Фуд-холл «Депо» открылся ровно год назад, и тогда концепцию самого большого гастрономического рынка Европы поняли и оценили далеко не все. Если по будням «Депо» казался пугающе большим и пустым, то в выходные фуд-холл заполнялся настолько, что в очереди за едой и в поисках свободного места за столиком можно было провести не меньше часа. К самому зданию приходилось протискиваться среди припаркованных дорогих автомобилей. Цены на овощи и фрукты в фермерских лавках (килограмм помидоров за 700 рублей) смутили даже платежеспособную московскую публику.

Несмотря на огромную площадь маркета (11 тысяч квадратных метров), принципиально новых концепций здесь не было: гостей ждал вполне привычный набор из фо-бо, бургеров, блинов и морепродуктов. Выбором гастрономических концепций для маркета занимались рестораторы Алексей и Дмитрий Васильчуки, ставшие партнерами Года Нисанова и Зараха Илиева — собственников «Депо» и владельцев «Европейского», которых называют королями московской недвижимости. The Village поговорил с одним из братьев Васильчук, Алексеем, о бизнесе на фуд-кортах.

Интервью

Ольга Карасева, Таня Симакова

Фотографии

Ксения Колесникова

Что такое «Депо» сегодня

Сейчас в «Депо» работают 75 корнеров с едой, но не все они попали в гастромаркет с самого начала. Так, закрылся ресторан Stall шеф-повара Наталии Березовой с авторской кухней и биодинамическими винами. «Здесь другой формат, нужны четкие концепции: бургеры, пицца, коктейль „Мартини фиеро“ за 300 рублей. Стало понятно, что публика, которая ходит в „Депо“, сильно изменилась, помолодела. Мои постоянные гости говорили, что все здорово, но им было не очень комфортно из-за громкой музыки», — объясняет Наталия. Маркетинговая команда, которая должна была поддерживать проект «Депо», сменилась несколько раз.

Тем не менее в выходные на гастромаркет по-прежнему не попасть — в день там бывает до 30 тысяч гостей. Алексей Васильчук, сооснователь, управляющий фуд-холлом и владелец нескольких корнеров, собирается масштабировать проект. Рынок со схожей концепцией, но в два раза больше «Депо» скоро откроется в Петербурге, сейчас для него ищут помещение и арендаторов. Спустя год работы Алексей Васильчук рассказал нам, какие из заведений в «Депо» не выдержали конкуренции, зачем фуд-холлу нужна VIP-зона и почему парковка перед ним никуда не исчезнет.

Очередь на место

— Сколько концепций сейчас работает в «Депо»?

— Сейчас у нас 75 концепций, и скоро откроется еще одна — Nori. Ее делают наши с братом дети. Это будет уже второй такой ресторан в Москве с разнообразной японской кухней — суши-тако, суши-бургеры, суширрито, с саке-баром и очень талантливым шеф-поваром.

— Какие из этих 75 корнеров — старожилы, которые работают с самого начала?

— Думаю, 80 %. Тех, кто закрылся, можно пересчитать по пальцам: мы сначала закрыли наш корнер с димсамами, хотя они были очень хорошие. Александр Леонидович Раппопорт приходил пару раз в неделю и говорил, что это лучшие димсамы в Москве. Но их делают вручную, поэтому долго и дорого. На том же месте мы открыли и закрыли чебуречку. Березова (Наталия Березова — шеф-повар, создательница ресторана Stall, который проработал в «Депо» 11 месяцев. — Прим. ред.) закрыла свой корнер.

— Что с ней случилось?

— У меня есть своя позиция по этому поводу. Наташа — очень хороший человек, талантливый шеф-повар со своей публикой, но модель заведения построена на ее людях, ее тусовке. Мне кажется, ее тема — это небольшой ресторан где-нибудь в старом московском дворике, куда будут приходить ее друзья. Поначалу Stall хорошо работал, но тенденция была такая: когда Наташа стоит в зале, люди идут, когда ее нет — народу меньше, но она же не может здесь жить. Потом открылся корнер «Жемчуга» Перельмана, у него похожая концепция, и публика частично разделилась. Так что Наташе оказалось тяжеловато здесь с нашими условиями аренды. Она может спокойно жить в каком-нибудь отдельном помещении, нормально зарабатывать и реализовывать свои идеи.


Люди приходили, платили большие деньги за аренду, а мне было понятно, что это максимум на месяц


— Есть ли штрафные санкции для тех, кто решил закрыться?

