Сначала Останкинская башня называлась Общесоюзной радиотелевизионной передающей станцией имени 50-летия Октября и считалась самым высоким сооружением в мире. Тогда она использовалась только для трансляции программ: сигнал распространялся на всю территорию СССР. Вскоре башня стала еще и московской достопримечательностью — посетителей начали пускать на смотровую площадку и во вращающийся ресторан «Седьмое небо». Сейчас более новые постройки отодвинули Останкинскую башню на 11-ю строчку в мировом рейтинге самых высоких сооружений, хотя в Европе и России она все еще на первом месте. Главная функция башни сохранилась: она передает телесигнал, только не аналоговый, а цифровой. Спустя 51 год также можно сходить на экскурсию на одну из смотровых площадок или поужинать в ресторане, совершающем полный оборот за 40 минут. Мы узнали у сотрудников Останкинской телебашни, как работается в этом необычном месте.

Останкинская телебашня

Адрес: ул. Академика Королева, 15, корп. 2

Завершение строительства: 1967 год

Автор проекта: Николай Никитин

Высота с флагштоком:  540,1 метра


История

В 1957 году Министерство связи СССР объявило конкурс на строительство башни — Общесоюзной радиотелевизионной передающей станции, по сути, огромной антенны. На конкурс представили порядка 40 проектов, и ученый совет Академии строительства и архитектуры даже остановился на одном варианте — стальной решетчатой мачте, предложенной киевским конструкторским бюро. Но входивший в совет Николай Никитин посчитал, что громоздкие металлические конструкции не смогут вписаться в архитектурный образ Москвы, и предложил свой вариант — башню из бетона на четырех мощных опорах.

Варианты представили на рассмотрение и утверждение правительства. Сейчас в интерактивном музее на первом этаже Останкинской телебашни есть стенд о выборе конструкции. Никита Хрущев лично решил судьбу проекта, он просто ткнул пальцем в ватман с изящной башней на опорах со словами: «А мне вот эта нравится». Когда искали место для будущей главной антенны СССР, рассматривали Черемушки, стрелку Берсеневской набережной и район Волхонки, но ни одно из мест не отвечало всем требованиям. В итоге остановились на Останкине — здесь был подходящий грунт и удачное соседство с ВДНХ.

Первые железобетонные блоки в основание заложили в 1960 году, еще до окончательного утверждения проекта. В 1961 году строительство приостановили: эксперты сомневались, что предложенный Никитиным фундамент неглубокого залегания выдержит настолько высокую конструкцию. Основание башни увеличили в ширину и глубину. Также изменилось число опор — вместо четырех их стало десять. Финальный вариант проекта утвердили в 1963 году, и работы возобновились. Но даже после этого вносили изменения — решено было сделать башню выше на 35 метров.

Железобетонный ствол башни строили с помощью самоподъемного агрегата. Он постепенно продвигался вверх, опираясь на уже готовую часть ствола, и за каждый шаг подъема пристраивал по пять метров. Основную антенну, венчающую башню, монтировали самоподъемным краном. Он забирал элементы конструкции с площадки на высоте 370 метров и поднимал их на место монтажа. Чтобы башня не отклонялась от вертикали, в ее строительстве применили технологию преднапряжения бетона с помощью стальных тросов. Они натянуты по всему стволу с силой около 70 тонн.


Первое время сотрудникам приходилось подниматься пешком по лестнице из 1 706 ступенек

Открыть главную антенну страны собирались к юбилею Октябрьской революции, потому строители торопились. Считается, что башня была готова в 1967 году: действительно, 4 ноября с нее ушел первый телесигнал, а на следующий день был подписан акт о сдаче в эксплуатацию. Но еще несколько лет продолжались отделочные работы: был построен новый вестибюль из гранита, заменены круглые окна в зале телевизионных передач. Лифты в телебашне тоже появились не сразу, и первое время сотрудникам приходилось подниматься пешком по лестнице из 1 706 ступенек. Путь наверх и обратно мог занимать до двух с половиной часов, а на подъем и спуск постоянно выстраивались очереди. Из-за этого даже ввели разное время начала и окончания рабочих смен.

В 1968 году также обновили интерьеры ресторана, расположенного на уровне 328–334 метров, и по пригласительным билетам в него стали пускать посетителей. Название заведения выбрали на всесоюзном конкурсе. Среди предложенных вариантов были также «Вперед к победе» и «Слава Советам», но решили остановиться на нейтральном «Седьмом небе». Пятерых москвичей-победителей пригласили на ужин в ресторан, подарили им сувениры с Останкинской башней и карты с правом посещения по предварительному звонку.

