4 июля, понедельник
Москва
Войти

Как две сестры создали марку прозрачного и удобного белья История бренда Le Journal Intime

Как две сестры создали марку прозрачного и удобного белья

Бюстгальтеры из тонкой сетки и кружев — тренд последних лет. Выпускать его стали многие бренды, в том числе российские. Но главное разочарование состоит в том, что носить его обычно могут только обладательницы небольшой груди: без плотных поролоновых чашек, косточек и широких бретель оно не обеспечивает нужную поддержку, сидит на фигуре обычного человека совсем не так, как на модели. Основательницы марки Le Journal Intime сестры Наталья Войнич и Татьяна Валентович шьют бюстгальтеры из другой сетки — это материал Powernet, который используется для компрессионного белья и может поддерживать достаточно большую грудь, до размера XXL. Сейчас марка продается в двух десятках российских городов, нескольких странах Европы и недавно открыла магазин в центре Москвы. Мы узнали у предпринимательниц, как они придумывают модели и находят свою аудиторию.

Le Journal Intime


Дата основания

2015 год

Основательницы

Наталья Войнич, Татьяна Валентович

Коллекции

2 коллекции в год

Выпуск

7 тысяч единиц продукции в месяц

Первый бизнес

Наталья: У меня два образования: медицинское — университет имени Семашко и психологическое — факультет клинической психологии МГУ. Моя сестра Таня тоже потом поступила на факультет клинической психологии в МГУ и стала со мной работать. В 90-е работала на четырех работах: психиатром, психотерапевтом, медицинским и школьным психологом. В какой-то момент стало понятно, что так жить дальше нельзя, и я начала думать, что делать, потому что денег от четырех работ хватало только на проезд.

На одном из тренингов личностного роста, где я была соведущей, я познакомилась с Александром Анатольевичем Артемьевым, он занимался имплантатами для пластической хирургии. Мы хорошо поговорили, мне показалось, что тема интересная. И через некоторое время, когда я захотела что-то поменять в своей жизни, я решила с ним встретиться и попросить совета как у опытного и успешного бизнесмена, работающего на стыке медицины и коммерции. Рассказала ему, что мне хочется развиваться в сфере менеджмента и управления. У нас в семье было много не только прекрасных врачей, но и управленцев — я подумала, может, у меня тоже чуть-чуть есть от них в крови. Александр Анатольевич мне много чего предложил, а напоследок сказал, что есть направление компрессионного белья. Ему звонил представитель фабрики, которая была готова производить белье для послеоперационного восстановления, но никто не захотел им заниматься. Я сказала: «Да, конечно, я хочу попробовать!»

Это было в 1998 году. Я еще продолжала работать в первой половине дня на кафедре медицинской психологии в Академии последипломного образования (РМАПО), а во второй занималась продажами. Через полтора года нам стало тесно в офисе Артемьева. Мы там просто в коридорчике с телефоном сидели. Сотрудницы компании говорили: «Эти трусы уже все заполонили». Александр Анатольевич сказал, что нам пора отправляться в самостоятельное плавание и искать другой офис. Тогда для меня это было ударом. Я думала, что он нас выгоняет, не хочет больше с нами иметь дело. Но по прошествии времени я поняла, что он так дал нам путевку в новую жизнь. Мы до сих пор с ним в очень хороших отношениях, он консультант нашей компании, проводит обучение новых сотрудников по медицинскому направлению.

Наш первый офис был в Газетном переулке, в институте Гайдара. Сначала мы занимали узкую комнату, метров 11, потом сняли еще и еще, потом переехали в здание по соседству, в Брюсовом переулке. Там мы открыли клуб «Красивая мама», дополнительный проект, центр подготовки беременных к родам, видимо, потому что сами в тот момент начали активно этим делом заниматься.

Татьяна: Сначала родила Наталья, потом я. Перед родами мы сами прошли курсы. Опыт был полезным. Поскольку мы сами психологи, нам захотелось передавать этот опыт дальше, но сделать все по-другому и лучше. Некоторые занятия мы проводили сами, у нас были акушеры, сестры по уходу, психолог, творчество, вокал, йога, косметический кабинет, развивающие занятия для детей. Здорово там все было.

Одну комнату занимал офис продаж компрессионного белья. Тогда же его стали использовать после родов. Мы попали в перинатальный центр и в Лапино, появилось несколько моделей послеродового белья.

Наталья: Белье марки Native когда-то было единственным российским брендом на рынке. Сначала его делали по ирландским лекалам, потом по нашей просьбе их поменяли и доработали, стали использовать другие материалы. Сейчас мы единственные заказчики компрессионного белья у этой фабрики. Мы принимаем участие в выборе ткани, просим изменить что-то.

Белье производится из материала Powernet — это не просто сетка. Он обладает компрессионными свойствами, благодаря которым обеспечивает поддержку груди, равномерное натяжение ткани и облегание тела, легкий корректирующий эффект.

