Лето — сезон музыкальных фестивалей, но скачки курсов валют не благоприятствуют поездкам за границу: билеты на следующую «Примаверу» уже стоят по 15 тысяч рублей, на Burning Man — около 66 тысяч. Сэкономить пару сотен евро (а то и больше!) на билете, а иногда даже на проживании и еде можно, устроившись на фестиваль волонтером. По просьбе The Village журналист Никита Величко поговорил с волонтерами нескольких фестивалей о совмещении отдыха с работой, травмах и службе помощи тем, у кого случился бэд-трип.

Иллюстрации

Иван Анненков

Макс

Волонтер Signal, координатор волонтеров мероприятий m_division


деревня Никола-Ленивец,
Калужская область


Проходит с 16 по 19 августа

После Signal вообще ничего не страшно. Меня пригласили туда как волонтера. У нас был огромный палаточный лагерь, где жили не только волонтеры, но и все, кто участвовал в подготовке фестиваля, порядка 80−100 человек. Он находился в самой низине, и, если шел дождь, его сильно заливало. Бывало, что ребята наутро просыпались — а у каждого в палатке была лужа. Но это ни в коем случае не сломило дух, вспоминали это со смехом. «Ребят, у меня тут „Егермейстер“, он полностью холодный, потому что у меня в углу палатки огромная лужа».

Самая большая радость — это момент, когда площадка открывается для гостей. Мы все можем сильно устать и переругаться во время подготовки мероприятия, но это перебивает вообще всю усталость. Есть несколько суперзнаковых моментов, когда у нас все получалось и которые мы постоянно вспоминаем. И с Signal эта штука суперкруто работает: уже сколько времени прошло, а с ребятами мы при встрече вспоминаем разные смешные ситуации, которые там происходили.

Помнишь, в Warcraft был юнит, который добывал золото? На него щелкаешь, и у него была реплика: «Опять работа?» Был один чувак, который говорил ее на каждой утренней встрече. Завершали задачу — он говорил голосом этого же юнита: «Дело сделано!» Шутки про Warcraft были суперактуальны, потому что на Signal была лесопилка, где резались доски и разносились по танцполам.

Есть люди, которые отрабатывают за билет и уходят. А есть те, кто остаются до самого конца. И потом люди учатся чему-то новому и начинают работать за деньги. Должен быть командный дух, командная игра. Это самая важная история на таких проектах. Еще важна пунктуальность, нужно быть человеком дела: доказать, что можно на тебя положиться — это самое главное. Ну и должен быть энтузиазм. Я сейчас перебираюсь в Москву, у меня есть чат с местными волонтерами — ребята помогали при подготовке Gate, собирали Synthposium. Постоянно идет какое-то движение. Всем нравится этим заниматься.

Ирина

Волонтер фестиваля Flow


Хельсинки, Финляндия


Проходит с 9 по 11 августа

В 2011 году я окончила школу и поступила в университет: но тут корабль личной свободы наткнулся на скалы финансовой несостоятельности. Поиск решений привел меня в группу волонтеров фестиваля Stereoleto — там меня приняли с распростертыми объятиями на должность «принеси-подай». Я быстро влилась в коллектив, подружилась с основной командой пиарщиков, и после фестиваля меня периодически стали звать подработать то на одни, то на другие мероприятия. Обычно работа касалась кейтеринга или других бытовых вещей. Однажды я была ассистентом костюмера Сары Брайтман и провела целый день, наглаживая ее шикарные платья, расшитые стеклярусом. Первые несколько лет моими бенефитами были исключительно вписки и еда с кейтеринга, но работа мне приносила удовольствие.

Мне всегда нравился Flow: хороший лайн-ап, городской формат, все красиво, экологично и, самое главное, близко. Съездить в августе на несколько дней в соседний Хельсинки не так сложно. Кажется, первый раз я побывала на Flow в 2014 году. В 2016-м я подала заявку на волонтерство, но мне ответили: «Заявок очень много, вы не попали». Было обидно — и в следующем году я решила драться до последнего. Поэтому, даже когда я пропустила все сроки подачи заявлений из-за того, что валялась в больнице, я решила написать координаторам слезливое письмо. И это сработало!

