том, как победить страх смерти. 

 

— Как вы пришли к Богу?

— Важное решение жить в соответствии с Божьими заповедями посетило меня в десятом классе. Я учился в одной хорошей петербургской гимназии, где работали очень посвящённые своему делу, образованные и интересные учителя. Учитель литературы была верующим человеком. Наверное, под влиянием её лекций я и стал православным христианином. Она рассматривала произведения русской классической литературы с богословских позиций. Каждое сочинение, судьба каждого персонажа открывала ту или иную аксиому христианского вероучения и этики. Сейчас такой подход к литературе кажется мне откровенным насилием над текстом. Но тогда такая интерпретация открывала новые горизонты — духовные и интеллектуальные.

 

О прихожанах

— Кто сегодня в Петербурге приходит в церкви? Много ли молодых — или больше старшего поколения?

— Как и всегда, в церковь приходят совершенно разные люди, движимые различными мотивами. Много детей, людей среднего возраста, пожилых. Вообще же социология религии — важная дисциплина, в которой религиозные общины нуждаются даже больше, чем учёные. К сожалению, масштабные исследования о том, какие именно люди посещают храмы Петербурга, не проводят ни церковные, ни светские организации. Кстати, до революции во многих епархиях существовали статистические комитеты, которые готовили разнообразные «Историко-статистические описания».

На мой субъективный взгляд, сейчас в приходах Петербурга представлены люди разных возрастов и социальных положений. Женщин больше, чем мужчин.

— Это объясняется демографией — то есть тем, что женщин статистически больше? Или чем-то ещё?

— Известно, что женщины более отзывчивы на евангельскую проповедь. Сейчас едва ли можно говорить, что петербургское православие является «уделом бабушек и тётенек», всё же в храмах очень много мужчин. Однако факт в том, что основная масса приходских волонтёров и служителей — представительницы слабого пола. 

— А что по поводу молодых?

— Заметнее всего недостаток людей в возрасте 15–25 лет. Для этого есть объективные причины: как правило, в подростковом возрасте человек активно эмансипируется от своих родителей — их образа мыслей и жизненного стиля. Это очень позитивный процесс, ведь без такого опыта человек просто не сможет никогда повзрослеть. Этим объясняется тот факт, что прежде активно посещавшие храм дети вдруг отказываются туда ходить. Прежде той верой, которая была в их сердце, была вера родителей. Но потом ребёнок становится взрослым и ему приходится искать личной встречи с Богом уже самостоятельно. Часто путь к этой встрече занимает долгие годы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

К тем, кто защищает права женщин — на образование, на достойное к себе отношение, равные с мужчинами права, — моё отношение сугубо позитивное

Священнослужитель — о православных активистах, смерти и селфи. Изображение № 2.

 

 

О феминистках и абортах

— Кстати, о женщинах. Как вы относитесь к феминисткам?

— К этой категории относит себя слишком большое количество людей, чтобы у меня сформировалось ко всем ним единое отношение. К тем, кто защищает права женщин — на образование, на достойное к себе отношение, равные с мужчинами права, — моё отношение сугубо позитивное. Мы все знаем, что во многих странах подобная борьба сопряжена с риском для жизни. При этом есть и другая категория феминисток. Мне кажется, реальную борьбу они ошибочно перепутали с эпатажным, скандальным и провокационным поведением. 

— Петербургские феминистки недавно запустили кампанию «Право на аборт» — это серия видеороликов, в которых разные, самые обычные, женщины и мужчины объясняют, почему нельзя запрещать аборты. Церковь, насколько я понимаю, в вопросе абортов однозначна, но как лично вы относитесь к этой проблеме?

— Есть мнение, что борьба за женские права включает в себя право на аборт. Церковь никогда не сможет согласиться с подобной интерпретацией того, что однозначно воспринимается как убийство нерождённого человека. 