Татьяна: Пластические хирурги тоже говорили: «Делайте что-нибудь для женщин с имплантированной грудью, потому что они после операции не знают, что носить». Поддержка груди требуется, но бюстгальтеры с косточками долгое время надевать нельзя. Идея сделать белье с поддержкой без косточек нас захватила.

Другое белье

Наталья: Пытались сделать обычное белье на том же производстве, которое занималось медицинским, но у нас не получалось. Мы решили: если делать белье, то красивое. Мы стали думать, кто нам сделает дизайн. Что возникает в голове, когда мы говорим красивое белье? Французское белье. Мы написали в несколько французских компаний, откликнулись девушки, которые делают бренд Maud et Marjorie. Мы постоянно летали в Париж по делам нашего медицинского направления и в один из визитов с ними встретились, рассказали свою идею и начали делать коллекцию.

Татьяна: Это был 2015 год, название Le Journal Intime появилось тогда же. Мы обратились к неймерам, они подготовили варианты и на их основании в результате мозгового штурма родилось это имя. По-французски так называется ежедневник, или дневник для личных записей.

Наталья: Французы работали над коллекцией долго, примерно год. Они придумали очень красивые модели с кружевом и бархатом. Мы что-то меняли, ездили на примерки. Отшивать белье они посоветовали в Марокко, на той же фабрике, где шили их коллекции. Там же размещали заказы крупные бельевые бренды — Lise Charmel и Etam. Это было для нас хорошей школой, нам показали, как должны выглядеть технические описания моделей, мы познакомились с предпринимательницами из других стран, которые приезжали контролировать производство и делились опытом.

Опыт оказался ну очень ценным: в разработку коллекции мы вложили примерно 7–8 тысяч евро, в пошив — еще 20 тысяч, а продаем мы ее до сих пор. Вещи оказались сложными для восприятия. Трудно понять, куда их носить. Там много бархата, кружева — выглядит как одежда, а не белье.

Наталья: В ожидании французской коллекции мы решили попробовать быстро сделать что-то свое. На той же фабрике, где делали Native, мы сшили бюстгальтер и высокие трусы, к ним добавились шортики, боди, юбка. Это была скорее линия корректирующего белья, все очень минималистичное, в черном и бежевом цвете.

Татьяна: С нашими и французскими моделями мы поехали на выставку белья Salon International de la Lingerie в Париж. У нас был стенд в зоне для молодых дизайнеров, это стоило не слишком дорого, и многие обращали внимание на наше белье. Причем минималистичная линия вызывала не меньший интерес. В первый год мы со многими познакомились, нас заметили, но никаких контрактов нам это не принесло. Всего мы в этой выставке участвовали четыре раза, и последняя, в 2019 году, была самой удачной. Несколько моделей из нашей линии Monroe было выставлено в зоне трендов, а комплект Vivien в белом цвете завершал показ Selection. Мы заключили несколько контрактов с российскими и зарубежными магазинами.

Когда мы участвовали в выставках, первые годы российские байеры нас не понимали: подходили, спрашивали, что это такое, как это вообще носить. Было очень сложно. Но последние два года ситуация изменилась. К нам стали подходить те же самые байеры и говорить: «У нас появились клиенты, которые хотят именно такое белье — без косточек, без плотной чашки, но функциональное и красивое — и аналогов больше нет».

Прорыв

Наталья: Последний год у нас прорывной. Причем прорыв начался с наступлением карантина. Нельзя сказать, что пандемия во всем виновата, мы упорно двигались к этой цели, и все сложилось, сработал накопительный эффект. Модель Vivien вышла, и ее все захотели. Эту модель мы придумали, немного видоизменив послеоперационный бюстгальтер: сделали застежку сзади, вырез поглубже, чтобы было красивее.

Татьяна: Сейчас наше белье можно купить в 20 городах России, а также в Швейцарии, Австрии, Исландии. Многие продавцы как раз несколько лет следили за нами, присматривались, но в прошлом году решили все-таки попробовать.

Наталья: Ситуация часто повторяется: к нам приходят байеры из регионов, берут маленькую партию, уезжают к себе и уже через несколько дней просят прислать еще. Недавно оптовая покупательница уехала в пятницу, а в воскресенье уже звонит и говорит: «Мне срочно надо еще партию, белье — огонь».

Татьяна: В Москве мы некоторое время продавались в ЦУМе, сейчас представлены в Leform, магазине «Эстель Адони» в «Цветном», а в декабре открылся наш собственный магазин на Большой Никитской — как раз в том районе, где мы когда-то начинали бизнес.

Наталья: Мы хотели открыть магазин в месте, где много людей, которые могли бы туда заходить и знакомиться с маркой. И он с первого месяца начал показывать очень хорошие результаты, без покупки практически никто не уходит.

