2 июля, суббота
Москва
Войти

Владимир Чикишев — о театре «Пиано», лихих девяностых и «лекарстве для города»

Владимир Чикишев — о театре «Пиано», лихих девяностых и «лекарстве для города»

The Village Нижний Новгород в коллаборации с «Центром 800» рассказывает о проектах, которые делают наш город намного лучше. В новом выпуске рассказываем о театре «Пиано» — уникальном театре неслышащих детей, который работает в Нижнем с 1986 года. На базе театра ежегодно проходит международный театральный фестиваль «Пиано fest», куда съезжаются дети со всего мира — в 2021 году фестиваль пройдет в рамках празднования 800-летия Нижнего Новгорода.

The Village Нижний Новгород пообщался с создателем и художественным руководителем театра «Пиано» Владимиром Чикишевым и продюсером проектов театра Марией Анисимовой о социализации глухих детей, о том, как театр помогает открыть таким детям мир, о том, что такое «лекарство для города» и о фестивале «Пиано fest».

Владимир Чикишев

создатель и художественный руководитель театра «Пиано»


О театре «Пиано» и рухнувших заборах

Школ-интернатов по России много, но однажды в одной из них вдруг появился театр, появились люди сумасшедшие, романтически настроенные и с большими крыльями, большими мечтами, желающие как-то помочь этим детям, включить их в большую игру, которая называется «театр».

И вот смотрите, что произошло. Ребенок жил в закрытом доме — им тогда даже кино показывали только один раз в неделю, в актовом зале, а уж поехать куда-то и себя проявить, достойно высказаться в своем творчестве было очень сложно. Так вот, театр сделал так, что все заборы сразу рухнули. Вот что такое театр — это магия и волшебство образа. Если представить экран компьютера, то он будто бы засветился множеством возможностей, открылся весь мир.

Любой ребенок школы-интерната, приходя в театр, может стать гражданином мира — он может независимо от его возраста, социального положения и множества других факторов оказаться в Японии, Канаде или в ином пространстве, где его ждут, любят, ценят и где он может проявить свое мастерство, управлять вниманием людей и создавать событие.

Это ли не инструмент социализации ребенка, позволяющий ему чувствовать себя уверенно, чувствовать себя человеком, которого не сдерживают границы языковые, географические, политические? Это мечта любого человека, любого ребенка, но мы говорим сейчас о глухих детях, которых судьба уже ограничила во многом, а значит их амбиции, их желание высказаться, как-то прозвучать в этом мире, сказать «я могу, я умею!» — это желание особенно сильно. И театр с этим работает — с талантом, с амбициями, с мотивацией ребенка к реализации себя.

Интернат превращается в культурно-творческий центр, вот такая вот метаморфоза, трансформация. И она происходит не благодаря Деду Морозу или каким-то великим меценатам, а благодаря самим детям. Они начинают играть, представляя театр, как некоторую игровую площадку, песочницу и даже не замечают, что школа поднимается над фундаментом и летит. Зеленая карета летит, а в ней дети с удовольствием играют в театр. И это очень важный педагогический, методологический механизм работы с детьми.

 Театр сделал так, что все заборы сразу рухнули. Вот что такое театр — это магия и волшебство образа

О создании театра и «лихих девяностых»

Вся семья моя участвовала и до сих пор участвует в нашей истории — один в поле не воин. Если говорить о глобальном, смелом проекте организации театра в школе-интернате, я считаю это огромным подвигом. Нас спасала на тот момент какая-то наивность, беспечность и непонимание процессов. Если бы мы понимали все сложности, то давно бы отказались.

Но так случилось, что уже в 1987 году мы оказались в Москве, а в 1988 — в Чехословакии, на крупнейшем международном фестивале пантомимы неслышащих. Там участвуют взрослые театры, а мы привезли туда детей — впервые за всю историю этого фестиваля дети выступали на сцене. Потом ко мне подошел знаменитый польский режиссер Богдан Глущак и сказал — «То, что вы показали, надо показать всему миру».

Помню, в Шереметьеве у меня было шестеро детей в одинаковых казенных пальтишках, одинаковых шапочках — мы в аэропорт приехали очумелые, какие-то иностранцы стали подходить, жалеть, детям жвачки какие-то давать, угощать. А дети не берут, боятся! Говорят мне «СПИД, СПИД, нельзя брать!». Ну что, страна закрытая, 1988 год.

