Двадцатилетняя Светлана Кривороткина из поселка Маркова Иркутского района мечтала быть хореографом. Но вместо того, чтобы сейчас учиться в колледже, она учится снова ходить после автомобильной аварии, в которую попала пять лет назад. The Village Светлана рассказала о том, как танцевать в инвалидном кресле, и какое лечение стало для нее самым результативным.

Фотографии

дмитрий дмитриев

Текст

Алёна Слободчикова

Жизнь «до»

Дата 28 ноября 2014 года разделила мою жизнь на «до» и «после». Единственное, что осталось общего в этих двух частях — мои занятия танцами.

Первый период моей жизни был достаточно радужный. Точнее, он был, как у всех, но для меня после прожитых лет он кажется очень даже ничего. В первом классе педагог по ритмике отметила мою пластичность и чувство ритма и позвала на свои занятия хореографией. Мне нравилось, что она меня хвалила и, хотя предложение сильно не впечатлило, после еще нескольких похвал моя «неприступная крепость» пала, и я согласилась ходить на танцы.

Разучивать связки было несложно, многие элементы и комбинации получались без проблем. И вот однажды, примерно через год занятий, меня накрыла «звездная болезнь». Я очень хотела в новом танцевальном номере исполнить сольную партию. А вместо этого мне досталась роль «дождика» в массовке. Это настолько меня задело, что я перестала ходить на тренировки. Через какое-то время мне позвонила Татьяна Викторовна и позвала назад. Я вернулась и сейчас безумно ей благодарна, что она тогда со мной поговорила. Не представляю, что было бы, если бы я бросила танцы.


У нас был странный и трогательный дуэт с мамой: она никогда не плакала при мне, а я всегда говорила ей, что придет время, и я снова пойду


Спустя какое-то время наш танцевальный коллектив начал выступать в других школах, на утренниках в детских садах, мы участвовали в различных конкурсах. В марте 2012 года даже ездили в Пекин на фестиваль «Парящий феникс», где заняли первое место.

В это время я уже точно знала, кем хочу быть в будущем — преподавателем хореографии. Для этого были все возможности и предпосылки: хорошая теоретическая база, большое количество освоенных танцевальных направлений, высокие результаты на конкурсах. Но в итоге все получилось совсем по-другому. 28 ноября 2014 года я попала в ДТП, после которого не смогла ходить.

Жизнь «после»

В сознание после аварии я пришла в начале декабря. Первое, что спросила у мамы, которая стояла возле моей кровати: «Я смогу танцевать?» Тогда она не сказала мне всей правды, за что я ей благодарна. Она заверила, что всё пройдет, и я скоро снова выйду на сцену.

Меня не особо волновало отсутствие ощущений в ногах, обследования, которые мне делали, я не прислушивалась к разговорам врачей с родителями. Все моё внимание поглотили предстоящие новогодние выступления. Я постоянно прокручивала в голове движения в танцах, представляла, как буду их выполнять. Девчонкам из группы разослала сообщения, что скоро вернусь, и чтобы без меня ничего нового они не придумывали.

Однако время шло, и из больницы я отправилась домой, а не на репетиции, как мечтала. Постепенно я не то чтобы смирилась с ситуацией, но стала адаптироваться к обстоятельствам. При этом ни на секунду не сомневалась, что обязательно снова пойду и буду танцевать.


Меня не особо волновало отсутствие ощущений в ногах. Я постоянно прокручивала в голове движения в танцах


Никогда не понимала, почему люди в сложных ситуациях начинают задумываться о суициде. У меня за все время, даже несмотря на то, что все проблемы пришлись на переходный возраст — мне было 14 лет, — ни разу не появилось плохих мыслей. Да, было страшно, было очень плохо, но не настолько, чтобы опустить руки. Рядом находились люди, которые поддерживали меня, и которых поддерживала я.

У нас был странный и трогательный дуэт с мамой: она никогда не плакала при мне, чтобы не расстраивать, а я всегда говорила ей, что придет время, и я снова пойду.

Еще один человек в моей жизни, не испугавшийся быть рядом — подруга Марина. Звучит банально, но это правда: друг познается в беде. В самом начале я сама не могла даже перевернуться на другой бок. Она, чтобы не звать каждый раз моих родителей на помощь, научилась менять мое положение. Нам было комфортно рядом друг с другом. Сейчас она уехала в Питер, и я ужасно по ней скучаю.

Компенсация в пять тысяч

Три года я не занималась танцами. Это время можно описать одним словом — «боль». И не столько физическая, сколько психологическая. Боль от рухнувшей мечты, от невозможности делать то, что для меня было важно, от воспоминаний о выступлениях, от неизвестности, когда и как смогу вернуться к занятиям хореографией.