У нас были технические сложности с терминалом оплаты, и покупатели просили отложить товар и возвращались за ним. Самая первая покупательница через день вернулась и еще вещей прикупила. Она рассказала, что вообще-то шла в ЦУМ за бельем Eres. Одна девушка купила комплект, пришла домой, все как следует померила, потом звонит и говорит: «Мне, пожалуйста, вот эту модель во всех цветах». Средний чек в нашем магазине — 20–25 тысяч рублей, притом что лифчик стоит порядка 5–6 тысяч, трусики — около 3.

Татьяна: Носить прозрачное белье без косточек, без плотной чашки все еще считается в России определенной смелостью. Но наши модели покупают не только молодые и продвинутые.

Наталья: Средний возраст наших покупательниц — 30–35 лет. Молодежь часто готова терпеть неудобства, носить пуш-апы и косточки, которые сдавливают ужасно, потому что это красиво. К тому же любой бюстгальтер на молодой груди будет сидеть хорошо. Но когда женщина поняла, кто она такая и что ей надо, она выбирает комфорт.

Татьяна: Сейчас мы отшиваем белье на трех фабриках в Петербурге и Москве. План на февраль — 7 тысяч единиц. Во время карантина у нас стояла задача масштабироваться, чтобы удовлетворить возросший спрос. Мы начали искать производство, и оказалось, что шить такое белье вообще мало кто может. Фабрики либо сразу отказываются, либо они не могут сделать нормальные образцы. У нас есть экспериментальный цех рядом с офисом, и найти для него швей тоже трудно. Работать с таким тонким материалом не все умеют.

Наталья: После не самого удачного опыта с французами мы не сотрудничаем с дизайнерами. Новые модели я придумываю сама. Я в молодости много шила, так что создать 15 моделей бюстгальтеров для новой коллекции мне не так сложно. Я делаю рисунки, отправляю конструктору, а она потом на их основе делает лекала. Я примеряю все новые модели, чтобы посмотреть, как все сидит, нужно ли сделать выше или ниже, что-то убрать или добавить. Если надо посмотреть, как это будет выглядеть в другом размере, мы привлекаем еще кого-то из сотрудников. То есть мы создаем белье, можно сказать, на себе, доводим его до состояния максимальной комфортности.

Татьяна: Всего в компании сейчас работает около 50 человек. Это медицинское направление, продажи, производство и склад. Мы не хотим открывать много своих магазинов в Москве. Наша задача — сделать очень хороший сайт, чтобы облегчить интернет-продажи. Еще мы хотим наладить продажи в Европе. Мы уже нашли партнеров, которые будут нам там помогать в этом деле. А это влечет за собой увеличение производства, улучшение структуры организации — всем этим надо заниматься.

Фотографии: обложка, 1, 12 – Le Journal Intime, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11 – Анастасия Пожидаева

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Российская марка ретро-белья Le Journal Intime выпустила новую коллекцию. Получилось очень красиво
Российская марка ретро-белья Le Journal Intime выпустила новую коллекцию. Получилось очень красиво
Российская марка ретро-белья Le Journal Intime выпустила новую коллекцию. Получилось очень красиво

Российская марка ретро-белья Le Journal Intime выпустила новую коллекцию. Получилось очень красиво

Новое в Москве: Очень красивые магазины российских марок и шоурум-коммуналка в особняке
Новое в Москве: Очень красивые магазины российских марок и шоурум-коммуналка в особняке
Новое в Москве: Очень красивые магазины российских марок и шоурум-коммуналка в особняке

Новое в Москве: Очень красивые магазины российских марок и шоурум-коммуналка в особняке

Тэги

Бренды

Прочее

Новое и лучшее

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Идея была моя, но сделал это не я»

Первая полоса

The Village становится платным
The Village становится платным Как продолжить читать нас
The Village становится платным

The Village становится платным
Как продолжить читать нас

Слово редакции
Слово редакции Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****
Слово редакции

Слово редакции
Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове» Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Мошенники рассылают письма от имени The Village Рассказываем, что об этом известно
Мошенники рассылают письма от имени The Village

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Рассказываем, что об этом известно

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

«С точки зрения искусства это убийство»
«С точки зрения искусства это убийство» Реакция режиссеров, актеров и критиков на закрытие «Гоголь-центра»
«С точки зрения искусства это убийство»

«С точки зрения искусства это убийство»
Реакция режиссеров, актеров и критиков на закрытие «Гоголь-центра»

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

«Идея была моя, но сделал это не я»
«Идея была моя, но сделал это не я» Как интернет реагирует на комиков, пошутивших про изнасилование
«Идея была моя, но сделал это не я»

«Идея была моя, но сделал это не я»
Как интернет реагирует на комиков, пошутивших про изнасилование

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды За моду взялись «настоящие патриоты»
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
За моду взялись «настоящие патриоты»

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды Мы с ними поговорили
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
Мы с ними поговорили

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности» Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время ***** Исследование социологини Кати Дегтяревой
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Исследование социологини Кати Дегтяревой

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут» Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум» И готовы ли платить дальше
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
И готовы ли платить дальше

Подпишитесь на рассылку