В девяностых было уже полегче, потому что мы с 1991 года мощно стали ездить в Европу, в 1993 уже представляли Россию на всемирном фестивале детских театров в Анталии — самый крупный в мире детский фестиваль, собирающий детей не по социальному признаку или по признаку ограничений. И каждый год мы выезжали, каких только стран не было.

Лихие девяностые — да, были. Мы спасались тем, что набирали кислорода в поездках, это очень важно было — мы едем, впечатляемся, работаем, находим партнеров, нас снова и снова приглашают, мы востребованы. А в это время да, было сложно в стране, рэкет, какие-то люди пару раз пришли в коротеньких кожаных курточках и типа — «Вы же, ребята, за границу ездите, а кто будет платить за это?» и такое было, это тоже стресс, сейчас такое трудно представить.

В девяностые было много опыта, поездок, друзей. В начале 2000 года приехала большая команда с телевидения Германии, снимали фильм. И, по-моему, в 2002 году они раз 50 показали его по своим каналам в честь того, что это был год инвалида в Германии.

О мобильности театра и удержании внимания детей

Девяностые это еще и лаборатория. Когда в феврале 1986 я начал работу с детьми, то интенсивно занимался с ними зимой, мы готовили спектакль, а потом солнышко пригрело, снег сошел и они пропали у меня, исчезли. Я прихожу на репетицию, приехал к ним на перекладных с Автозавода, а их нет. Пошел искать, а они в футбол играют. Я говорю — «Театр, пойдемте, выступление скоро, через две недели, надо репетировать!». А они мне говорят — «Не хотим, футбол интереснее!». Все, у меня шок, я начал задумываться: «Они какие-то безответственные, что-то в них не так, как так можно взять и бросить, это же спектакль, мы же договорились».

И этим они меня научили менять принципы, методы работы, началась серьезная работа по методологии — как удержать внимание глухого ребенка, у которого море искушений и при этом нет выработанной усидчивости, которая необходима в работе. Шла такая честная игра — если я десять минут удерживаю внимание, то себе медальку вешаю. Дальше двадцать, тридцать минут — и так потихонечку. Я называл это «бегать по потолку» — вот что хочешь делай, лишь бы удержать их внимание, тут не до изысков и высоких смыслов. Мы начинали с простых вещей — предметы разные, игры. И они стали смеяться. Вот когда они стали смеяться, то я стал фиксировать это по времени. Смеются-смеются-смеются. Выхожу из лекционной площадки — смеются, уже без меня — класс, работает!

 Если театр не помогает в жизни, то это элитарная штука, непонятно для чего — а у нас все-таки театр детей, свободы и самостоятельности

Сейчас мы этим и продолжаем заниматься, есть желание наш гигантский багаж оформить в книгу и издать какую-то методологическую базу. Не то, чтобы мы сильно этого хотели, но время требует. Вот отличие от девяностых: тогда было так — дети смеются и ты уже молодец, герой, мастер. А сейчас — «Где у вас докторская диссертация, где публикации, срезы, количественные показатели и прочее», потому что жизнь формализировалась очень сильно, это становится некой базой. Это мы все время лавируем, дурака включаем — играем «Пиано fest» и в то же время пишем заявку на грант, где много всяких метрик, показателей.

Театр никогда не был в вакууме, это тоже хороший показатель — если есть люди вокруг, то все нормально. У нас немного не то, что принято называть «театром с репертуаром» — это игра в театр, цыганский табор, хаос, дом Папы Карло. Мы же еще немножко уличные, пространственно-универсальные — можем играть везде и не привязываемся к сцене. Еще в девяностых мы отказались от фундаментальных постановок и перешли в разряд универсальных мобильных спектаклей, которые могут играться везде. Мы, например, играли в нашей областной детской больнице между кроватками, где дети лежачие. Интереснейший опыт!

Такой универсальный мобильный театр, который не заводит детей в жесткие роли, позволяет им меняться друг с другом, быстро, мобильно ориентироваться в пространстве и это помогает в жизни. Если театр не помогает в жизни, то это элитарная штука, непонятно для чего — а у нас все-таки театр детей, свободы и самостоятельности.

О «лекарстве для города»

Мы учим детей импровизировать, коммуницировать, прививаем им с 1986 года навыки XXI века — так называемые надпрофессиональные навыки, soft-skills. И это очень важно — чем дальше, тем становится актуальнее. Мы говорим о профессии и о том, что профессия не будет усваиваться, если человек не умеет коммуницировать. Мы говорим о необходимости получения образования и понимаем, что если человек немотивирован, ничего не хочет, напичкан страхами и неуверенностью, он не будет усваивать программу образования.