— У нас стандартный договор аренды. Компания «Киевская площадь» — наш партнер, и у нее большой опыт в сфере аренды. Мы разделили функционал.

— У всех арендаторов одинаковые условия?

— Условия не сильно, но различаются. Кто-то может платить больше, кто-то меньше. Это зависит от среднего чека, концепции, себестоимости. Мы понимаем, что есть низкомаржинальные вещи. Но мое мнение: чтобы «Депо» развивался хорошо, надо смотреть не на то, где мы можем больше заработать на аренде, а на контент. Сюда необходимо притягивать интересные проекты, чтобы генерировать новый трафик. Уже был опыт, когда люди приходили, платили большие деньги за аренду, а мне было понятно, что это максимум на месяц.

— Какие точки в «Депо» принадлежат именно вам?

— Мы сейчас делаем Sebb’s Raw & Fire, который собираемся развивать и тиражировать в городе. В «Депо» мы тестируем эту концепцию. Еще у нас Bistro by Ruski, пара баров, Kritikos с греческой кухней, «Бэтмен и узбеки», чебуречку мы закрыли.

— А почему не сложилось с димсамами и чебуреками? Может, это просто место такое?

У нас есть линия, где стоят Mollusca, «Рыба моя», «Vеганутые». Здесь более модная публика. В центральную часть в основном идет молодежь танцевать и выпивать. А левая часть больше азиатская, фастфудная. Чебуречка и димсамы были именно там. Может, на модной линии они бы лучше зашли. Конечно, места не все идеальные. Когда мы строили «Депо», не было такого, что я забирал все лучшие места для своих заведений, скорее, мы занимали их по остаточному принципу.

— Сколько мест сейчас свободно? Очередь из желающих стоит?

— Свободны всего четыре места. Очередь действительно выстраивается, много желающих к нам попасть. Они приходят либо ко мне, либо к моим партнерам, чаще мы говорим «нет». Но бывает такое, что корнер надо поставить, такие места здесь есть.

— У вас выше арендная ставка, чем на других площадках?

— Нет, раньше была даже ниже, а сейчас, наверное, такая же. Все почему-то говорят, что в «Депо» дорого, но если посмотреть, сколько берут другие фуд-холлы, то оказывается, что мы точно не дороже.

Конкуренты для утки

— Как вообще складываются ваши отношения с арендаторами? Вы можете прийти, попробовать что-то и сказать: «Мне не нравится это блюдо, уберите его»?

— Я не могу сказать: «Уберите блюдо», но я очень часто ругаюсь с арендаторами. Какие-то корнеры я бы сюда сейчас не ставил, но надо было ставить. Приходится их контролировать. Не хочется называть никого конкретно, но в некоторые корнеры я три месяца приходил и говорил: «Мы вас закроем, потому что так нельзя. Надо готовить вкусно». В успех «Депо» же вообще никто не верил…

— Кажется, что наоборот — все очень долго ждали «Депо» и верили в него.

— Нет, не верили, что у нас будет столько людей. За неделю до открытия, когда мы уже все построили, сюда пришел Александр Леонидович Раппопорт, а я ему проводил экскурсию. Он ходит и говорит: «Красиво вы сделали, круто, но где вы столько людей будете брать? Сколько тебе нужно людей?» — «Мне нужно 10 тысяч человек в день». — «Откуда они придут? На „Белой площади“ есть свой общепит, там все привыкли к „Кофемании“. Здесь мертвое место». Я говорю: «К нам будут специально отовсюду приезжать».

И Аркадия Новикова я очень долго уговаривал заходить сюда. Он тоже не сильно в нас верил. Саша Орлов ко мне подошел после открытия и говорит: «Если бы вы сделали хотя бы две ошибки, у вас бы ничего не вышло». А сейчас в «Депо» 15 тысяч в будни и 30 тысяч в выходные и праздники. Может, люди приезжают сюда потому, что это большой проект. Но мне кажется, наш секрет в том, что мы стараемся к этому относиться как к ресторану, только большому, а не как к рынку, не как к фуд-холлу. Это не арендный бизнес, а ресторанный.


Я не могу сказать: «Уберите блюдо», но я очень часто ругаюсь с арендаторами


— Вы следите за тем, кто эти люди, которые к вам ходят?