В августе 2000 года в Останкинской башне произошел пожар: от перенапряжения загорелись высокочастотные кабели. Справиться с огнем пожарным удалось только спустя сутки. Во время пожара погибли три человека, башне был нанесен значительный ущерб: из 150 канатов преднапряженной арматуры 121 был поврежден, оказались нарушены системы обеспечения башни, вышли из строя лифты, но само сооружение выстояло. Когда температура достигала тысячи градусов на 400-метровой высоте, бетон не разрушился благодаря своему специальному составу. Восстановление Останкинской башни заняло семь лет — ее снова укрепили тросами, проложили внутри негорючие кабели, установили современное оборудование. В 2009 году после ремонта открылась смотровая площадка, а в 2016 году снова заработал ресторан «Седьмое небо».

Как здесь работается

Альбина Толстопятова

экскурсовод


Без страха и стресса

Хотя я училась в Москве, но в Останкинской башне на экскурсии никогда не была, только один раз приезжала на выставку автомобилей недалеко отсюда. Для меня башня всегда была просто антенной, я не воспринимала ее как достопримечательность и уж тем более не планировала становиться экскурсоводом. Просто здесь работала моя подруга, когда она уходила, посоветовала мне прийти на собеседование. Она сказала, что эта работа точно для меня. Я человек коммуникабельный, а здесь это очень важно.

Нужно было выучить экскурсию и рассказать перед небольшой аудиторией. Люди, которые изображали гостей, задавали разные вопросы (например, какие еще высокие постройки я знаю), а еще во время экскурсии разговаривали между собой. Оказалось, это нужно, чтобы проверить, буду ли я сердиться, делать замечания, акцентировать на этом внимание. И вот я работаю здесь почти два года.

Я до этого никогда так высоко не поднималась, а на смотровой площадке сразу встала на стеклянный пол, и у меня не тряслись коленки, я не держалась за поручень. Но на 85-м метре, где открытый балкон, еще и необычный пол — в одном месте металлический пласт, а в другом решетчатая арматура, — сначала было немного страшно. В телебашне все измеряется в метрах, здесь этажей нет. Если сравнивать с жилым домом, то 85 метров нужно поделить на три, то есть на технической отметке получится приблизительно 28-й этаж, а на смотровой — 112-й. Как-то на экскурсии на техническом этаже одна женщина сказала: «Как же у вас тут страшно! Вам нужно стены покрасить в персиковый или нежно-розовый!».

Самое главное, что должен знать человек, который хочет прийти сюда, — башня — это режимный стратегический объект связи, поэтому придется проходить через несколько этапов досмотра, как в аэропорту. Ничего не поделаешь, мы сами каждый день так попадаем на работу, правила одинаковы для всех: и для сотрудников, и для тех, кто идет на экскурсию, и для гостей ресторана. В хорошую погоду на досмотр выстраивается целая очередь, люди возмущаются, что заплатили деньги и не могут попасть к назначенному времени. Поэтому экскурсоводам приходится быть еще и очень стрессоустойчивыми.

У нас также есть определенные требования к внешнему виду: длинные волосы должны быть убраны, красные губы, каблуки. Даже поднявшись несколько раз в день на смотровую, я чувствую, что ноги устают. Не представляю, как справляются лифтеры, которые так ездят весь день.


Когда надо объяснить, как вращается лебедка, говорю, что она похожа на спиннер


На одной волне с гостями

В каникулы приходят школьные группы — бесконечный поток детей. Иногда берут персональные экскурсии — например, семьи из двух-трех человек, которые хотят послушать про Москву и увидеть основные достопримечательности. Иностранцы тоже бывают, так что мы ведем экскурсии еще и на разных языках.

Главное — не рассказывать сухо и монотонно, быть на волне с людьми, которые приходят. Если это дети, им нужно проще объяснить, что такое правильно распределенный центр тяжести. Рассказываю им про неваляшку, провожу с ними небольшие опыты. Когда надо объяснить, как вращается лебедка, говорю, что она похожа на спиннер, и тогда детям сразу становится понятнее.

Если я приглашаю друзей, то стараюсь, чтобы они попадали не ко мне, а к другим экскурсоводам. Мне кажется, что я начну теряться. Но если они идут ко мне, то удивляются: «Альбина, откуда ты знаешь, что такое бетон марки М-400?» Я училась на факультете иностранных языков и межкультурных коммуникаций на кафедре туризма и всегда была бесконечно далека от бетона.

У нас есть техническая экскурсия, которую мы проводим на 85-м метре. Если бы я здесь не работала, то обязательно бы на нее пришла. Это погружение во что-то необычное, секретное. Ты видишь, как башня устроена изнутри, выходишь на открытый балкон. Но многие думают, что техническая отметка — это место, где проходят съемки телепередач. В основном это, конечно, дети, но есть и немолодые женщины, которые говорят: «Мы к Андрюше Малахову».