Замечу, что пока сторонники левых идей будут воспринимать свободу человека как свободу от брака, веры, детей, ответственности, традиции, любой диалог между верующими и людьми социалистических убеждений является затруднительным. В этой ситуации церковь вынуждена опираться на поддержку людей и движений правоконсервативных убеждений. Хотя замечу, что Christian Left является довольно популярным движением среди христиан современного мира. Многие представители русского религиозно-философского возрождения начала XX века также были близки к умеренно-социалистическим воззрениям.

 

 

 

Об одиночестве и православных активистах

— В чём разница мотивов и чаяний, с которыми в церковь приходят молодые и пожилые?

— Молодые приходят в храм ради одиночества. Часто общение на работе, учёбе вызывает протест и нежелание целиком раствориться в господствующей системе ценностей и приоритетов: успех, потребление, легкомысленное отношение жизни и к своим обязательствам. Посещение храма является попыткой эмансипироваться от идеалов и ценностей окружающего общества. Пожилые же, наоборот, часто приходят в храм в поисках сообщества, с которым можно связать свою жизнь. То есть в храм они приходят, спасаясь от постигшего их одиночества.

— Как вы относитесь к православным активистам — таким, как «Народный собор», и другим?

— Евангелие учит нас тому, что далеко не любая религиозная активность является ценной в глазах Бога. Напомню, что обличаемые Господом Иисусом фарисеи, первосвященники, участвовавшие в заговоре против Христа, — все эти люди были достаточно активными в том, что касалось соблюдения буквы религиозного закона. Однако следствием их активности явилась смерть воплощённого Бога. Эти рассуждения имеют прямое отношение к разговору о современных православных активистах. Те, кто усердствуют в делах любви и служению ближнему, эти активисты вызывают у меня восхищение. Речь идёт о тех христианах, которые активно трудятся, помогая бездомным, малообеспеченным, пациентам больниц, заключённым и прочим. Мне кажется, что самым истинным и праведным активизмом, которого Бог ожидает от каждой христианской семьи, является усыновление ребёнка, от которого отказались его родители. Напомню, что сам Иисус был усыновлён мужчиной, который не был его отцом, — речь идёт об Иосифе Праведном. 

Однако мы знаем, что очень часто грубое и провокационное поведение иных активистов порочит православную веру, выставляя её в качестве религии насилия и агрессии, а не прощения и любви. 

 

 

 

О вере и ненависти

— Сегодня многие горожане называют себя православными верующими, но не ходят в храмы, не соблюдают обряды. Достаточно ли этого — просто считать себя верующим?

— Никто не может запретить человеку считать себя верующим или неверующим. Если человек сознательно относит себя к какому-либо мировоззрению, то окружающие обязаны с уважением отнестись к подобной самоидентификации. 

 

 

В этом случае функцией церкви является не обличение или порицание, но разъяснение. А пояснить в этом случае надо следующий момент. Главным итогом служения Иисуса Христа стало не создание новой идеологии, но появление сообществ людей, считавших Иисуса обещанным Богом Мессией, а друг друга – братьями и сёстрами. Быть христианином в первые века истории христианства означало сознательное членство в подобном сообществе, которое проявлялось в регулярном посещении церковных собраний (само слово «экклесия», то есть церковь, как раз и означает «собрание»). С тех пор совершенно ничего не изменилось.

Церковные каноны считают православным христианином того, кто регулярно — чаще двух раз в месяц — посещает храм и участвует в богослужебной жизни. Для тех, кто в храм не ходит, но считает себя верующим, есть хорошая и необидная формулировка — «культурно православный» или «непрактикующий верующий». 

Самым истинным и праведным активизмом, которого Бог ожидает от каждой христианской семьи, является усыновление ребёнка, от которого отказались его родители

 

— Имеет ли право верующий человек ненавидеть кого-либо или что-либо?