Театр занимается очень важной, глубоко перспективной задачей, общественно важной миссией — он воодушевляет, влюбляет, окрыляет, помогает встать, выйти на сцену ребенку и речь идет не о какой-то ограниченной целевой группе, он может один быть на сцене, а в зрительном зале тысяча людей. Он может один перед камерой стоять, а миллион зрителей его увидит. Вот такой механизм.

А теперь давайте вернемся к этому закрытому домику. Что дает домик, кроме того, что там накормят, напоят, уложат спать и проследят, чтобы не ударились они друг об друга. Естественно, там учат говорить, обучают общеобразовательным предметам, а дальше-то что? Дальше им в жизнь идти, а они не готовы, не набрали необходимого опыта. Так вот, что такое театр — он предлагает уже с первого класса набрать этот опыт, включиться в замечательную коммуникацию с миром и не тратить 11 лет жизни.

Обращусь к прекрасной метафоре древних греков, которые театр называли «лекарством для города», так вот театр детей — двойное лекарство для города, а театр глухих детей — это пятерное лекарство для города, потому что здесь другая концентрация смыслов и невероятная степень воздействия на социум, пространство! А на пространство нужно воздействовать, потому что иначе будет воздействовать «Первый канал» или кто-то еще. Надо за этим следить и, не уходя в высокие материи, понимать, что дети либо сидят на лавочке и ждут Деда Мороза, либо они сами крутят эти колесики, приводящие в движение что-то, что называется счастьем.

 Театр детей — двойное лекарство для города, а театр глухих детей — это пятерное лекарство для города, потому что здесь другая концентрация смыслов и невероятная степень воздействия на социум, пространство!

О фандрайзинге и театре-мастерской

Когда я учился на режиссуре, меня учили любой романтический свой образ, свое мечтание и видение раскладывать на конкретные шажочки. И мало того, если есть еще текстовая часть и персонажи говорят, то учили «выворачивать слова» — не то, что говорит персонаж, а то, что он делает, когда он говорит это. Это немножко разное.

В 2010 году, мы, приехав из Эссена с большого проекта «Эссен — культурная столица Европы» (13 городов, 26 спектаклей, огромное количество экскурсий, три фестиваля и 13 аквапарков!), вернулись в нашу любимую школу и поняли, что надо что-то делать, потому что у театра новые условия жизни, а школа неприглядная. Мы поняли что в наших силах что-то изменить и начали реконструкцию школы — привлекали ресурсы, организовывали фандрайзинг. А эффективный фандрайзинг — это не только проекты писать, это, например, из картонной коробки сделать макет игрового класса и ходить с этой коробочкой по потенциальным спонсорам, убеждать их в том, что это интересно. И находить в конце концов людей, которые скажут — «Да, ребята, это интересно!». Нам помогали разные люди — ректор нашей академии МВД, Наталья Водянова и многие-многие другие. Да, нам снились кирпичи, мы ползали вместе со строителями. В итоге, все стало органично, все стало радовать — школа стала цветной.

У нас 3,6 гектара территории, мы хотели бы сделать большой фестивальный парк — это все история масштабирования, театр растет, он не может быть кружком, «пришли-ушли», он должен расти. И чем меньше клеток, тем быстрее птица вырастет, никто не знает, в кого она вырастет — пусть растет, летает и смеется. А если и еще тысяча человек вокруг смеется, то значит что-то хорошее мы делаем. Для нас это лучше, чем сидеть и ждать Дедушку Мороза.

Мария Анисимова

продюсер проектов театра «Пиано»


О «Пиано фесте»

К 800-летию Нижнего Новгорода мы организуем второй международный фестиваль «Пиано fest». 800-летие — особый праздник для города, и одна из наших целей — показать, что Нижний Новгород это открытая площадка безграничных возможностей для детей с ограниченными возможностями, а также площадка для интерактивного взаимодействия самых разных детей и взрослых.

Мы хотим показать, что искусство неслышащих людей может быть интересно широкому кругу зрителей, но помимо этого, мы хотим пойти еще дальше и сделать такую большую социальную историю коммуникаций — на фестивале каждый житель Нижнего и гость нашего города сможет прийти в парк Кулибина и выучить несколько слов на жестовом языке, чтобы продемонстрировать свою толерантность, свою лояльность к глухим людям. Мы хотим, чтобы люди были ближе друг к другу, чтобы не было в обществе различий. Глухой человек, не глухой — мы все члены одного общества, поэтому хочется в рамках этого фестиваля не только показать, но и доказать, что общество безгранично, именно поэтому в нашем фестивале будет мощный социальный аспект. Кроме того, мы усилим аспект искусства приглашением еще большего количества артистов (в «Пиано fest» участвуют артисты из множества стран!), потому что прошлогодний концерт в Кремлевском Концертном Зале вызвал мощный вау-эффект — посмотреть на искусство глухих людей было очень круто и зрители потом отмечали, что они никогда даже подумать не могли, насколько это классно, интересно и высокопрофессионально.