Мне хотелось получить опыт и побольше узнать о принципах организации больших мероприятиях за рубежом. И как обычно, повлияла финансовая составляющая: Flow предоставляет трехдневный билет, который стоит порядка 200 евро, за три смены по восемь часов.

В анкете меня в первую очередь до слез растрогал вопрос о предпочтениях в еде. На наших фестивалях волонтерам, дай бог, перепадают бутеры и растворимый кофе, а тут спрашивают, можно ли мне лактозу и глютен! Еще в ней отсутствует пункт, в котором нужно указать пол: в примечаниях указывают, какие позиции требуют физической силы, но гендерных ограничений не существует.

Мне захотелось делать что-то кардинально отличающееся от того, что я делаю в России, поэтому я выбрала stage construction (у нас так называют сценический монтаж). Возведение площадки начинается за две недели, еще неделя отводится на разбор. Все это время требуются как технические волонтеры, так и те, кто занимается едой и уборкой. Вариантов смен два: утро (с 08:00 до 15:00) и вечер (с 15:00 до 22:00). В дни самого фестиваля они, кажется, немного отличаются. Для своего удобства я беру две смены в среду и четверг (с ночного автобуса сразу на площадку) и одну в понедельник (с площадки — на вечерний автобус).

В этом году была забавная ситуация, когда я около часа разговаривала с девочкой по-английски, а потом выяснилось, что она из Петербурга.

В начале дня всем, кто работает на монтаже, выдают три вещи: каску, жилет и перчатки. Для тех, кто занимается установкой аппаратуры на главной сцене, положены так называемые safety boots. Дальше главный координатор делит всех на бригады и отправляет к супервайзерам на площадку. Работа на монтаже — это во многом waiting game: ты ждешь, пока прикатят нужную фуру, пока подгонят конструкции, ждешь, пока другая команда проложит кабели или зафиксирует крепления. Потом пару часов напряженной работы — и вот ты снова пьешь «Ред булл», сидя на ящиках группы Arctic Monkeys. В этом году я нашла даже гамаки под главной сценой. Финны — люди, ценящие размеренный труд, спешки никакой нет и в помине.

Дважды я занималась установкой экранов и освещения на главной сцене. В этом году экраны завезли новые, поэтому их монтировала профессиональная команда, а моя бригада помогала с прокладкой и подключением проводов и разгрузкой фур с техникой. Я в процессе умудрилась перевернуть себе на ногу ящик весом в 140 килограммов, в связи с чем провела следующие полчаса в медпункте, где мои ссадины заклеивали жидким пластырем. В другие дни мы вешали декорации и делали безопасные крепления.

В этом году была забавная ситуация, когда я около часа разговаривала с девочкой по-английски, а потом выяснилось, что она из Петербурга. Среди волонтеров много русских, еще есть волонтеры из других стран Европы, из Азии и Африки, которые учатся в Европе и во время каникул путешествуют и занимаются волонтерством. С ними очень интересно разговаривать во время работы и обеда.

Еще одна приятная мелочь — волонтерам выдают бесплатную фестивальную футболку. От русского мерча она выгодно отличается очень качественным материалом и красивым дизайном, поэтому ее можно носить не только дома и на даче. Кроме того, для волонтеров после окончания демонтажа устраивают вечеринку. На нее мне попасть никак не удавалась, но надеюсь, что в следующем году все-таки доеду.

Наталия

волонтер на Inferno Metal Festival (а также Midgardsblot и Beyond)


Осло, Норвегия


Проходит с 18 по 21 апреля


Билеты — от 2 250 норвежских крон

(18 тысяч рублей)

Я была на метал-фестивалях в Финляндии, Литве и Чехии, но вообще ездить на фестивали я начала недавно: очень люблю жанр и субкультуру, но не было компании хороших друзей. В какой-то момент, ближе к 30, вдруг понимаешь, что молодость-то еще не прошла, и хочется по новой отдаваться юношеским увлечениям.

Первый раз я поехала работать волонтером на Inferno Metal Festival в Осло в марте этого года. Конечно, бесплатное посещение фестиваля было одной из весомых причин решения записаться волонтером: Норвегия — недешевая страна. Но главное, к этому моменту мне уже надоело ездить на фестивали в одиночестве. Каким бы крутым ни был лайн-ап, есть моменты, когда чувствуешь себя лишним на этом празднике жизни. Особенно если ты одна.

