Куда пропал шансон? Лепс, Михайлов и Ваенга, конечно, все еще востребованные артисты, и, придя в караоке, мы также поем «Рюмку водки». Был еще народный праздник имени песни «3 сентября» — но и его присвоили себе СММ-редакторы, ведущие корпоративные аккаунты в Twitter. Но что дальше? Даже если ехать с таксистом, который слушает радио «Шансон», ничего нового услышать не удастся. Рэп действительно победил все — в том числе и музыку, которая была с нами, хотели мы этого или нет, с детства. Исправить ситуацию решил несколько неожиданный человек — Петар Мартич, лидер группы «Пасош».

В начале лета он со своей девушкой Анной Зосимовой (раньше она читала рэп под псевдонимом «На лицо» — в прошлом году мы разговаривали с ней) записал песню «Я запрещаю тебе грустить». Это была симпатичная попытка поиграть в жанр — в его любовно-романтическом, а не блатном изводе. Сейчас Мартич и Зосимова решили пойти еще дальше: песня «Целого мира мало», которую дуэт выпустил в ночь на 30 августа, украсила бы любой банкет или свадьбу людей любого возраста.

Это еще и качественный скачок — музыку к песне записала группа музыкантов под предводительством Евгения Горбунова («ГШ», «Интурист»), еще одного исследователя не самой очевидной русской музыки. Звучит как шутка, но авторы песни настаивают на том, что все максимально серьезно. И им сложно не поверить. The Village поговорил с Мартичем, Зосимовой и Горбуновым о том, как появилась песня, о советской музыке и истории появления обложки (неожиданно смешной). Мартич и Зосимова планируют выпустить альбом к концу года.



Я давно хотел попробовать записать шансон. Впервые я загорелся этой идеей осенью-зимой 2017 года. Но тогда это было более поверхностное желание, хотелось сделать все с юмором и иронией, чтобы получилась такая стилизованная жвачка. Параллельно мы с Аней думали о том, что круто было бы сделать что-то вместе, но не могли понять, что именно. И в какой-то момент просто все совпало как надо — ее любовь к шансону оказалась куда более аутентичной, берущей начало еще из детства.

Мы с глубиной погрузились в эту музыку. Поначалу в лежащий на поверхности русский шансон 90-х — Круга, Успенскую, Розенбаума, одесский блатнячок. Потом пошли дальше — в советские эстрадные песни, Муслима Магомаева, Марка Бернеса, Пугачеву, музыку из советского кино, авторов-исполнителей и кучу всего остального.

В этой музыке гораздо больше души, чем принято считать, гораздо больше живого и трепетного. Советское музыкальное пространство — бесконечный источник вдохновения. При этом я переслушал дискографию Сержа Гинзбурга от а до я и все сборники Челентано в поисках ответа на вопрос, как заставить все это звучать интересно, музыкально и стильно, а не пластмассово, как композиции, которые люди привыкли называть шансоном в России.

Мой хороший приятель Женя Горбунов разделил нашу возрастающую страсть с нами. У него нашлись все те недостающие у нас качества, чтобы воплотить нашу мечту в реальность. Мы собрали крутую команду инструменталистов, а дальше музыка сделала все за нас.


Придумывая обложку, мы столкнулись с небольшой проблемой: Петар побрил голову налысо и стал больше похож на исполнителя блатняка, а не на музыканта из того любовного ретрошансона, который мы делаем. Мы долго думали, как снимать обложку, а потом случайно вытащили козырь.

Однажды вечером я узнала от своих друзей о конфликте Ирины Шейк, Бредли Купера и Леди Гаги и русском флешмобе с комментариями под ее фотографиями. Из антропологических соображений мы начали изучать этот вопрос и наткнулись на профиль одного из комментаторов под фотографией Ирины Шейк. У автора была закрыта страница, но в описании была ссылка на профиль сестры-художницы. Так мы нашли виртуозного мастера портрета из города Владимира и решили заказать картину у нее.

Еще в съемке мы хотели отобразить курортный дух 70-х, поэтому я попросила художницу врисовать наши лица в фотографию Хельмута Ньютона для Vogue UK 1973, которая изначально была главным референсом. Наверное, это был самый необычный опыт для нас.


Как-то раз мы с Петаром и Аней пили вместе, и они попросили меня помочь им с записью песни нового проекта. Я послушал наброски и понял, что знаю об этой музыке почти все: я ездил в хабаровских маршрутках в 90-е (там они назывались коммерческими автобусами, в то время как обычные автобусы местные жители прозвали «лоховозами»), и в них всегда крутили махровый русский шансон. Изначально я вообще предлагал все делать по хардкору — с синтезатором-самоиграйкой, но в итоге мы остановились на живом варианте. Чтобы было максимально душевно и ни у кого не было ни капли сомнения, что все это серьезно.



Обложка: Яна Давыдова / Анна Зосимова и Петар Мартич