Президентка фонда Андрея Рылькова, который занимается борьбой с наркофобией, Анна Саранг приняла участие в масштабном научном эксперименте по микродозингу психоактивных веществ, который проходил в Голландии, и рассказала The Village, как оно было.

Материал может содержать контент, предназначенный для лиц 18+

Текст

Анна Саранг

Иллюстрации

Маша Гавриш

Мы с другом сидим в модном концертном зале голландского города Утрехта на лекции Майкла Поллана — знаменитого на весь мир американского писателя и профессора журналистики Гарварда и Беркли. Недавно он выпустил очередной бестселлер — о взаимодействии людей и психоактивных растений. К написанию книги, говорит Майкл, его сподвиг научный интерес к воздействию псилоцибиновых грибов.

Как-то он прочитал о научных исследованиях в Университете Джонса Хопкинса, результатом которых стали выдающиеся находки о позитивном воздействии псилоцибина на связанные со страхом смерти тревожные расстройства у людей с онкологическими заболеваниями. Хопкинс решил сам попробовать это вещество и в возрасте «за 60» совершил свой первый трип, а затем еще пару. И уже очень скоро, благодаря своим исследовательским и писательским талантам, стал мировым экспертом в области истории психоделиков и их изучения.

Выступление Майкла заканчивается циклом вопросов и ответов, во время которого голландская публика проявляет крайнюю осведомленность в теме. Все вопросы очень сложные и глубокие — от обсуждения этических проблем подготовки специалистов в области психотерапии с использованием психоделиков (спрос на которых с каждым годом растет в геометрической прогрессии) до личного опыта писателя с теми или иными веществами. И, как и на каждой встрече, Майкла спрашивают про тренд на микродозинг (то есть регулярный прием в небольших количествах) психоактивных веществ.

Майкл признает, что такой тренд есть, особенно среди тружеников Силиконовой долины и всех желающих улучшить свои креативные и когнитивные способности. Сейчас появляются индивидуальные отчеты об успешном опыте лечения депрессий у людей, которые ранее совершенно никак не ассоциировали себя с потребителями психоактивных веществ. Однако сказать что-то однозначное в отношении микродозинга псилоцибином или ЛСД пока невозможно, потому что в мире не было проведено ни одного полноценного широкомасштабного исследования относительно его эффективности. В эту минуту я немножко преисполняюсь гордостью, потому что пару недель тому назад мне повезло стать участницей именно такого крупномасштабного плацебо-контролируемого слепого исследования.


Сказать что-то однозначное в отношении микродозинга псилоцибином или ЛСД пока невозможно, потому что в мире не было проведено ни одного полноценного широкомасштабного исследования относительно его эффективности


Подготовка

Об исследовании я узнала случайно из объявления в Facebook. В Голландии достаточно бурно проходит комьюнити-жизнь в области использования всевозможных психоделиков — как с развлекательными, так и с терапевтическими целями. Проводится куча встреч, конференций, лекций, кружков, развивается движение ситтеров и психотерапевтов, применяющих в своей практике психоделики. В одной из групп то ли «Психоделического общества Нидерландов», то ли «Амстердамского сообщества осознанности», то ли еще какого-то родственного объединения я и увидела объявление о наборе волонтеров для участия в исследовании микродозинга псилоцибиновых трюфелей.

Вообще, хотя в последнее десятилетие в мире начался «психоделический ренессанс», проводить подобные исследования очень тяжело с организационной точки зрения. Психоделики запрещены во всех странах мира. И несмотря на то что международные наркоконвенции позволяют их использование в научных и медицинских целях, репрессивные политики препятствуют развитию этих научных исследований. Но тут на руку голландским ученым сыграла некая законодательная конфузия.

В 2008 году в Нидерландах в ходе неожиданного репрессивного угара местные законодатели решили запретить псилоцибиновые грибы и внесли в соответствующий список около 200 их видов. Однако они забыли о том, что псилоцибин содержится не только в самих грибах, но и в мицелии, и вырастающих на нем отросточках — так называемых «трюфелях». Вот эти трюфели в список запрещенных добавить забыли, а потом уже не стали заморачиваться. И теперь в любом смартшопе Голландии есть псилоцибиновые трюфели, которые по качеству ничем не отличаются от грибов.

