Где ты работаешь6 апреля 2021

«Я работаю в здании бывшей богадельни Екатеринбургского завода»

«Я работаю в здании бывшей богадельни Екатеринбургского завода»

В рубрике «Где ты работаешь» The Village продолжает исследовать здания, которые вошли в историю Екатеринбурга. В этот раз речь пойдет о здании бывшего госпиталя и богадельни Екатеринбургского завода, где сейчас находится главное здание Музея изобразительных искусств.

В скором времени Музей полностью будет посвящен отечественному искусству: в залах, где располагалась коллекция западноевропейского искусства, развернется обновленная постоянная экспозиция искусства советского периода, а часть сотрудников переедет в обновленный корпус на Вайнера, где летом должен открыться «Эрмитаж-Урал».

Сотрудники музея поделились с The Village любимыми местами в здании, рассказали о специфике работы и о том, почему они почти не ходят на выставки.

Здание госпиталя Екатеринбургского завода


Адрес

ул. Воеводина, 5

Год постройки

1749

Стиль

классицизм

Здание находится в планировочном ядре Екатеринбурга. Его возвели как Горный госпиталь Екатеринбургского железоделательного завода. Строительство шло под руководством Главного начальника уральских заводов, генерал-майора Вильгельма де Геннина и артиллерии капитан-поручика Василия Татищева. В здании госпиталя группа казанского антрепренера Павла Соколова представила оперу «Женщина-лунатик» и водевиль «Ножка». Это было первое театрализованное представление в Екатеринбурге.

Главный фасад представлял собой симметричную композицию из двух корпусов, между которыми был вписан четырехколонный портик, оформляющий вход. Корпуса венчались высокими барочными кровлями, которые упразднили в 19 веке. В разных частях здания размещались госпиталь, монетная экспедиция, аптека, пробирная лаборатория и меховая.

Впоследствии назначение здания многократно менялось. В 1867 году здесь учредили Александровскую городскую богадельню — приют для престарелых людей без родственников. В 1895-1898 годах при ней внутри здания была построена Никольская домовая церковь, где через год по разрешению городского архитектора Юрия Дютеля еще возвели звонницу.

В конце 1970-х годов возникла идея реконструкции и переоборудования здания под музейное помещение. Проект был разработан группой архитекторов во главе с Геннадием Белянкиным и Анатолием Пташником. К 1985 году ремонтные работы были завершены. Внутренний двор перекрыли легкой кровлей, а образовавшийся проем, выходящий на набережную, огражден застекленной стеной. Новый просторный зал вместил в себя коллекцию уральского чугунного литья, центром которой является уникальный Каслинский чугунный павильон — монументальное архитектурное произведение, созданное мастерами Каслинского завода для Всемирной парижской выставки (ЭКСПО) 1900 года.

Современная симметричная композиция западного фасада с трехчастной структурой состоит из центральной повышенной части и крыльев. Несмотря на разновременность отдельных элементов, внешний облик здания сохранил свою цельность. Лаконичная архитектура построена на контрасте пространственной композиции центра и строго расчлененной плоскости фасада, что соответствует официальному характеру здания.

Андрей Брагин

заведующий выставочным отделом

Весь музей работает в том числе для того, чтобы в нем проходили выставки. Выставочный отдел — это подразделение, которое занимается аккумуляцией этих усилий и созданием готового продукта.

Последние два года я занимаю руководящую должность в выставочном отделе музея. В основном в течение дня я координирую работу своих сотрудников и обсуждаю рабочие моменты с коллегами из других отделов. Также я ввел в музее практику проектирования выставок. Раньше тематико-экспозиционный план появлялся в процессе монтажа, поэтому все решения и переделки проходили в спешке. А сейчас мы заранее делаем визуализацию больших экспозиций. Это занимает много времени, но усилия окупаются, потому что получается все представить и согласовать заранее.

В детстве я думал, что стану художником и буду рисовать мультики

В проектировании выставок мне помогает архитектурный бэкграунд: в колледже я изучал дизайн интерьера. Во время учебы я постоянно пилил скучные интерьеры и не понимал, зачем я этим занимаюсь. А теперь те же компьютерные программы использую в выставочной работе — значит, все было не зря. При этом на свою специальность в колледже я попал почти рандомно — это было единственное доступное околохудожественное направление в пределах того учебного заведения. Мне всегда хотелось связать работу с искусством — в детстве я даже думал, что стану художником и буду рисовать мультики.

О реставрациях

В колледже мне подсказали направление в академии, где учат работе с художественным металлом. Специальность была непопулярной, и туда можно было легко поступить. Направление разваливалось на моих глазах, но благодаря знакомствам оттуда я начал работать художником-реставратором по металлу в Музее изобразительных искусств шесть лет назад.

Здесь много чугунных экспонатов. Они кажутся вечными и аккуратными, но на самом деле перманентно разрушаются — любой металл окисляется и корродирует. Это нельзя остановить, но можно максимально замедлить.

Здание похоже на шкатулку или гигантскую витрину для Каслинского чугунного павильона.

К каждому предмету у меня был индивидуальный подход, но в целом в работе художника-реставратора почти нет творчества. Даже название у нее не совсем верное — слово «художник» должно стоять здесь на втором месте. У меня было очень много кропотливой и рутинной работы. Я мог часами сидеть в фондохранилище или мастерской и аккуратно чистить предмет кисточкой и скальпелем.