— Конечно! С «Белой площади» к нам приходят, особенно летом. Зимой людям, работающим в офисах, тяжело одеваться, идти по холоду и дождю. Зато зимой бывает больше туристов — как иностранных, так и российских. В выходные едут люди из Подмосковья. Вообще публика молодеет. У нас же тут концерты, танцы.

— Летом очень много людей, и это понятно. А довольны ли арендаторы количеством гостей, которые приходят к ним осенью и зимой?

— Довольны не все, но те корнеры, которые были популярны, хорошо работают, качественно готовят, они как работали, так и работают, зимой количество людей у них не сильно падает. Понятно, что летом даже вместительность больше примерно на 20 %, потому что работает еще и веранда. Я не буду называть конкретные цифры, но есть хороший пример: у нас тут работает Ciao Pasta & Pizza. Это наш общий корнер с шеф-поваром Джакомо Ломбарди. И совершенно такой же корнер Gilo есть на Центральном рынке. И там и там итальянская кухня, абсолютно одинаковое меню, один шеф-повар, только выручка в Gilo в пять-шесть раз меньше, чем в Ciao.

А какая доля заказов приходится на доставку?

— У нас эксклюзив с «Яндекс.Едой». Была жесткая борьба между ними и Delivery Club, кто к нам зайдет. К сожалению, в связи с тем, что корнеры очень загружены, они просто не успевают готовить еще и на доставку, особенно в обед и вечером, когда стоят очереди. На доставку приходится всего 10–15 % заказов.

— Какой корнер самый успешный?

— Во всех фуд-холлах всегда самые успешные вьетнамцы, суп фо-бо. Больше литра еды за 350 рублей. Хорошо работают Mollusca, «Рыба моя», Ruski Bar, Ciao, Soul in the Bowl. Это молодые ребята, муж с женой, делают поке. Они ко мне пришли три года назад в «Обед Буфет», когда мы устраивали там поп-ап с разными концепциями, проводили конкурс, и они его выиграли. Когда мы делали «Депо», они попросили поставить их, даже предлагали мне поработать вместе. Но в итоге сами все сделали и сейчас очень успешные. Не буду говорить цифры, но они очень радуют.

— А вы сами где едите?

— Всегда по-разному. Я люблю Перельмана, наши корнеры, иногда хожу в «Хелоу пипл!». Люблю «Три утки», но очень часто борюсь с ними по качеству. Говорю им: «Если не поменяетесь, поставим еще один корнер с уткой». В Москве сейчас вообще дефицит уток по-пекински.

— Вообще почему получилось так, что многие концепции повторяются? Это из-за того, что большую площадь оказалось тяжело заполнить разными заведениями?

— Да, невозможно было найти 75 абсолютно разных концепций. Да и одной кофейни на все «Депо» было бы мало. Хотя я считаю, что лучше бы концепции не повторялись: это размывает спрос. Пастой сейчас торгуют пять корнеров, морепродуктов много. Но в этом есть плюсы: когда кто-то один торгует блюдом, как получилось с уткой по-пекински, то неважно, как ты будешь делать, все равно люди будут покупать у тебя. А когда рядом стоит человек, который делает лучше, ты будешь с ним пытаться соревноваться. Сильно размывать спрос нельзя, но две одинаковые концепции в таком масштабе вполне могут работать.

VIP-зона без тайн

— Сейчас часть с рынком, с фермерскими лавками становится меньше?

— Рынок мы действительно меняем, мы его уже уменьшили. В мае я хотел, чтобы рынка было 20 %, но мои партнеры хотели, наоборот, выделить большую часть под рынок. Мы сначала сошлись на том, что будет 60 на 40 в сторону ресторанов, потом стало 70 на 30. Но все равно сейчас мы убрали еще половину рынка — просто потому, что продавцы одних и тех же продуктов конкурируют друг с другом, и в этом нет никакого смысла. При этом очень не хватает посадочных мест. Мы теряем деньги из-за того, что люди по полчаса ходят и ищут, где можно сесть за стол. Второй раз к нам они уже могут не прийти. Многие так и говорят: «Мы по выходным в „Депо“ не ездим, потому что это невозможно». Из-за этого у меня даже родилась идея сделать VIP-зону с сервисом за деньги.

— Она уже работает?

— Нет, пока не работает. Когда много партнеров, есть свои плюсы, но есть и определенные шероховатости — приходится все долго согласовывать. Но эта зона появится, я надеюсь.


Одна антресоль будет работать как VIP-зона на 250 мест, там будут стоять раннеры с рациями и принимать заказы


— А не будет это противоречить самой концепции рынка, где люди могут запросто постоять в очереди, посидеть за общим столом в демократичной атмосфере?