Один из таких магазинов-производителей (а это чаще всего люди, которые являются в той или иной степени энтузиастами и активистами движений за доступность психоделиков для терапевтического применения) пожертвовал огромное количество трюфелей для исследования «Голландского психоделического общества» с факультетом общественных наук Университета Лейдена — одного из крупнейших и наиболее авторитетных университетов Нидерландов.

Участие 

После того как я выразила желание принять участие в исследовании, мне прислали достаточно длинную скрининговую анкету с вопросами — о моем состоянии здоровья, в том числе психического, и о том, какие я принимаю вещества — чтобы определить, подхожу ли я под критерии эксперимента. Я заполнила анкету и через пару недель получила приглашение.

Так в ноябре 2018 года я стала одной из более 200 участников исследования, призванного изучить гипотезу о положительном влиянии микродозинга псилоцибина на когнитивные и креативные способности людей. Исследование состояло из трех сессий в Университете Лейдена. Участники должны были заполнять опросник и выполнять достаточно утомительные задания, для того чтобы ученые могли замерить их умственные способности, общее психологическое состояние и наблюдать их в динамике.

Первый тест был интересным, но изнурительным. Всего пару дней до этого я вернулась из двухнедельного рабочего трипа в Мексику и до сих пор чувствовала джетлаг. Несмотря на это, мне пришлось выполнять монотонные длительные задания на внимание и реакцию — компьютерный тест, продолжавшийся два с половиной часа. После чего ассистенты замерили мой рост, вес и частоту сердцебиения.

Через пару дней после теста нас пригласили на вступительный семинар в Амстердам. Он проходил в весьма неформальной обстановке — в частном доме одного из исследователей. Атмосферу задавали крайне приветливые участники и ассистенты. При этом психоделический плейлист на фоне отчасти постиронично, отчасти вполне искренне воссоздавал атмосферу золотых 1960-х. Ученый из «Психоделического общества Нидерландов» и активистка сообщества Microdosing.nl в кратком выступлении рассказали о предыдущих исследованиях микродозинга (в основном это были ретроспективные опросы) и объяснили в общих чертах цели, механику и правила того, чем мы займемся здесь.


Исследователи собрали наши заготовки и выдали каждому по пакетику с пилюлями и графиком их приема. Нас попросили сразу же принять первую дозу (2 пилюли) — и естественно, мы не знали, получили ли мы активную дозировку или плацебо


После лекций нам предложили самим заняться приготовлением псилоцибиновых пилюль: выдали огромный таз свежих трюфелей, которые мы сначала высушили в дегидраторе, отвешивали нужную дозировку на микровесах, а затем измельчали и распихивали стафф по капсулам. Исследователи собрали наши заготовки и выдали каждому по пакетику с пилюлями и графиком их приема.

Нас попросили сразу же принять первую дозу (2 пилюли) — и естественно, мы не знали, получили ли мы активную дозировку или плацебо. Покинув благодушных волонтеров науки, я отправилась на автобусе домой в небольшой колхоз недалеко от Амстердама. Через час меня преисполнило прекрасное настроение и воодушевление: я продолжала слушать песенки времен психоделической революции, нашазамленные в доме ученых. На радостях я даже пропустила свою остановку автобуса и уехала в совершенно другой город, но такое со мной случается достаточно часто и без всякого микродозинга.

Последующие дозировки были для меня не столь вдохновляющими. Вторую я приняла через три дня (таков был график исследования: прием каждые три дня, всего десять доз) утром, вместе с завтраком, как и просили ученые. Через полчаса меня срубила усталость, через час я уже лежала на диване в обнимку с ноутбуком, не в состоянии приступить к запланированной на день работе. Из этой позы я не выходила последующие четыре часа. На семинаре нам объяснили, что псилоцибин является «неспецифическим усилителем». В принципе, это всем известно, что грибочки лучше не есть, когда у тебя плохое настроение или ты в компании не очень понятных людей, так как все это может вынести на поверхность любой притаившийся внутри эмоциональный пузырь и раздуть его до неимоверной степени. Свое состояние я объяснила тем, что просто за пару месяцев очень-очень устала в силу личных причин и непрекращающихся проблем с работой, а пилюли послужили кнопкой самосбережения. С их помощью я просто позволила себе не работать, а дать организму и психике тот отдых, о котором они так молили.