На нынешней должности у меня получается участвовать в культурной жизни музея. По долгу службы мне нужно быть в курсе того, что происходит в музеях города, поэтому на выставках коллег я постоянно подмечаю что-то для себя. Часто на официальном открытии наших выставок я не ходил и рассматривал картины, а поправлял то, как они висят, пока никто не видел.

О здании

Дома у меня совсем нет картин — только голые стены. Во время локдауна все работали на удаленке, и при созвонах кто-то показывал коллегам своего кота, кто-то сидел на фоне домашней библиотеки, а кто-то на фоне небольшого домашнего музея с разными артефактами. На моем же фоне во время разговора по скайпу всегда была белая стена.

Во время работы реставратором я много времени проводил в корпусе музея, где хранятся фонды — на Вайнера, 11. Последние два года я работал на Воеводина, но скоро перееду в новое здание фондов на Вайнера, 16. Там я буду скучать по атмосфере, которая сложилась на моем нынешнем рабочем месте. Скоро я буду проводить большую часть времени на работе в одиночестве, а сейчас мое рабочее место находится в так называемом опенспейсе — рядом работают научные сотрудники и коллеги из разных отделов. С одной стороны, временами здесь царит хаос, но еще в этом есть что-то самобытное.

Если разобраться, мое нынешнее рабочее место находится на крыше старой версии музея на Воеводина. Как художнику мне проще смотреть на вещи с точки зрения формы. Мне нравится не столько то, что внутри, сколько историческое и архитектурное переосмысление постройки в 1985 году. Сейчас центральное остекление делает музей похожим на шкатулку или гигантскую витрину для Каслинского чугунного павильона.

О скульптуре и скалодроме

Вне работы я занимаюсь скульптурой. После музея я часто езжу в мастерскую, где делаю что-то либо для себя, либо на заказ. Тягу к скульптуре я четко ощутил еще в институте. Даже получилось перевестись на это направление на последних курсах.

Еще в свободное время мне нравится ходить на скалодром, но это очень нерегулярное занятие. Я могу сначала несколько месяцев посещать тренировки, а потом два года пропускать их. Именно так я сделал, когда меня назначили на должность заведующего, потому что, как мне казалось, у меня закончилось свободное время.

Сергей Винокуров

заведующий отделом декоративно-прикладного искусства

В университете я изучал искусствоведение, и мне казалось, что слушать экскурсовода — настоящая скука, ведь с профильным образованием можно объяснить себе экспозицию намного интереснее. Раньше я воспринимал музеи, как и все, — считал их неинтересным местом. Но когда в магистратуре искал работу, случайно попал в Музей изобразительных искусств. Я думал, что это станет просто красивой записью в трудовой книжке и я задержусь здесь максимум на полгода. В итоге они длятся уже девять лет.

Я работаю в музее с 2012 года и за это время побывал в разных отделах. Все началось с сектора инновационных программ, потом я руководил выставочным отделом и работал в здании на улице Вайнера. Спустя два года я вернулся в здание на Воеводина, чтобы руководить отделом продвижения, а с 2019 года я заведующий отделом декоративно-прикладного искусства.

О здании

В связи с тем, что моя музейная жизнь и даже здания постоянно менялись, то можно сказать, что корпус на Воеводина мне ближе. Вайнера считается прогулочной улицей, но скорее она транзитная — люди по ней идут куда-то в спешке. А когда выходишь из здания на Воеводина, то попадаешь на Плотинку, где много гуляющих людей.

В любое время музей прекрасен. Летом, выходя с работы, видишь толпы прогуливающихся, страдающих от жары или, наоборот, ей радующихся людей. Зимой не менее интересно наблюдать, как утки греются под мостом.

Мы работаем в одном из самых старых зданий Екатеринбурга, но это ощущается только во время ремонта. В Каслинском зале установлена индустриальная крыша, поэтому кажется, что ты попадаешь в современное пространство. Я называю это музейным брутализмом.

Мой любимый день — понедельник, когда в музее нет людей, гула и снующих детей

Остекление в центральном зале мы называем витражом. Через эту прозрачную стену видно все изменения погоды в течение дня — они очень сильно влияют на атмосферу в самом помещении.

Я работал в разных частях музея и прочувствовал все его зоны. Но у меня не всегда была такая связь со зданием, как сейчас. Раньше я работал в полуподвальном помещении без окон. Когда мы с коллегой вечером выходили с работы, то только на улице узнавали, что идет гроза или начался снегопад.

Около пяти лет назад, когда я работал в отделе продвижения, в музее проходило много мероприятий. Большая часть из них шла в вечернее время, иногда до ночи. Однажды я просто не смог вызвать такси и оставался в музее до пяти утра. Такие моменты роднят со зданием.

О понедельниках

Мой любимый день — понедельник, когда в музее нет людей, гула и снующих детей. Обычно даже свет выключен. Когда проходишь по совершенно темным залам, это вызывает совершенно другие ощущения. При этом музей никогда не кажется обездвиженным. Наверное, это чувство задают произведения, которые здесь живут.

Я люблю понедельники за то, что в эти дни становится очевидно, как много у нас работы. В музее может быть скучно только тем, кто не знает, что здесь происходит. Например тем, кто думает, что для выставки достаточно повесить картины на стены и позвать гостей на вернисаж с шампанским. Этому предшествует долгая работа — от идеи до воплощения выставки проходит минимум полгода. В этом принимает участие практически весь музей.