За это время произошло многое: вышла первый раз на улицу и пережила косые взгляды прохожих, прошла курс реабилитации в Иркутске. Узнала, что согласно диагнозу, который мне поставили в областной больнице после ДТП, не смогу больше ходить. Решила, что все это ошибка, и я все равно встану и буду танцевать, может, не так изящно, как раньше, но все равно буду.


Решила, что все это ошибка, и я все равно встану и буду танцевать, может, не так изящно, как раньше, но все равно буду


Как-то раз, пока искала в интернете информацию о своем заболевании, наткнулась на страничку санатория имени Н.Н. Бурденко в Крыму в городе Саки, где проводят лечение пациентов с нарушениями функции передвижения. Мы с родителями решили, что нам туда нужно попасть.

Несмотря на то, что по суду виновнику аварии было предписано выплатить нам компенсацию в 350 тысяч рублей, за три года он отдал только пять тысяч. Денег на лечение на тот момент у нас не было, до этого мы и так  потратили приличную сумму на реабилитацию. Но необходимость поездки в Крым была очевидна.

О том, что нам нужны деньги на лечение, узнала педагог по вокалу в Марковском доме культуры Елена Кудреватых и предложила организовать различные акции и мероприятия по сбору средств, а наш хореограф Евгения Александровна предложила провести благотворительный концерт в ДК. Она специально для него поставила номер «Дерево» в главной роли со мной.

Снова на сцене

Снова оказаться на сцене, окунуться в музыку — это непередаваемое ощущение. В песне, под которую я танцевала, есть слова «Я хочу тянуться в небо». Это про меня. Во время выступления мне казалось, что я сейчас встану и буду просто продолжать танцевать на ногах. Я верю не в чудо, а в себя, в свое стремление и своих близких, я тянусь к небу не за помощью, а за вдохновением.

Это было моим возвращением в жизнь. И не потому что появилась надежда на выздоровление, а потому что я вернулась к танцам. Во время номера плакал весь зал. А я заплакала, когда поняла, что благодаря помощи людей, которые меня даже не знают, я смогу поехать на лечение.

В санатории было невероятно хорошо. В отличие от Иркутска, никто на меня не смотрел как на диковинку, никто не отворачивался, люди предлагали помощь, подходили и спрашивали, как дела. Там у меня восстановилась не только чувствительность ног, но и мое психическое состояние.


Во время номера плакал весь зал. А я заплакала, когда поняла, что благодаря помощи людей, которые меня даже не знают, я смогу поехать на лечение


Когда я вернулась домой, меня ждал приятный сюрприз. Мой хореограф предложила вновь ходить на репетиции. У нее появилась идея еще одного номера со мной — «Нити». На занятия я приходила вместе со всеми девочками. Понятно, что у меня не было там такой занятости, как у них. Пока они разминались, повторяли свои движения, я просто смотрела. В самих номерах я танцую в основном руками и верхней частью корпуса, но этого достаточно, чтобы передать весь смысл номера.

И этого было достаточно, чтобы почувствовать себя счастливой. То, что я испытывала в тот момент, сложно передать словами. Умиротворение, спокойствие, осознание того, что я нахожусь в нужное время в нужном месте. Все будто встало на свои места. И мое будущее вновь приобрело какие-то понятные очертания. Но самое потрясающее: танцы подтвердили мою уверенность в том, что я буду ходить. Во время выступлений на танцевальных конкурсах у меня начинали бегать мурашки по ногам. Это совершенно другой уровень чувствительности.

Мы с родителями после этих случаев поехали в Иркутск к нейрохирургу на консультацию. Он подтвердил, что первоначальный диагноз был неверный. У меня есть шанс восстановиться. Не скажу, что была потрясена этими словами, я ведь и так знала, что буду ходить. Однако это стало отличной новостью.

Сейчас я постоянно занимаюсь дома, папа сам сделал специальные тренажеры для меня. Езжу с мамой на лечение в санаторий в Крым. Живу полной жизнью. Недавно у меня появился молодой человек, с которым мы часто выезжаем в город — то в кино, то в кафе. Но самое главное, я танцую.

Мне сложно представить свою жизнь без танцев. Когда мне было особенно грустно, я танцевала — мысленно, в своей голове. Все мои самые счастливые моменты после аварии связаны с репетициями и выходом на сцену. Благодаря танцам я узнала свой точный диагноз и теперь приложу еще больше усилий для своего выздоровления, которое неизбежно наступит.


Во время выступлений у меня начинали бегать мурашки по ногам. Это совершенно другой уровень чувствительности


Читайте нас там, где удобно:

Facebook

VK

Instagram