О сотрудничестве с ТЮЗом и поддержке в регионе

Мы очень рады тому, что у нас есть возможность очень удачной творческой коллаборации с ТЮЗом — тем театром, который акцентирован прежде всего на детскую аудиторию, и по предварительной договоренности финальный концерт «Пиано феста» должен пройти именно в ТЮЗе. В своих спектаклях театр «Пиано» размывает пространство и границу между сценой и зрительным залом, превращая все пространство в единое поле взаимодействия — в рамках спектакля происходит коммуникация путем пластического искусства, работы со зрителем, постоянного включения зрителей.

Например, у нас есть удивительный номер, когда зал, сопереживая героям на сцене, проживает историю маленького гусенка, который хочет взлететь — он взлетает только тогда, когда весь зал поднимает руки над головой, помогает ему, скрещивает руки, как крылья и помогает маленькому существу увидеть небо. Таких моментов много в каждой работе театра и мы будем продумывать наш фестивальный план с учетом активного включения самых разных пространств. Поэтому мы на пороге новой творческой коллаборации, нового витка творческой работы и взаимодействия со зрителями, чему очень рады. Сейчас мы находимся в предчувствии очень важных моментов, которые нас ждут в совместной деятельности с ТЮЗом.

 Хочется в рамках этого фестиваля не только показать, но и доказать, что общество безгранично, именно поэтому в нашем фестивале будет мощный социальный аспект

Безусловно, театр «Пиано» всегда был в фокусе правительства Нижегородской области, потому что он негласно представлял детскую дипломатию в разных городах и странах, а также притягивал к Нижегородской области интерес людей творческих профессий, занимающихся детским творчеством. Мы рады, что именно сейчас возникает очень удачная, как нам кажется, и дружественная коллаборация между нами и министерством образования, министерством культуры и «Центром 800». Все процессы, которые происходят, говорят нам о том, что в театре заинтересованы. Главное, что работа с театром «Пиано» сейчас входит в стратегию развития Нижегородской области — это говорит нам о том, что те аспекты, которые поднимаются в работе театра и те программы, которые реализует театр — заметны, значимы и перспективны, имеют будущее. Кроме того, все это говорит о том, что мы вместе, смотрим в одну сторону, идем в одном направлении — это очень здорово, и я уверена, что в рамках 800-летия мы еще сможем пошуметь и поработать с нашими зрителями, детьми и аудиторией.

Share
скопировать ссылку

Тэги

Сюжет

Бренды

Новое и лучшее

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Идея была моя, но сделал это не я»

Первая полоса

The Village становится платным
The Village становится платным Как продолжить читать нас
The Village становится платным

The Village становится платным
Как продолжить читать нас

Слово редакции
Слово редакции Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****
Слово редакции

Слово редакции
Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове» Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Мошенники рассылают письма от имени The Village Рассказываем, что об этом известно
Мошенники рассылают письма от имени The Village

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Рассказываем, что об этом известно

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

«С точки зрения искусства это убийство»
«С точки зрения искусства это убийство» Реакция режиссеров, актеров и критиков на закрытие «Гоголь-центра»
«С точки зрения искусства это убийство»

«С точки зрения искусства это убийство»
Реакция режиссеров, актеров и критиков на закрытие «Гоголь-центра»

«Идея была моя, но сделал это не я»
«Идея была моя, но сделал это не я» Как интернет реагирует на комиков, пошутивших про изнасилование
«Идея была моя, но сделал это не я»

«Идея была моя, но сделал это не я»
Как интернет реагирует на комиков, пошутивших про изнасилование

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды Мы с ними поговорили
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
Мы с ними поговорили

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды За моду взялись «настоящие патриоты»
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
За моду взялись «настоящие патриоты»

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности» Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время ***** Исследование социологини Кати Дегтяревой
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Исследование социологини Кати Дегтяревой

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут» Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум» И готовы ли платить дальше
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
И готовы ли платить дальше

Подпишитесь на рассылку