Посетители видят в музее только то, что мы им показываем. На самом же деле за каждой дверью кипит своя жизнь со своими звуками. Несколько лет назад я даже написал пост на фейсбуке о музейной музыке — в выходные, когда в нем много детей, она звонкая, а в нерабочие дни — спокойная. Мы намеренно создаем в музее застывшую атмосферу, чтобы посетителя ничто не отвлекало и он мог знакомиться с искусством наедине. При этом сам музей — живой организм.

О пандемии

Пандемийный год заставил музеи стать более открытыми в соцсетях. Ранее посетители даже не догадывались, что у нас работает около 150 человек. Все повально говорят, что пандемия изменила музеи и создала новый вектор информатизации. Я так не считаю: во-первых, не было какого-то взрыва активности, во-вторых, музеи и раньше выходили в интернет-пространство, проводили онлайн-лекции и онлайн-экскурсии — просто это вызывало меньший интерес, раз можно было прийти и посмотреть все лично.

Все равно никакая экскурсия не заменит общение с настоящим предметом. Я думаю, что жизнь музеев просто станет такой, какой была до пандемии, тем более за год не появилось новых форматов или технологий.

О рисках

На работе я постоянно пытаюсь не допускать рискованные ситуации. Поэтому уже многое знаю про здание, даже о системах вентиляции и электрических щитках. Музей кажется надежным местом, потому что мы заранее предусматриваем все, чтобы посетитель не мог даже случайно повредить экспонаты.

В мировой практике были случаи, когда роняли скульптуры, даже мраморные. Так что проведение выставок — это всегда про риски. Мы научились предсказывать любое поведение людей, кроме того, как они себя поведут во время «Ночи музеев». Это праздник для всех, кроме музейщиков, потому что в здании находятся огромные толпы людей, за которыми нужно следить, и контролировать, чтобы они не трогали экспонаты.

Посетители привыкли к тому, что мы не пускаем в музей с животными: они оставляют шерсть, которая оседает на живопись. Но однажды на «Ночь музеев» пришел посетитель со змеей. Он достал ее только в Каслинском зале, и люди вокруг него испугались. Чтобы не началась паника, мы попросили его покинуть помещение.

О Екатеринбурге

В другие музеи сложно ходить из-за профессиональной деформации. Когда я работал в выставочном отделе, то на всех выставках смотрел не на работы, а на системы подвеса и другие технические детали. Это мешает восприятию самих работ. Еще ходить в другие музеи сложно, потому что там ты выступаешь в роли посетителя, за кем ходят смотрители, думая, что ты можешь что-то сломать. Это вызывает внутренний диссонанс — ты понимаешь, почему это происходит, но вроде бы к тебе эти правила не должны относиться, ведь ты и сам музейщик.

Также я преподаю на той же кафедре, где учился сам. Иногда мы с магистрантами ходим и в Музей изобразительных искусств. Музейщик — это не должность, а стиль жизни. Поэтому вечерами я тоже могу что-то изучать по работе. В свободное время я гуляю. Я живу на Пионерке, поэтому часто хожу к Шарташу. Мои коллеги привыкли к тому, что летом я могу неделю выкладывать фотографии одинаковых закатов оттуда.

О рабочем дне

Я прихожу в музей рано, когда здесь еще никого нет, и начинаю работать в 8:30. Первые полтора часа каждого дня у меня самые продуктивные — дальше приходят коллеги, проходят совещания и собрания. Это отнимает много времени. А жизнь научного сотрудника такова, что перед тем, как что-то сделать, нужно провести долгий поиск и анализ, который может затянуться на недели.

На обед мы иногда ходим просто для того, чтобы насильно поднять себя с места. Часто работа настолько увлекает, что ты забываешь о времени. Я заметил, что у всех моих коллег есть желание пообедать как можно быстрее и скорее вернуться к своей работе. Не знаю, с чем это связано — нас никто насильно не гонит. Иногда я хожу на обед подальше от музея, чтобы голова отдохнула по пути.

Мы научились предсказывать любое поведение людей, кроме того, как они себя поведут во время «Ночи музеев»

Во время пандемии было странно работать, есть и засыпать в одном месте — дома. Из общения с коллегами я знаю, что многие из-за этого сбили свой график и перестали понимать, когда они работают, а когда отдыхают. Для представителей гуманитарных профессий вообще нормально работать ночью, а потом еще идти на работу.

Последние несколько лет музей находится в состоянии ожидания открытия новых зданий. Когда-нибудь все откроется, и у меня начнется стабильная жизнь того самого классического музейного сотрудника, который весь день сидит за изучением разных произведений. Кажется, в этот момент мне станет скучно.

Татьяна Помазуева

музейный смотритель

Я работаю музейным смотрителем. В мои обязанности входит поддержание порядка и сохранности произведений искусства. Также я отвечаю на вопросы посетителей, даю им советы и немного рассказываю о выставках. В музее ты не закреплен за одной экспозицией. Нас постоянно перемещают по залам, и это хорошо — даже если сидишь на экспозиции с радующей глаз русской живописью, через какое-то время приятно сменить обстановку и переместиться, например, в зал с иконописью.

Иногда я даже работаю в «Музее наивного искусства», когда нужно заменить кого-то из коллег. Надеюсь, я буду работать и на экспозициях «Эрмитаж.Урала». Интересно посмотреть полную коллекцию западно-европейского искусства и эрмитажные выставки.