— Да пожалуйста — если вам такое нравится, вы можете это делать. Но я считаю, что не надо навязывать людям свою идеологию, в ресторанном бизнесе людей нужно слушать. Кто-то хочет прийти, сесть спокойно, посмотреть на всю эту тусовку и быть вроде бы в ней, но при этом не стоять в очереди, не искать себе место. Это можно сделать, просто заплатив сверху 10–15 % и оставив на чай официанту.

— Как это будет работать? Официант принимает заказ и встает в очередь?

— Нет, в моей голове это выглядит так: одна антресоль будет работать как VIP-зона на 250 мест, там стоят раннеры с рациями. Корнеры будут подключаться либо через приложение, либо через кассовую систему, либо люди по рации будут принимать заказы. Пока еда готовится, официант идет вниз и забирает заказ. Будет какая-то плата за сервис, мы планировали сделать ее около 15 % от суммы заказа. Также ведем переговоры со SberFood (дочерняя компания Сбербанка. — Прим. ред.), может, будем использовать их приложение и сервисы.

— Говорят, что у вас уже есть тайная кальянная для переговоров.

— Есть кальянная на втором этаже, ее тоже, кстати, открыли наши дети. Но она не тайная, а просто классная кальянная, интересный дизайн, хорошо работает. Туда может прийти абсолютно любой человек. В ней есть отдельная VIP-зона, но она тоже не тайная, а для всех.

Парковка навсегда

— Сейчас московские рынки начинают уплотняться настолько, что становятся похожи на сочинские фавелы. Кажется, что там хотят разместить как можно больше корнеров. Вы не планируете тоже так делать?

— Сейчас только ленивый не делает фуд-холлы. Я за этим всем наблюдаю уже много лет, помню времена, когда все было в суши, потом в чайханах, а сейчас все в фуд-холлах. Но я смотрю, что происходит, что там строят, и не понимаю, зачем все это. Мы уплотняться не хотим. Хотя я предлагал убрать стоянку и сделать на улице крутую историю, красивое продолжение того, что внутри: летние веранды, маркет устраивать в теплое время года. Я не предлагал убрать всю парковку вообще, можно было бы оставить ее только у ресторанов. Просто территория у нас красивая, а люди со временем привыкнут — будут приезжать на такси, с водителями. Сейчас с парковками везде в Москве проблемы, мы думаем даже валет-паркинг сделать. Мы с партнерами пока к консенсусу не пришли.

А было такое, что вы поменяли в «Депо» то, что люди критиковали?

— Больше всего критиковали как раз парковку, но мы ее не поменяли. Люди говорили, что невозможно сесть. Я сразу подумал, что надо сделать отдельную зону с обслуживанием. Я еще хотел коворкинг сделать на одной из антресолей. Но пока это все тоже надо согласовывать с партнерами.

— А как с местными жителями вы взаимодействуете? Принимаете их критику? Они же постоянно жалуются на машины, на запахи.

— Есть пара домов, которым мы мешали изначально и звуками, и запахами, но сейчас мы все это убрали. Сделали дополнительную шумоизоляцию, поменяли окна людям в некоторых квартирах. Не то чтобы кто-то этим специально воспользовался. Действительно, люди приходили с работы, а машины в это время приезжают на разгрузку, было шумно. Но родственники моей жены всю жизнь работают в Бурденко (Институт нейрохирургии имени академика Н. Н. Бурденко. — Прим. ред.) и живут здесь рядом. Ко мне пришел наш родственник и сказал: «Большое спасибо, все врачи теперь сюда ходят!» Квартиры в этом районе выросли в цене, было какое-то исследование. Удобно, что рядом есть такая инфраструктура. Но не всем жителям это нравится — дворы заставлены, кто-то за собой не убирает.


Одни просят: «Дайте больше концертов!», и мы делаем рейв. А другие говорят: «Нам это не надо»


— Маркетинг у вас же тоже сменился несколько раз.

— Всего два раза. Сейчас у нас отличная маркетинговая команда. Она старается работать с корнерами, партнерами. Бывает, что ребята из корнеров обращаются: «У нас дела не идут», и мы их стараемся поддержать. Но очень тяжело собрать 80 мнений. Все говорят разное. Одни просят: «Дайте больше концертов!», и мы делаем рейв, зовем диджеев. А другие говорят: «Нам это не надо. Дайте нам другое!»