— Был ли наш Господь совершенно бесстрастным человеком, равнодушно взирающим на все бедствия и несправедливости, царящие в мире? Конечно, нет! Евангелия нам описывают иную картину: оказывается, Иисус Христос нередко испытывал возмущение, а когда умер Лазарь, он плакал. Для христианина естественно испытывать расстройство от того, что правда в мире терпит поражение, а зло торжествует. Верующему свойственно пытаться изменить этот расклад. Однако чувство ненависти — совершенно не тот ресурс, который может в течение долгого времени питать нас в нашей борьбе. Парадоксально, но прощение и любовь могут сделать гораздо больше в этом отношении. Главное, чтобы это была любовь мудрая — та любовь, которой мы учимся, читая Евангелие, не может потакать слабостям или греховным склонностям человека. 

 

Священнослужитель — о православных активистах, смерти и селфи. Изображение № 3.

 

 

О смерти 

— Есть ощущение, что многие приходят в церковь из-за страха — болезни, смерти, из страха оказаться в аду. Многие церкви строят при больницах, на кладбищах. Таким образом, христианство ассоциируется скорее с муками и смертью, нежели с радостью жизни. Как бы вы ответили на такое суждение?

— Болезнь, страх, страдание и прочее являются крайне важным элементом нашей жизни. Глупо слушать пророков современной массовой культуры — деятелей шоу-бизнеса, представителей разнообразных идеологий, политтехнологов, ведущих новостных программ — и жить так, как будто всего этого нет («всё это может случиться с кем-то, но только не со мной»). В итоге, когда несчастье действительно постигает человека, имеющийся в его распоряжении набор готовых ответов, который он почерпнул из сериалов и поп-культуры, не работает. Дальше человек начинает перебирать различные мировоззрения, различные философские и религиозные системы. Иногда подобный поиск приводит его к Иисусу Христу. Меня не пугает связь христианства с указанными явлениями человеческой жизни. Однако ассоциирование со страданием, смертью и болью меня совсем не устраивает. Евангелие не учит нас такому восприятию благой вести. 

— Боитесь ли смерти лично вы? 

— Конечно, я боюсь смерти. Этот страх связан в основном с беспокойством о судьбе моих семейных, счастье и благополучие которых во многом зависит от меня. 

— Как вы боретесь со страхом смерти?

— Евангелие сообщает верующим радостную весть. Бог открывает себя в Иисусе как тот, кто является отцом. Этот отец не может допустить в жизни верующего ровно ничего, что противоречит его изначальному, благому по отношению к каждому из нас, плану. Эта мысль, изложенная мной сейчас довольно схоластично, спасёт меня от ужаса неопределённости завтрашнего дня. 

— Как вы относитесь к самоубийцам?

— С состраданием. Мне кажется, каждый самоубийца в самый последний миг своей земной жизни раскаивается в принятом решении. 

 

 

 

О велодорожках и храмах в парках

— Я знаю, что некоторые петербургские священнослужители пользуются велосипедом для передвижения. Каким видом транспорта пользуетесь вы? 

— У меня есть автомобиль отличной бюджетной марки — «Рено Логан». На последний день рождения прихожане Феодоровского собора, где я несу служение священника, подарили мне велосипед. Так что летом и осенью я активно пользовался этим полезным и экологически чистым видом транспорта. Наверное, я ездил бы на нём и зимой, если бы у нас были построены дорожки для велосипедистов. Безусловно, я хотел бы, чтобы Петербург с каждым годом походил всё более и более на европейские города — в том смысле, что заботе об удобстве жизни, о чистоте на улицах, как мы знаем, в Европе уделяют большое внимание. 

— Но сейчас так много разговоров про бездуховный Запад... Или вы имеете в виду исключительно комфорт в телесном смысле, то есть удобства для жизни, без мировоззренческой подоплёки?

— Европейским для меня является тот город, жители которого бережно относятся к городскому пространству, культурному наследию и всем тем людям, которым Бог определил жить вместе в одном городе. В этом случае забота о чистоте и удобстве городской среды является вполне созвучной с христианским призванием. 

— В последние годы в Петербурге было несколько конфликтов между строителями церквей и защитниками скверов: парк «Малиновка», Долгоозерная улица. Как вам кажется, в чём корневая причина подобных конфликтов?