О рабочем дне

Я прихожу на работу за полчаса до открытия музея, потому что за 20 минут до начала работы нужно находиться на своем месте. Дальше я включаю витрины, увлажнители и рециркуляторы воздуха. Также подвигаю стулья и поправляю лееры — смотрителю всегда кажется, что их стоит отодвинуть от картины чуть подальше, чтобы посетитель точно не смог дотянуться до нее.

Мне нравится ходить по залам в эти утренние моменты. Вокруг стоит тишина и получается побыть наедине с картинами. У меня нет любимых экспозиций — все смотрители любят и ценят искусство в целом. Но в залах есть несколько уютных мест, которые мне особенно нравятся. Например, коридор в зале русского искусства, который разделяет экспозицию на две части. Здесь у меня есть уютный уголок, откуда всех видно, при этом я никому не мешаю. Иногда нужно протереть пыль на стеллажах, пропылесосить или погладить шторы, но основную работу по уборке выполняет специальный персонал.

Самое сложное — в конце рабочего дня напоминать последним посетителям о закрытии музея. Например, некоторые приходят в 18:00, а уже через 45 минут им нужно уходить. Приходится нежно выдавливать их из музея. С одной стороны, я понимаю посетителей, и не хочется быть с ними невежливой, но с другой стороны, не хочется задерживать искусствоведов, которые в конце каждого дня проверяют сохранность картин. Вечером я выключаю всю технику и закрываю зал до следующего утра.

О посетителях

У музея нет среднестатистического посетителя. Но есть несколько категорий людей, которые к нам приходят. Самые любимые — почтительные паломники. Это люди, которые понимают ценность представленных работ и буквально благоговейно их рассматривают. Многие посетители в возрасте приходят с блокнотами — у них нет смартфонов, чтобы сделать фотографии, и они пишут заметки. Это очень трогательно. Если у них нет возможности загрузить арт-гид, то я сама начинаю рассказывать им что-то о картинах.

Другая категория посетителей — гости города. Они приходят, чтобы в первую очередь получить представление об уральской специфике: чугун и камнерезное искусство. Некоторых интересует живопись, и они отмечают, какая в музее камерная и домашняя обстановка по сравнению с крупными столичными пространствами.

Лучше фотографироваться на фоне красивых работ, чем в лифте

Еще одна категория посетителей — любители селфи. И это здорово. Лучше фотографироваться на фоне красивых работ, чем в лифте. Также к нам приходят искатели новизны — это посетители временных выставок. Молодежь хорошо воспринимает искусство новых медиа и легко считывает замысел авторов и медиаторов, потому что визуально им это гораздо ближе.

До работы в музее мне казалось, что сюда приходят только подготовленные зрители, но я вижу совершенно разных людей. Некоторые искренне удивляются, когда их просят не трогать экспонаты. Я объясняю им ценность картин, после чего у меня часто спрашивают о цене самих работ на выставке.

О выставках

До 2017 года я работала в Лесотехническом университете преподавателем на кафедре истории и социально-политических дисциплин. К сожалению, наш факультет туризма не перенес реформу образования, и я потеряла работу после масштабного сокращения штата. В этом же году прошла четвертая Биеннале, где я была медиатором. Это не прошло бесследно, и я очень полюбила искусство. Меня это увлекло даже больше, чем туризм.

Искусство для меня стало формой эскапизма. В классической институции есть что-то вечное и постоянное, а через современное искусство можно проверить свое отношение к нашей реальности. После Биеннале я какое-то время была фрилансером и с осени прошлого года работаю смотрителем в Музее изобразительных искусств. Параллельно с этим я продолжаю выступать с публичными лекциями. Например, недавно рассказывала в Белинке про ленд-арт.

Из преимуществ работы смотрителем — у меня есть бесплатная проходка на любые выставки в разных институциях. С интересом хожу на выставки коллег в Ельцин Центре, ГЦСИ и «Синара Центре». Всегда приятно смотреть на разные экспозиции, но я как верный гусар, которому кажется, что именно у нас все прекрасно. Даже на чужих экспозициях теперь чувствую на себе ответственность за сохранность работ. Иногда испытываю внутренний дискомфорт, когда вижу, что люди подходят к картинам слишком близко.

О мотокроссе

У самоактуализирующейся личности всегда должна быть открытость новому опыту. Когда у меня умер второй муж, я поняла, что мне нужно что-то менять. В тот момент я еще преподавала в университете, и среди студентов было много мотолюбителей. У учебного корпуса вся парковка была заставлена мотоциклами. Однажды я встретила там своего студента и неожиданно попросила его прокатить меня на спортбайке. У меня не было страха, и мне все очень понравилось.

После этого я пошла в мотошколу и в 45 лет впервые села на мотоцикл. Хотя до этого я не умела даже кататься на велосипеде. После этого я попробовала мотокросс, и езда по пересеченной местности мне понравилась еще больше. В мото-тусовке много творческих людей. Мне очень хотелось познакомить их с искусством, но было не так много желающих. А в последние несколько лет я и сама перестала заниматься этим спортом.

Никита Корытин

директор музея

По образованию я филолог. Преподавал античную и современную литературу, но позже ушел из этой сферы и основал издательство «Артефакт». Мы сотрудничали с большим количеством музеев, благодаря чему у меня появился большой пул знакомств из этой сферы. Также делали несколько выставок и проектов с культурными институциями города.