— Лободу?

— Да хотя бы и Лободу. Потому стараемся делать что-то разноформатное. Летом будем рядом устраивать мероприятия.

— Рядом с больницей?

— Да, здесь, рядом. У меня еще была идея, я хотел сделать зону бар-корта. Еще когда Аня с Аленой (Анна Бичевская и Алена Ермакова — соосновательницы проекта Stay Hungry, работавшие над новой стратегией развития Даниловского рынка. — Прим. ред.) начинали этот проект, мы эту зону рисовали отдельно. Не все поняли тогда бар-корт. Он хорош именно в рамках фуд-холла, но отдельно не работает. Это за границей в пять часов каждый день люди уже сидят в барах, а у нас ходят только в пятницу и субботу, поэтому эта модель не выживет.

— А почему Аня и Алена ушли?

— Они очень талантливые хорошие девчонки, мы классно поработали. Но это зависело не от меня.

Другие рынки

— Почему вы не стали работать с Центральным рынком, который недавно купили ваши партнеры по «Депо»?

— Я к этому проекту отношения не имею. Это решение наших партнеров. Наверное, они сами будут что-то делать.

— Давно говорят про то, что должно появиться новое место на «Павелецкой», и это тоже будет маркет еды. Вы им не занимаетесь?

— Им пока никто не занимается. Там очень близко жилой дом, жители тоже непростые, потому я не очень вижу похожую на «Депо» концепцию.

В Петербурге у вас тоже будет фуд-молл?

— Могу сказать, что в Петербурге мы пока рассматриваем разные варианты. Там нужно делать еще масштабнее, чем в Москве, потому что и туристов больше, и сами петербуржцы ревностно относятся к Москве. Сейчас уже есть несколько площадок на примете, по одной мы уже ведем переговоры и прорабатываем концепцию. Все спрашивают: «Когда в Петербурге откроется „Депо“?» Но «Депо» там не может открыться, это проект только для этого места. Для каждого региона, даже для каждой площадки нужно придумывать свою отдельную историю в зависимости от того, где она находится — на вокзале, на заводе.

— Партнеры у вас там будут те же?

— Несколько вариантов. Посмотрим, куда будем двигаться. Сейчас мы хотим еще в регионах делать свои проекты, например в Казани.

— А нет проблем с теми, кто сможет там работать?

— Когда мы открывали «Депо», у меня было 400 дегустаций за год. Мы по Петербургу еще даже не приняли решение, но уже весь город звонит и говорит: «Дайте нам место в новом фуд-холле!»

«Чайхона» становится коворкингом

— Как сейчас меняется ваш проект «Чайхона № 1»? В сентябре вы переименовали ее в Vasilchuki.

— Сейчас у нас есть два формата — Vasilchuki и «Чайхона №1 Easy». Мы разработали такой формат, где осталась восточная кухня, но она переосмыслена. Там такой привосточенный дизайн, но она более доступная в плане ценового сегмента, средний чек там 900 рублей. На мой взгляд, восточное заведение должно быть недорогое, доступное. В Москве это в основном торговые центры — «Авеню» на «Юго-Западной», «Калейдоскоп» в Тушине, «Глобал Сити» на «Южной» и «Монарх» на Ленинградке. Еще «Чайхона № 1 Easy» есть в Краснодаре, Казани. Концепция зашла. Мы сейчас думаем в Москве некоторые рестораны, которые не подходят под формат Vasilchuki или находятся в районах, где не тянут средний чек полторы тысячи рублей, переформатировать в Easy.

Ресторанная концепция «Чайхоны № 1» меняется давно. Когда мы разошлись с нашим экс-партнером Тимуром Ланским, поначалу думали двигаться параллельно и синхронно — с одними стандартами. Но потом получилось так, что, к сожалению или к счастью, каждый пошел своим путем. Он остался в аутентичной восточной концепции, а мы поняли, что для развития, чтобы быть более устойчивым на рынке, этого может не хватить для тиражирования. Мы пошли в сторону семейных ресторанов. Тогда нас очень много полоскали в прессе за то, что мы добавили в «Чайхону» суши, но это было абсолютно осмысленно, чтобы сделать ее просто местом для встреч на все случаи жизни. Дизайн во многих ресторанах не чайханский, меню тоже в стиле фьюжен, оно только на 30 % восточное. Форма, посуда в некоторых ресторанах уже поменялись, сейчас меняем вывески.