— Конечно, мы слышали об этих конфликтах. Как сотрудник информационного отдела Санкт-Петербургской епархии я вынужден мониторить эту ситуацию. Любой спор имеет под собой одно основание — конфликт интересов и непонимание сторон (или нежелание понимать оппонента).

 

 

Защитникам скверов и городским активистам следует понимать, что в спальных районах Петербурга наблюдается катастрофическая нехватка храмов. Конечно, в центре иная ситуация, но не каждой семье, обременённой детьми и иными заботами выходного дня, удобно ехать в отдалённый приход. Наверное, не надо напоминать, что православная община Петербурга — это полноценные граждане нашего города, которые имеют право на удовлетворение своих духовных запросов.

Приходы, со своей стороны, должны понимать, что в ситуации подъёма низовой гражданской активности следует реализовывать свои проекты с максимальной открытостью и готовностью аргументированно изложить позицию. Здорово, когда за много месяцев до начала строительства появляется сайт будущего прихода, где аргументированно излагается, зачем необходима стройка. 

За показной мудростью
и трезвостью часто скрываются вялость чувств и мысли, отсутствие творческой воли

 

Очень правильно и хорошо, когда в общине, занимающейся строительством храма, существуют социально ориентированные служения — помощь инвалидам, работа с подростками, группы трезвенников и прочее. Мне кажется, в случае с упомянутыми вами конфликтными ситуациями некоторые из этих принципов не были соблюдены.

 

Священнослужитель — о православных активистах, смерти и селфи. Изображение № 4.

 

 

О селфи

— В инстаграм-аккаунте Духовной академии под Рождество опубликовали селфи — что дало повод для злословия в соцсетях. Приемлемо ли для священнослужителя — да и для обычного верующего — делать селфи?

— Наверное, без контекста сложно понять это селфи. Фото сделал Константин Шнуров, выпускник Санкт-Петербургской духовной академии. В настоящее время он сотрудничает со своей альма-матер в качестве фотографа и видеооператора. Константин — очень талантливый и успешный в своём деле специалист. Вообще Петербургская духовная академия — это совершенно уникальное и радостное явление. Ректору архиепископу Амвросию удалось невероятное — создать современный, превосходно технически и интеллектуально оснащённый церковный вуз. К слову сказать, в Академии прекрасно поставлено медианаправление: в академической пресс-службе трудятся талантливые фотографы, веб-дизайнеры, дизайнеры. На селфи Кости Шнурова как раз и можно увидеть сотрудников этой пресс-службы. Поэтому в этом снимке я не вижу никакого торжества нарциссизма и самолюбования. Наоборот, к своей радости, я лишний раз убеждаюсь, что Духовная академия — это сплочённая команда товарищей и единомышленников. 

— То есть селфи делать можно, это не нарциссизм — или всё зависит от контекста?

— Конечно, очень часто селфи оказывается проявлением глубокой и нездоровой самовлюблённости. Но недавно молодёжный отдел Санкт-Петербургской епархии проводил крупный форум, который собрал несколько сотен молодых верующих города и Ленинградской области, я выступал на секции, посвящённой информационному служению на приходе, и тема моего доклада звучала как «Информационное служение в стиле селфи». В своём выступлении я хотел обратить внимание на молодёжное служение на приходе. 

Когда общаешься с некоторыми воцерковленными братьями и сёстрами двадцати с небольшим лет, создаётся ощущение, что с тобой разговаривает человек, переваливший за шестой десяток. На самом деле за показной мудростью и трезвостью часто скрываются вялость чувств и мысли, отсутствие творческой воли. Как поёт один музыкант, молодость — это такое время, когда у каждого есть право (или обязанность?) «сочинять мечты». Мне хотелось напомнить, что это относится и к воцерковленной молодёжи. Селфи в этом случае оказывается символом такой творчески активной и сопряжённой с поиском жизни. 

 

   

Фотографии: Дима Цыренщиков