Достаточно часто спрашивают, что будет с башней через 150 лет. У каждого строения есть рассчитанный срок эксплуатации, но так далеко я заглянуть не могу. На смотровой площадке люди могут долго прыгать на стеклянном полу, пробовать его на прочность, сфотографироваться сидя и лежа, а потом внезапно спросить: «А сколько это стекло вообще выдерживает?» Можно не волноваться: там три слоя стекла, пол рассчитан на то, что на него будут наступать, и выдержит несколько человек. Иногда просят даже побывать на шпиле, где закреплен флаг. Подняться туда действительно можно, но только антеннщикам-мачтовикам.

Павел Разин

начальник отдела метеорологии и инженерных обследований


Ветер, гроза и снег

2 июня этого года будет 20 лет, как я работаю в отделе метеорологии Останкинской башни. Так как она в свое время была самой высокой в мире, было решено поставить здесь метеорологический комплекс, для того чтобы определить влияние параметров атмосферы на высотное сооружение. На нескольких отметках с трех сторон башни стоят датчики, которые измеряют направление и скорость ветра, температуру и влажность воздуха. Например, когда строили «Москва-Сити», у нас постоянно спрашивали скорость ветра на определенных высотах.

На 523-й отметке есть система грозового предупреждения. Внутри башни в грозу находиться безопасно, сооружение полностью заземлено, и при попадании молнии в ствол башни ничего не случится. Но если молния ударит в балкон, на котором находятся люди, то возможны очень неприятные последствия. Поэтому за 20–30 минут до начала грозы, когда начинаются электрические разряды, срабатывает эта система, по радио звучит объявление, что всем нужно покинуть балконы. Когда плохая видимость, на башне автоматически включаются проблесковые маячки для самолетов — здесь же недалеко аэропорт Шереметьево. В 2000 году после пожара, когда ничего не работало, экипажи многих бортов, заходивших на посадку, задавали вопрос, почему не светится Останкинская башня. Все восстановили только в течение года.

Зимой на всех металлических антеннах и других элементах оседает и начинает нарастать изморозь. Бывают такие наросты, что их руками невозможно сломать. Они очень сухие и сбиваются ветром, и самое опасное, что когда после оттепели ударит мороз, то они превратятся в куски льда, которые будут падать и разбивать оборудование. На земле рядом с башней тоже стоят датчики — такие же, как на метеорологических обсерваториях. Вообще в радиусе 150 метров от башни можно находиться либо в крытой галерее, либо в каске. После пожара мы работали на высоте, и у нас отвертка выпала и упала с 523-го уровня. Пока она летела, достигла такой скорости, что, как пуля, воткнулась в бетон. Поэтому весь инструмент при работе должен быть привязан.


Мы наблюдаем, как трещины открываются и закрываются —

как мы говорим: «Бетон дышит»


Бетон под контролем

Мы ведем наблюдение не только за погодой, но и за всеми строительными конструкциями башни. Она может выдержать ветер 50 метров в секунду, но этот расчет чисто теоретический. Надо, чтобы такой ветер дул несколько часов без перерыва в одном направлении. Но при порывистом сильном ветре шпиль раскачивается заметно. Мы работали после пожара наверху, ремонтировали систему грозопредупреждений, ветер был 29–30 метров в секунду. Когда поднялись на отметку 478 метров — вроде качает, а когда дошли до 523 метров, то стоять вообще невозможно. Причем, в отличие от качки в самолете, движение абсолютно хаотичное. Ты просто не успеваешь определить, в какую сторону сейчас поведет.

Здесь стоят датчики раскрытия трещин в бетоне. Мы наблюдаем, как трещины открываются и закрываются — как мы говорим: «Бетон дышит». Северная часть башни никогда не освещается, поэтому там незначительное расширение, а южную солнце нагревает очень сильно, и бетон буквально распирает. Башню регулярно покрывают гидрофобным составом, он заполняет все трещины.

С помощью геодезических приборов мы наблюдаем за всеми смещениями. Четыре раза в месяц определяем отклонение башни от вертикали, а в плюсовую температуру измеряем еще и горизонтальность стеклянных полов на смотровой площадке. Верхнее стекло выдерживает нагрузку до трех тонн, а под ним еще стекла, но об этом знают не все. Как-то по площадке шла женщина и засмотрелась на фотографии других башен на стенах — и тут заметила, что стоит на стекле, — подпрыгнула до самого поручня.