Собственно, на фестивали Midgardsblot и Beyond the Gates в августе я поехала, чтобы снова встретиться со своими знакомыми. Знакомый знакомого по фестивалю в Осло, внезапно предложил остановиться у него в Бергене. А на Midgardsblot абсолютно неизвестный англичанин на Facebook предложил место в своей палатке. Обычно я боюсь пользоваться вписками: я слишком воспитанный интроверт и чувствую себя неловко. Но тут просто встретились хорошие люди.

Также была интересна концепция фестиваля Midgardsblot, связанная с викингами (в месте, где проходит фестиваль, расположен один из крупнейших в Северной Европе могильников скандинавского железного века и эпохи викингов). И уклон в сторону блэк-метала на Beyond the Gates в Бергене.

Сет-листов, конечно, собрали много. Особенно примечательным был сет-лист от группы Watain в крови не первой свежести (как, собственно, и вся сцена после группы).

Можно было указать свои профессиональные навыки — я писала, что я художник. На Beyond the Gates я была в команде, которая занималась галереей. Я помогала развешивать картины и смотрела за галереей. Большую часть времени я провела там, поэтому посмотрела не очень много концертов. Зато была возможность пообщаться с художниками, так что я не жалею.

До этого я была хостом — это должность, куда ставят всех людей без определенной профессии, просто человек на подхвате. Больше всего работы было в первый день, когда строили палаточную бэкстейдж-зону. Пришлось потаскать тяжести (причем таскали в основном девушки — равноправие полов в действии). В остальные дни просто разносили напитки и убирали мусор после групп. Сет-листов, конечно, собрали много. Особенно примечательным был сет-лист от Watain в крови не первой свежести (как, собственно, и вся сцена после группы).

Другие волонтеры — из Великобритании, Америки, Греции, Германии, Финляндии и, конечно, Норвегии. На Inferno и Midgardsblot было еще по одному русскому, кроме меня. Хотя, все всё равно удивлялись, что я из России. Было много людей интересных профессий вроде астробиолога, архитектора — и, конечно, много людей, профессионально связанных с музыкой. Оказалось, что для многих волонтерство — это такой вид фана, а не то, что у них не хватает денег на билет или что-то в таком духе. Многие ездят уже годами. Волонтеры воспринимаются как часть команды организаторов. Внезапно очень интересно оказалось общаться с людьми с другим культурным бэкграундом.

Вера

Волонтер фестиваля Boom

поселок Иданья-а-Нова, Португалия


Проходит с 22 по 29 июля


Билеты — от 17 евро за день

Я езжу на фестивали всю жизнь. Я была волонтером на петербургском Abstraction, помогала на Systo, но на Boom было 40 тысяч человек — и это, конечно, совсем другой масштаб, чем 3–5 тысяч человек. В Португалии люди лучше знают, как организовывать фестиваль, там больше ресурсов и возможностей. В России фестивалям зачастую приходится выживать.

О том, что Boom — великолепный фестиваль, мне рассказали друзья, которые были там два года назад. Для меня это событие не о музыке, а в целом о псай-транс-культуре. Я подала заявку на волонтерство, потому что в первые же часы продаж сайт оказывается перегружен — и все билеты раскупают. Чтобы стать волонтером, нужно зайти на сайт и заполнить большую анкету, приложить фотографии, написать на английском о своем опыте и о том, чем ты хочешь заниматься. Я отправила ее осенью и тут же забыла об этом. В мае мне пришло письмо, что я прошла первый этап и нужно поговорить по скайпу. В июне мы созвонились — меня взяли.

На фестивале, который всегда выстраивается на полную Луну (а в этом году было еще и затмение), есть несколько сцен, в том числе огромная трансовая, где играли Hilight Tribe. Еще одна отличительная особенность — большая территория, посвященная разным практикам: церемониям, акупунктуре, йоге, шаманам со всего мира и многому другому. Первые дни главная сцена не работает, а работает только эта зона для саморазвития. Для всех людей, которые на ней работают, был огороженный отдельный лагерь. Мы сидели напротив него и проверяли, есть ли специальные браслеты у людей, которые туда заходят. По ходу дела общались с ними, угощали друг друга, веселились, знакомились, получали индивидуальные мастер-классы. В напарники мне попался парень из Португалии. Мы подружились, теперь он приглашает меня в гости куда-то к нему в Португалию.