У меня нет карьеры внутри музея. 10 лет назад меня пригласили в Музей изобразительных искусств как кризис-менеджера на должность директора. Возможно, администрация города тогда сделала ставку на то, что молодой специалист сможет беспощадно отнестись к внутренним реформам. Так и вышло. Я не был совершенно посторонним человеком для музея — мы несколько раз делали совместные проекты. Как раз сейчас мы списываем витрины, которые я покупал для выставки здесь 15 лет назад.

Около пяти лет назад у нас был самый молодой коллектив среди художественных музеев в России

А издательство технически продолжает существовать, но объем его деятельности стал в 20 раз меньше. Я думал, что проработаю в музее два-три года, но в процессе оказалось, что большинство аспектов настолько фундаментальны, что этого времени не хватит для решения всех проблем. А со временем работа стала частью моего самоопределения и самым главным в моей карьере.

О коллективе

10 лет назад бюджет музея был в четыре раза меньше, чем сейчас. А финансовая обеспеченность влияет на качество работы. Мы с юристом анализировали, как можно построить сильный коллектив при маленьких ресурсах. Поэтому пришлось полностью поменять кадровую структуру музея.

Как и сейчас, раньше в музее был прекрасный коллектив. Но когда я только приступил к работе, пришлось уволить около 75 % сотрудников. В эпоху перемен нужны специалисты с широким набором навыков. Потому что все неизбежно сталкиваются с разными ситуациями. А когда все стабилизируется, можно развивать узкие компетенции.

Я держу в голове все, чем занимается музей и практически каждый сотрудник

Тогда же мы взяли курс на омоложение коллектива. Вместе со мной в музей пришли молодые выпускники вузов, и многие из них остались. Сейчас у нас много сотрудников, которым от 20 до 35 лет. Около пяти лет назад у нас был самый молодой коллектив среди художественных музеев в России.

Большая беда музейной сферы в том, что нет профессионалов, кому от 40 до 50 лет. Например, одному поколению реставраторов 60 лет, а следующему только около 20. Разрыв образовался в 1990-е, когда все стали юристами, менеджерами, бандитами и бизнесменами, а искусствоведами и реставраторами не стал никто. Поэтому, если музеи вовремя не возьмут курс на омоложение, то передача знаний может не состояться внутри этих институций вообще.

О фондах

Когда я был подростком, меня часто возили в Москву на разные выставки и театральные представления. Из-за этого я всегда положительно относился к культурным институциям. Но работа в одной из них добавила глубину в их восприятии.

Когда я стал директором, то сразу понял, что кроме создания сильного коллектива нам нужно большое хранилище для фондов. Раньше мне казалось, что в первую очередь музей занимается выставочной работой. На самом деле это не так. В первую очередь музеи отвечают за хранение, изучение и реставрацию объектов искусства. И только последней задачей является популяризация этих знаний.

Екатеринбург — в той же степени город, спасший Эрмитаж, в какой город, породивший Уралмаш

Сейчас у нас почти закончено строительство современного фондохранилища.

Музей обязан быть глубоко консервативным. Если есть возможность решить только один вопрос, то он должен быть связан с сохранностью экспонатов. Музеи существуют не для сегодняшнего дня, а для будущего. Несмотря на эпидемиологическую, политическую или финансовую обстановки, наша институция обязана сохранить свои коллекции.

О Екатеринбурге

Екатеринбург — в той же степени город, спасший Эрмитаж, в какой город, породивший Уралмаш. Это важная часть нашей идентичности. Каждый раз, когда я об этом думаю, у меня по телу начинают идти мурашки. Сейчас я понимаю, что упаковать, перевезти, сохранить и вернуть более миллиона экспонатов — история на грани мифа.

10 лет назад мало кто говорил о том, что в нашем музее на Урале хранились фонды Эрмитажа — это знали только историки и краеведы. Когда начались переговоры о создании эрмитажного представительства, мы начали популяризировать эту информацию. Сегодня эта тема вошла в повестку — музей смог подсветить эту часть городской истории.

Сложно гордиться тем, с чем трудно себя ассоциировать. Мы хотим гордиться конструктивизмом, но осознание его ценности приходит с возрастом. До 30 лет эти постройки казались мне просто зданиями в плохом состоянии. Рассказ об истории спасения искусства может стать самым лучшим уроком патриотического воспитания.

О рабочем дне

Я прихожу в музей к 10:30 утра и обычно остаюсь здесь до 20:00. Понедельник и вторник посвящены совещаниям: я могу принять участие в пяти встречах подряд. Обычно я стараюсь с каждым подразделением обсудить планы на неделю. Исключение составляет научный состав — они делают такое планирование сразу на месяц. Благодаря этому я держу в голове все, чем занимается музей и практически каждый сотрудник.

В среду и четверг мы проводим совещания по текущим проектам и обсуждаем работу над ними. Почти каждый день я выхожу на наши строящиеся площадки. Сейчас у нас параллельно идут три стройки: Реставрационно-хранительского центра, Центра камнерезного искусства и «Эрмитаж.Урала», где идет наладка оборудования. Я предпочитаю ходить в эти здания пешком и осматривать все своими глазами.

Музейная сфера недооценена и в буквальном, и в переносном смысле

В этом году, кроме работы над открытием новых пространств и настраиванием в них логистики, перед нами стоит глобальная задача по перевозке 16 тысяч экспонатов. Эту работу никто не видит, но она очень большая. Весь прошлый год мы их упаковывали, а в этом году будем транспортировать. Эта работа идет в нагрузку научному составу музея, потому что брать в руки экспонаты могут только они.