— Как концепция Vasilchuki зашла?

— Не сказать, что стало хуже или лучше, что-то поменялось. Люди, которые к нам ходили, они и сейчас ходят. Сейчас новые вывески не везде висят, они только начинают меняться. Сложно сказать, как будет дальше. Но наша гипотеза, к сожалению, что у многих сложились стереотипы, связанные с названием «Чайхона № 1». Люди думают, что это аутентичное восточное заведение с определенной публикой, набором некоторых вещей в дизайне. Есть еще другие чайханы или чайхоны, которые нас, собственно, и тянут ассоциативно. Если человек приходит даже к нашему бывшему партнеру, там своя атмосфера, публика, свой дизайн, и у гостя складывается впечатление, что везде так. А у нас другая публика, другое меню, мы вообще другие. Лучше или хуже — это уже вопрос не к нам.

Мы считаем, что с уходом от названия мы расширим аудиторию. Как-то мы встречались с Аркадием Новиковым года два назад в одном из наших ресторанов, когда стали делать совместные проекты. Он тогда зашел к нам в первый раз и сказал: «Почему висит вывеска „Чайхона“? Здесь же все совсем другое! Срочно меняй название! Я не заходил сюда, потому что у меня была ассоциация, что шелка висят, ковры, подушки».


На мой взгляд, алкоголь намного вреднее, чем кальяны, но почему-то шум поднимают именно из-за них


— Говорят, что «Чайхоны» могут стать коворкингами?

— Да, и мы уже сделали проект, он называется фуд-воркинг. В шести ресторанах работают отдельные зоны коворкингов, зоны с возможностью поработать в тишине, распечатать документы. Они есть на «Пушкинской», в «Крылатском», причем не только в «Чайхонах», но и в «Обед Буфете», в Ruski. У нас есть идея сделать совместный проект со SberFood, создать такой агрегатор, чтобы у человека была возможность любой ресторан — даже не важно, имеет ли он к нам отношение — использовать как коворкинг. Я просто заметил, что многие люди сидят целый день в ресторане, завтракают, обедают, ужинают, совмещают это с деловыми встречами и работой. Мы им просто дали отдельные зоны без шумной музыки, с саппортом.

— А кальяны там будут?

— Будут зоны с кальянами и без. Как бы кому-то хотелось или не хотелось это слышать, российская кальянная индустрия сейчас номер один во всем мире. И люди очень полюбили кальяны. Я часто замечаю, что к нам приезжают поработать, чтобы совместить это с кальяном. Я сам курю кальян, хотя не курил раньше вообще. Мне кажется, это успокаивает. И я не понимаю, против чего тут идет борьба. На мой взгляд, алкоголь намного вреднее, чем кальяны, но почему-то шум поднимают именно из-за них. Алкоголь вреднее во всех отношениях — не только для здоровья, но и для внутреннего состояния. Точно под кальяном никто никогда не убивал, не насиловал, не воровал, а под алкоголем, как только ты начинаешь перебарщивать, пускаешься во все тяжкие.

— А как работают другие ваши проекты? Например, вы закрыли Insight.

— Это был наш ресторан в «Сити», мы переделали его в концепцию Birds, и она выстрелила. Это ресторан-клуб. Вообще, клубы не моя тема, но, когда мы поняли, что Insight не заходит, я стал думать, что же нужно людям. У меня была мысль: например, у тебя во вторник день рождения или к тебе приехали друзья или родственники, вот что делать, куда пойти? В караоке повеселиться, выпить и потанцевать? Это уже скучно. Нет места, где праздник каждый день. И мы придумали место, куда человек каждый день может прийти, и там будет хороший вид, еда, шоу-программа. Наш слоган — «С вас повод — с нас праздник». Даже в будни люди стали ходить, а в выходные попасть вообще невозможно. В пятницу и субботу я отключаю телефон, потому что куча людей звонит, а я же не хостес!

Мы открываем сейчас маленький ресторан и бар в центре Москвы, 100 метров от Красной площади. Там будет работать очень талантливый шеф-повар, один из лучших молодых шеф-поваров России. На первом этаже бар, где не будет никакой дистанции между барменом и гостями. Барная стойка есть, но она необычная. На втором этаже ресторан на 70 посадочных мест с авторской едой. За городом мы сделали ресторан «Пикник», на Новой Риге, где я сам живу. Сейчас мы смотрим на Воробьевы горы. К концу года собираемся делать театр-ресторан, сейчас ищем площадку.