Есть служба, в которую люди могут обратиться, если у них случается бэд-трип. Для теста вещества можно отнести в лабораторию, которая через несколько часов сообщит, что это, можно ли это принимать, в каких дозах и каким образом.

За безопасностью следит специально нанятая организация, также есть пункты скорой помощи. Ни о каких плохих инцидентах я не слышала — вроде бы все было хорошо. Есть служба, в которую люди могут обратиться, если у них случается бэд-трип. Для теста вещества можно отнести в лабораторию, которая через несколько часов сообщит, что это, можно ли это принимать, в каких дозах и каким образом. Еще на фестивале есть раздельный сбор мусора, инфраструктура для людей на креслах-колясках и служба для глухих людей.

У нас было пять смен: четыре по восемь часов, одна по два и четыре часа. У меня было от 18 до 30 часов перерыва. У меня было достаточно времени, чтобы потусоваться, побыть «бумером», насладиться фестивалем. В целом все прошло гладко, никаких инцидентов не было. Еще нам давали бесплатные билеты на еду и на воду, хотя она и так везде бесплатная.

Мне очень нравится создавать фестиваль, смотреть, как все организовано изнутри. Поэтому я осталась волонтером и после фестиваля. Я должна была улететь в Москву через десять дней после фестиваля. Особого плана не было — я думала путешествовать по Португалии какое-то время. Но мне так понравилось на фестивале, что я решила понаслаждаться им еще, познакомиться с организаторами. И меня не напрягали! То есть я спрашивала, чем помочь, а мне говорили: делай это в своем ритме. В целом самое приятное — работать там и быть причастным к созданию фестиваля.

Я отдохнула душой и телом. Меня очень вдохновил этот опыт на то, чтобы устроиться работать на фестивале за зарплату. Можно и в России, но мне бы хотелось путешествовать по миру, чтобы ездить с фестиваля на фестиваль, а потом отдыхать. Не знаю, насколько это реально, но есть аутсорсинговые компании, которые строят конструкции из бамбука. Их нанимают разные фестивали — например, они строили на Boom чилаут-зону. Еще я работаю как репетитор английского по скайпу, поэтому для меня это звучит как реальный план.

Макс

Волонтер Burning Man


пустыня Блэк-Рок, США


Проходит с 25 августа по 2 сентября


Билеты — от 990 долларов

Я живу в Филадельфии, куда мы переехали из Советского Союза. Скоро перебираюсь в Антарктиду на несколько месяцев, где буду работать на McMurdo Science Station. Это будет моя первая оплачиваемая работа в качестве пожарного — до этого я таким образом не получил, думаю, ни копейки.

Около десяти лет назад я стал волонтером, просто чтобы давать что-то людям. Я захотел быть именно пожарным, потому что люблю адреналин. Какие бывали трудности? Иногда сложно было потушить места, куда проникнуть было нельзя. Однажды крыша рухнула на второй этаж, а я был внутри, на первом. Но я слышал, что многим сложнее не сама физическая работа, а психологические последствия после того, как все уже произошло. У меня такое чувство юмора, что я просто всегда смеюсь, поэтому меня не так сильно тормошит.

Я был волонтером только на одном фестивале — Burning Man. В 2012 году меня пригласили на него друзья. В первый же день меня остановила пожарная машина, потому что на моей футболке было написано «Пожарный» — я и забыл, что надел ее. Они спросили меня, почему я не волонтер. В то время я понятия не имел, что такое Burning Man. Когда я вернулся домой, я сделал небольшой ресерч и понял, что пожарным дают бесплатный билет. С 2014 года я четыре года ездил так туда как пожарный, а в этом поехал как медбрат.