В моей работе всегда есть хозяйственная часть, поэтому в большей степени я директор-организатор. Может, после меня придет директор-ученый, который будет заниматься больше научной деятельностью, потому что сможет пользоваться всей подготовленной инфраструктурой.

О проблемах музейной сферы

Музейную сферу недооценивают в нашем государстве. Если сравнить зарплаты работников культуры, то театры и музыкальные учреждения получают больше финансирования и спонсоров. Для каждого понятнее эстетический опыт в театре. Музей же не дает такого интенсивного и яркого опыта. Это пространство тихого, спокойного и сосредоточенного созерцания. Чтобы здесь получить этот яркий опыт, нужно быть подготовленным. Это большой вызов: надо заранее что-то знать, и чем богаче эта матрица, тем богаче опыт.

Музейное дело сложно объяснять и бизнесу, и власти, и посетителю. Поэтому наша сфера недооценена и в буквальном, и в переносном смысле. Наша самая важная работа, связанная с хранением экспонатов — это самое неинтересное для посетителей и при этом самое капиталоемкое. Консерватории не нужно хранить музыку — она записана в нотах, библиотеки могут потерять книги — у них большие тиражи. А в музее хранится материальное невосполнимое наследие.

О здании

Везде за пределами музея нас окружает визуальный шум. А в его пространстве ты можешь побыть наедине с тем, что цивилизация точно создала не зря. Наш музей — место, где хочется находиться и попытаться ответить на вопросы о своей уральской идентичности.

Для меня здание на Воеводина важно, потому что именно здесь я познакомился с музеем. Его тоже ждут перемены. Уже согласован проект по перепланировке фойе, открытию кофейни-читального зала и лектория в пространстве, которое сейчас занято складом. Там красивый сводчатый потолок из кирпича. Это моя любимая часть здания, но пока она скрыта для посетителей.

Наш музей ассоциируется у меня с пространством вокруг Каслинского чугунного павильона — это место силы и образ, который отображает суть региона. Чугун — неподатливый материал, предназначенный больше для военных целей. Было вложено много мастерства, чтобы из такого неблагодарного металла создать изысканно выстроенный объект.

Наталья Мальц

главный бухгалтер

До музея я работала главным бухгалтером в подразделении МВД. В этой структуре все было стандартно, изо дня в день приходилось делать одно и то же. Мне же нравится развитие и динамика, поэтому решила сменить направление деятельности. Так, в 2009 году я случайно попала в Музей изобразительных искусств. Мне здесь понравилось. Помню, как пришла на собеседование в здание на Воеводина и подумала, как же здесь красиво. Но тогда же началась централизация в городских учреждениях культуры и все бухгалтерии сократили, создав одну общую. Я тоже осталась без работы.

В 2010 году мне позвонили из музея и предложили вернуться. Руководство планировало создавать самостоятельную бухгалтерию и видело меня главным бухгалтером. Я согласилась — мне нравились коллектив и сама энергетика внутри музея. Когда я познакомилась с новым молодым и энергичным директором, то сразу спросила, надолго ли он к нам пришел. Никита Николаевич ответил, что будет работать в музее до тех пор, пока будет видеть его развитие. Я подумала, что меня это вполне устраивает — я тоже люблю динамику, и меня вгоняет в депрессию, когда изо дня в день ничего не происходит.

Кажется, что в музее все тихо. Непонятно: то ли в его кабинетах спят, то ли работают

Со стороны кажется, что в музее все тихо. Непонятно: то ли в его кабинетах спят, то ли работают. На самом деле мы большую часть времени проводим в цейтноте. Специфика музейного дела в том, что многое нельзя заранее спрогнозировать или спланировать. Мы даже никогда не знаем, какие экспонаты нам дадут на следующую выставку. Ни один мой квартальный или полугодовой отчет не повторяется. Каждый раз меняется либо структура музея, либо законодательство, где бюджетный и налоговый отчет немного не состыкуются.

Сначала не представляла, как делать годовой план нашей работы. Теперь получается его составлять только благодаря опыту. Тем не менее, и сейчас многое в итоге не совпадает с реальностью, потому что жизнь всегда вносит в нашу работу большие коррективы.

О рабочем дне

Я прихожу на работу утром и сразу начинаю решать ряд срочных вопросов, потому что, например, казначейство принимает платежи на текущий день только до 11 утра. Также по утрам часто звонят учредитель или представители департаментов Администрации города по актуальным вопросам и задачам, и получается, что планируя одну работу, очень быстро приходится переключаться на другую. Обедать получается на ходу, и иногда уже по пути домой я вспоминаю о том, что совсем забыла поесть. Во второй половине дня начинается внутренняя работа: совещания, решение вопросов с коллегами, работа внутри бухгалтерии по учету. Часто приходится что-то доделывать дома по вечерам или приходить на работу в выходные.

Я далека от искусства и рассуждаю о работах художников категориями «нравится — не нравится»

Самые тяжелые дни — понедельник и пятница. Понедельник — начало рабочей недели, когда все начинают что-то планировать, и очень много задач. А в пятницу все пытаются закончить то, что не успели сделать за неделю. От своей работы я получаю колоссальное удовлетворение, особенно когда после долгого анализа и поиска нестыковок в учете все формы проходят контроль ошибок. Самое любимое — когда все получается не сразу, а именно после упорного поиска.