Татьяна Мент

проводник скоростного лифта


100 километров в день

В Останкинской башне непростые лифты: их нельзя вызвать с помощью кнопки. Если хотите поехать с этажа на этаж, нужно сделать звонок диспетчеру, сказать, на какой отметке вы находитесь и на какую вам нужно поехать. Многие отметки закрыты, на них нельзя подняться без специального разрешения, поэтому их просто блокируют и лифт там не останавливается. Например, люди, которые хотят со смотровой площадки попасть в конусную часть, обращаются к администратору, и он направляет лифт. И в конусной части, и на смотровой площадке по громкой связи объявляют, что лифт отправляется.

Я работаю здесь уже десять лет, меня просто позвали знакомые, сказали, что есть такая работа. Нужно было выучить все инструкции, сдать экзамен по технике безопасности и охране труда. Например, если чрезвычайная ситуация, лифт застрял, то мы прежде всего отвечаем за то, чтобы не было паники. Нужно сообщить об этом, вызвать механика и всех успокоить. Вообще просто так здесь лифты не застревают, только если сбой питания по всему городу.


К перепадам давления не привыкнешь, так что у лифтеров уши закладывает точно так же, как у всех остальных


У нас смены по 12 часов, но все это время мы не проводим в лифте. Есть перерывы, мы меняемся. Но сколько раз в день мы спускаемся и поднимаемся, даже сосчитать нереально, если большой поток посетителей, то проезжаем примерно километров 100. Первое время от постоянных спусков и подъемов устают ноги, но потом к этому привыкаешь.

Вопросы у пассажиров обычно одни и те же, очень редко так бывает, чтобы кто-то оригинально сострил, в основном шутки стандартные — про молоко за вредность, которое нам положено. Еще часто спрашивают, закладывает ли нам уши. К перепадам давления не привыкнешь, так что у лифтеров уши закладывает точно так же, как у всех остальных.

Андрей Гурко

шеф-повар ресторанного комплекса «Седьмое небо»


Высокая кухня

Ресторан снова открылся в 2016 году. Мне позвонил директор и спросил, не хочу ли я прийти и посмотреть, как здесь все устроено. Я посмотрел и понял, что мне это подходит. До этого я был су-шефом в кейтеринге в La Marée, шефом в «Галерее» перед закрытием. А здесь как раз что-то среднее между обычным рестораном и кейтерингом — основная кухня на уровне 44 метров, а три торговых зала — наверху.


Супы мы готовим внизу, запечатываем в вакуум и поднимаем наверх, остается только разогреть


У нас здесь полный цикл, мы не покупаем готовые полуфабрикаты, а делаем их сами. Нам привозят сырье, мы делаем полуфабрикаты высокой степени готовности, поднимаем их наверх, там доготавливаем и подаем гостям в зал. Наверху кухни есть, но маленькие, и делать там можно далеко не все из-за правил пожарной безопасности. Например, супы мы готовим внизу, запечатываем в вакуум и поднимаем наверх, остается только разогреть и налить в тарелку. Стейки жарим только на заказ, начинаем на кухне, отвозим наверх, и там они проходят термическую обработку в печи до нужной степени прожарки. А вот пельмени полностью варим наверху.

Я бываю не только на кухне на 44 метрах, но и в самом ресторане. Он постоянно движется, но через два-три дня на это уже перестаешь обращать внимание. Что поделать, в горах тоже первое время сложно находиться.


У нас еще любят бывать парочки, несколько раз делали предложение, а недавно была свадьба на 50 человек


На любой бюджет

Средний гость-турист приходит сюда после экскурсии примерно в обед в субботу или воскресенье, также много людей по вечерам, опять же в выходные. Гость, который идет специально в ресторан, может быть вечером в любой день. У нас еще любят бывать парочки, несколько раз делали предложение, а недавно была свадьба на 50 человек.

Цены в ресторанном комплексе разные. На самом верхнем уровне у нас бистро с пирожками по 80 рублей и чаем. Есть кафе, где цены более демократичные, чем в ресторане. На 2 тысячи человек там может поесть и выпить. В ресторане цены повыше, но тут и сами блюда другие. Я считаю, что обязательно нужно попробовать пельмени, многим они нравятся. Там три вида мяса: баранина, говядина и курица. Баранины больше всего, она дает вкус, говядина — это тело фарша, а курица все склеивает. Пельмени черного цвета, потому что я скрестил наше блюдо со средиземноморской кухней, добавил в тесто чернила каракатицы.

Я занимаюсь еще и столовой для работников. Там вкусно и очень бюджетно. Коллектив небольшой, и поэтому мы стараемся все сделать так, чтобы стыдно не было. Мы еще планируем летом неподалеку от Останкинской башни открыть ресторан с блюдами на гриле, даже десерты. Мы внутри не имеем права пользоваться фритюром и открытым огнем, а там как раз это все будет.