Ула: «После приема вчерашней дозировки меня немного подташнивало, но через час я чувствовала себя отлично. К счастью, у меня снизилась тревожность, я словно наблюдала за происходящим здесь и сейчас. Сложно объяснить. И мне было лучше, даже несмотря на то, что последние дни я немного приболела. Я, конечно, не знаю, принимаю ли я плацебо или трюфели!» 


Анна: «Мне показалось, что за последние несколько дней я стала гораздо активней / позитивней, мне легче стало справляться с делами! Не знаю, связано ли это с дозами, но интересно понаблюдать».

Последующие несколько приемов или не давали никакого эффекта, или снова заставляли меня засыпать прямо на рабочем месте. По идее, это нормально, ведь микродозинг — по сути, употребление психоделиков в субперцептивных дозах, то есть ты не чувствуешь значительного изменения сознания, как на нормальных дозах, но за счет легкого повышения уровней допамина и серотонина имеешь больше мотивации и креативного задора. Не могу похвастаться, что со мной приключился подобный буст, желания работать и что-то делать по ходу эксперимента у меня совершенно не прибавлялось.

Измерение моих когнитивных и креативных способностей проходило при помощи стандартизированного набора опросов. Я должна была ездить в Университет Лейдена на тестирование три раза за полтора месяца — перед началом испытания, в середине и после приема самой последней дозы.

Первый опрос был направлен на то, чтобы узнать о моем настроении, отношении с собой и другими людьми и в общем о душевном благополучии. Туда входили шкалы согласия из разряда «Насколько близко я чувствую себя по отношению к другим людям», «Когда у меня в жизни возникают сложности, я воспринимаю их как естественную часть жизни, через которую проходят все», «Когда я чувствую себя подавленным, я стараюсь подойти к своим чувствам с любопытством и открытостью» и таких штук 30. На подобные вопросы отвечать всегда приятно и легко, так как я уже добилась большой степени милости и снисхождения к себе, правда, при помощи гораздо больших порций психоделов.

Второй раздел тестов — на креативные способности — состоял из различных заданий по типу выделения категорий между наборами рандомных рисунков или «Напишите как можно больше способов применения предмета Х за 5 минут» (как россиянке мне, конечно, особенно понравилось задание найти максимальные варианты применения бутылке — боюсь, голландские ученые долго дивились моему утонченному политическому юмору).

Потом серия тестов на когнитивные способности. Мне предстояло быстро решать какие-то задачки: на внимание, оперативную память, когнитивный контроль и гибкость, социальную когницию и чувствительность к вознаграждению. Тесты достаточно утомительные, но вполне сносные. Замеряли также частоту сердцебиения.

Результаты

За участие в исследовании нас никак не вознаграждали, дали только один раз бесплатную пиццу. Ну что ж, обидно, но для меня, конечно, важнее был моральный бонус за сам факт участия в таком важном исследовании.

Еще в начале эксперимента ученые сделали группу в WhatsApp, призванную напоминать о дне, когда надо было принимать дозу. Участники активно обсуждали в ней свои впечатления от микродозинга: многие писали о том, что у них улучшился сон или они стали видеть цветные, интересные и насыщенные сны — например, один человек радостно поделился, что во сне хорошенько отмочил Дональда Трампа. Некоторые участники делились тем, что у них улучшилось настроение, им стало легче выполнять работу и общаться с другими людьми.

Была и пара участников, для которых особых изменений не произошло. Один человек поделился тем, что, так же как и я, часто чувствовал усталость, правда, он принимал пилюли уже после работы.

Ученые часто просили делиться с ними мыслями о том, как можно было бы улучшить исследование в будущем. Мне, как большому адепту качественных исследований и субъективных нарративов, не хватало именно качественной части — ведения дневников, интервью или фокус-группы для обсуждения общего опыта.

Когда мы заполнили заключительный опросник, нам обещали сообщить, были ли мы в плацебо-группе или принимали активную дозу. Результаты в лучшем случае будут в конце лета 2019-го.