У меня ответственная работа, и ее очень много. Но с ней легко справляться, потому что в музее созданы комфортные условия. За 10 лет коллектив музея сильно изменился, и к нам пришло много молодых специалистов, но при этом душевная атмосфера осталась. Сейчас к бухгалтерии относится около 10 человек: кассиры, продавцы и сами бухгалтеры. В планах расширение штата, чтобы мы смогли выполнять и дальше свою работу так же качественно.

О переменах

Я получаю удовольствие от работы. Недавно по-настоящему удивилась, когда поняла, как долго я уже в музее. Кажется, что работаю здесь только два-три года. За 10 лет тут многое изменилось: от интерьера до постоянных экспозиций. В само здание нельзя внести много нового, потому что это памятник архитектурного наследия, но оно все равно стало выглядеть современнее и перспективнее.

Скоро у части сотрудников рабочие места переместятся в «Эрмитаж.Урал». Бухгалтерия останется на Воеводина, как и все руководство, — иначе нам бы пришлось нанять в штат курьера, потому что нам постоянно нужны чьи-то подписи. Мне нравится обновленное здание музея на Вайнера, но я привыкла к своему месту работы и не расстроена из-за того, что останусь работать здесь.

О хобби

Два года назад у меня начались проблемы со здоровьем из-за сидячего образа жизни. Врачи посоветовали начать заниматься плаванием либо скандинавской ходьбой. Я выбрала второе, воспользовавшись тем, что живу рядом с Парком Маяковского.

Во время прогулок я релаксирую. Если после нервного рабочего дня погулять около двух часов, то домой приходишь уже обновленным и без тяжелых мыслей. Еще по выходным я читаю. Но не бралась за серьезную литературу уже несколько лет, потому что у меня ее достаточно и на работе. Обычно я выбираю легкие книги, которые помогают ненадолго уйти от реальности.

Об искусстве

Я далека от искусства и рассуждаю о работах художников категориями «нравится — не нравится». Общаясь с коллегами, многое узнаешь, а раньше не до конца понимала, чем занимается искусствовед.

Иногда хожу на наши выставки целенаправленно, но чаще мне достаточно просто пройти мимо какой-то экспозиции. Зрительное восприятие дает очень многое. Говорят, что вечно можно смотреть на огонь, воду и чужую работу. Думаю, в этот список можно добавить и искусство, потому что оно оказывает потрясающий эффект.

Бывает, по работе возникают сложности, настроение нулевое — идешь к руководителю через зал с экспонатами, и иногда достаточно сфокусироваться на одном из них на несколько минут, как после этого волна недовольства внутри угасает и начинаешь относиться ко всему гораздо спокойнее.

Читайте там, где удобно


Share
скопировать ссылку

Тэги

Сюжет

Места

Новое и лучшее

Гуляем с Алексеем Квашонкиным по «Китай-городу»

Гуляем с группой «Хлеб» по «Хлебозаводу»

«Елисеевский» магазин, который оказался никому не нужен

Спектакль о сталкинге, День космонавтики в рюмочной и арт-аукцион

Как избежать переработок?

Первая полоса

Гуляем с Алексеем Квашонкиным по «Китай-городу»
Гуляем с Алексеем Квашонкиным по «Китай-городу» Говорим о реинкарнации, Собянине, «Кровостоке» и Вышке
Гуляем с Алексеем Квашонкиным по «Китай-городу»

Гуляем с Алексеем Квашонкиным по «Китай-городу»
Говорим о реинкарнации, Собянине, «Кровостоке» и Вышке

Гуляем с группой «Хлеб» по «Хлебозаводу»
Гуляем с группой «Хлеб» по «Хлебозаводу» Говорим о застройке Москвы, любимом виниле и генерации хитов
Гуляем с группой «Хлеб» по «Хлебозаводу»

Гуляем с группой «Хлеб» по «Хлебозаводу»
Говорим о застройке Москвы, любимом виниле и генерации хитов

«Елисеевский» магазин, который оказался никому не нужен

«Елисеевский» магазин, который оказался никому не нужен

«Елисеевский» магазин, который оказался никому не нужен

«Елисеевский» магазин, который оказался никому не нужен

Спектакль о сталкинге, День космонавтики в рюмочной и арт-аукцион
Спектакль о сталкинге, День космонавтики в рюмочной и арт-аукцион Планируем, куда отправиться на этой неделе
Спектакль о сталкинге, День космонавтики в рюмочной и арт-аукцион

Спектакль о сталкинге, День космонавтики в рюмочной и арт-аукцион
Планируем, куда отправиться на этой неделе

Как избежать переработок?
Как избежать переработок? И что делать, если все коллеги задерживаются допоздна, а вы не хотите
Как избежать переработок?