Работа была почти такая же, как везде: пожарные следят за тем, чтобы все было безопасно. Мы проверяем, есть ли огнетушители, смотрим, все ли в порядке с большими генераторами. На Burning Man очень суровые условия: бывает сильный ветер, в генераторы может что-то не то забиться и получится пожар. Мы предотвращаем пожар, чтобы не ждать, когда он случится. Одна из главных вещей при работе пожарным в жаре — предотвратить пожар заранее, а не тушить то, что уже загорелось. Кроме этого, мы все одновременно медбратья, медсестры, и к нам может обратиться кто-то из ребят, если они заболели, ударились, упали или что-то такое.

Когда я был пожарным, у нас было по три смены по 12 часов. Отработаешь эти три смены и получаешь билет (фестиваль длится неделю. — Прим. ред.). На каждой машине нас было трое: водитель, начальник и пожарный. Первый водит и работает с помпой, доставляет воду. Пожарный, который обычно сидит сзади в этой машине (как мы говорим в Америке: «Put The Wet Stuff on The Red Stuff»), тушит, делает работу. А начальник сидит, кушает сэндвич и говорит, что делать. Я шучу, конечно, у каждого свое дело.

Обычно все проходит очень мирно. На Burning Man столько предостережений, что сложно представить, чтобы что-то случилось. Планирование фестиваля начинается почти за год, все тщательно анализируется. Если говорить только о работе пожарных, вот пример: с собой у нас только 300 галлонов воды, но есть возможность за десять минут привезти около 80 тысяч галлонов воды или другие средства. Мы можем вызвать соседнюю пожарную контору, если нужно еще больше. Да, иногда что-то горит, но мы очень быстро с этим всем разбираемся.

В первые годы Burning Man, в 1990-е, там вообще не было никаких правил. Люди поджигали разное искусство, устраивали огромные пожары. Без всяких средств: они просто хотели поджечь — и поджигали, а потом остальные должны были с этим возиться.

В первые годы Burning Man, в 1990-е, там вообще не было никаких правил. Люди поджигали разное искусство, устраивали огромные пожары. Без всяких средств: они просто хотели поджечь — и поджигали, а потом остальные должны были с этим возиться. Из-за этого появились пожарные конторы, медбратья и другие.

Несколько лет назад на фестивале построили гигантского мэна (фигуру. — Прим. ред.), 36,5 метра в высоту. Этот мэн должен был стоять неделю, а потом красиво сгореть и упасть. Никто не посоветовался с пожарными, только с инженерами. Обычно мэн стоит минут десять-двадцать, потом падает. Пати продолжается. А этот стоял почти час. Он был так хорошо построен, что просто не падал. После этого они начали просить пожарных, чтобы они участвовали в разработке мэнов — не только, как их строить, но и как сжигать.

Чему меня научил Burning Man: я стал намного более confident, я понимаю, как радоваться жизни. До сих пор я думал, что радость в том, чтобы получать больше денег. И после Burning Man, после того, как я поговорил с другими людьми, я понял, что деньги — это не радость. Я очень рад, когда я могу помочь людям, что-то сделать в своей жизни и при этом улучшить их жизнь.

В этом году я пробыл на Burning Man два месяца, работал только до фестиваля и после фестиваля как медбрат, то есть помогал тем, кто его строит. Когда мы приехали, там была просто пустыня — вообще ничего не было. Я видел, как пустыня превращается в город, и после того, как видишь эту пустоту, а потом — как приезжают 80 тысяч человек… После того как я построил этот Black Rock City, у меня совсем другое впечатление от Burning Man. Мне намного больше понравилось быть с несколькими людьми до фестиваля, чем с 80 тысячами во время. В этот раз я нашел очень хороших друзей, с которыми, думаю, буду поддерживать контакт всю свою жизнь. А сам фестиваль уже не так сильно впечатляет меня, как было в прошлые годы.

Burning Man изменил мою жизнь. Это долгая история, но если вкратце: до того, как я поехал на него, у меня была простая жизнь, как у всех. У меня была работа, девушка, на которой я хотел жениться, я хотел себе купить дом, жить в одном месте и работать. Когда я познакомился с людьми на Burning Man, я увидел, что есть и другая жизнь. Я начал идти в том направлении — и каждый раз узнавал что-то новое. Поменял работу, бросил работу, начал путешествовать по миру. Сейчас я, можно сказать, бездомный, потому что в этом году я был дома три недели. И по возвращении из Антарктиды буду решать, что делать.