Как избежать переработок?
И что делать, если все коллеги задерживаются допоздна, а вы не хотите

Клубничная «Венера» и веган-«Луна»: Коктейли по знаку зодиака от «Ретроградного Меркурия» в кафе «Без Рецепта»
Клубничная «Венера» и веган-«Луна»: Коктейли по знаку зодиака от «Ретроградного Меркурия» в кафе «Без Рецепта»
Клубничная «Венера» и веган-«Луна»: Коктейли по знаку зодиака от «Ретроградного Меркурия» в кафе «Без Рецепта»

Клубничная «Венера» и веган-«Луна»: Коктейли по знаку зодиака от «Ретроградного Меркурия» в кафе «Без Рецепта»

«Музыка районов»: The Village и Spotify запустили совместную рубрику
«Музыка районов»: The Village и Spotify запустили совместную рубрику Продюсер проекта Юлия Рузманова рассказывает, зачем мы это сделали
«Музыка районов»: The Village и Spotify запустили совместную рубрику

«Музыка районов»: The Village и Spotify запустили совместную рубрику
Продюсер проекта Юлия Рузманова рассказывает, зачем мы это сделали

Как привить детям любовь к чтению
Как привить детям любовь к чтению И почему не надо при любой возможности читать им книги вслух
Как привить детям любовь к чтению

Как привить детям любовь к чтению
И почему не надо при любой возможности читать им книги вслух

Brockhampton, «Минари» и «Рана» Оксаны Васякиной
Brockhampton, «Минари» и «Рана» Оксаны Васякиной Что слушать, читать и смотреть на этой неделе
Brockhampton, «Минари» и «Рана» Оксаны Васякиной

Brockhampton, «Минари» и «Рана» Оксаны Васякиной
Что слушать, читать и смотреть на этой неделе

Каким получился кинотеатр «Художественный»

Каким получился кинотеатр «Художественный»

Каким получился кинотеатр «Художественный»

Каким получился кинотеатр «Художественный»

Городское кафе Bardot на Остоженке, кофейня FL/P при ММСИ, гастроли шеф-поваров в Touche
Городское кафе Bardot на Остоженке, кофейня FL/P при ММСИ, гастроли шеф-поваров в Touche
Городское кафе Bardot на Остоженке, кофейня FL/P при ММСИ, гастроли шеф-поваров в Touche

Городское кафе Bardot на Остоженке, кофейня FL/P при ММСИ, гастроли шеф-поваров в Touche

Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского»
Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского» Говорим об аскезе, сплетнях, музыкальных крашах и реставрации города
Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского»

Гуляем с Гудковым по окрестностям «Олимпийского»
Говорим об аскезе, сплетнях, музыкальных крашах и реставрации города

Тима из «Тима ищет свет» о песнях, которые на него повлияли
Тима из «Тима ищет свет» о песнях, которые на него повлияли В 5, 10, 15 и 20 лет
Тима из «Тима ищет свет» о песнях, которые на него повлияли

Тима из «Тима ищет свет» о песнях, которые на него повлияли
В 5, 10, 15 и 20 лет

«Полторы комнаты»: Обновленная версия одного из лучших коктейльных баров Петербурга
«Полторы комнаты»: Обновленная версия одного из лучших коктейльных баров Петербурга
«Полторы комнаты»: Обновленная версия одного из лучших коктейльных баров Петербурга

«Полторы комнаты»: Обновленная версия одного из лучших коктейльных баров Петербурга

Бинджвотчинг, фаббинг и эффект Netflix: Как новые технологии меняют наши онлайн-привычки
Промо
Бинджвотчинг, фаббинг и эффект Netflix: Как новые технологии меняют наши онлайн-привычки
Бинджвотчинг, фаббинг и эффект Netflix: Как новые технологии меняют наши онлайн-привычки
Промо

Бинджвотчинг, фаббинг и эффект Netflix: Как новые технологии меняют наши онлайн-привычки

Настя Пальчикова и Полина Гухман — о «Маше», 90-х и конце русского пацанства
Настя Пальчикова и Полина Гухман — о «Маше», 90-х и конце русского пацанства
Настя Пальчикова и Полина Гухман — о «Маше», 90-х и конце русского пацанства

Настя Пальчикова и Полина Гухман — о «Маше», 90-х и конце русского пацанства

«Минари»: «Отрочество» по-корейски о мальчике на родительской ферме и силе семейных связей
«Минари»: «Отрочество» по-корейски о мальчике на родительской ферме и силе семейных связей Алиса Таёжная — об одном из главных оскаровских фаворитов этого года
«Минари»: «Отрочество» по-корейски о мальчике на родительской ферме и силе семейных связей

«Минари»: «Отрочество» по-корейски о мальчике на родительской ферме и силе семейных связей
Алиса Таёжная — об одном из главных оскаровских фаворитов этого года

Какие домашние растения заводить новичкам и как за ними ухаживать? Советуют эксперты
Какие домашние растения заводить новичкам и как за ними ухаживать? Советуют эксперты
Какие домашние растения заводить новичкам и как за ними ухаживать? Советуют эксперты

Какие домашние растения заводить новичкам и как за ними ухаживать? Советуют эксперты

Спорт для всех: Что мы знаем о новой коллекции Oysho
Промо
Спорт для всех: Что мы знаем о новой коллекции Oysho Защита от солнца, свобода движений и целых 8 вариантов длины
Спорт для всех: Что мы знаем о новой коллекции Oysho
Промо

Спорт для всех: Что мы знаем о новой коллекции Oysho
Защита от солнца, свобода движений и целых 8 вариантов длины

Почему важно правильно выбрать соседей
Промо
Почему важно правильно выбрать соседей Как люди, с которыми мы живем, влияют на наше счастье
Почему важно правильно выбрать соседей
Промо

Почему важно правильно выбрать соседей
Как люди, с которыми мы живем, влияют на наше счастье

Подпишитесь на рассылку