Немецкий классик или солист Rammstein? Проверьте, отличаете ли вы стихи Тилля Линдеманна от текстов Гете и Гейне
В издательстве «Эксмо» выходит поэтический сборник Тилля Линдеманна, фронтмена немецкой группы Rammstein. Презентация книги «В тихой ночи. Лирика» прошла в торговом центре «Колумбус» 18 ноября, автор на ней присутствовал. The Village предлагает читателям угадать, где стихи Линдеманна, а где — немецкого поэта-классика.
Это очень, очень хорошо,
Когда кто-то понимает твое искусство
В вечерней заре умывается сегодняшний день,
Убей себя утром среди мертвых людей,
Для того чтобы никогда не забыл сброд,
Кто из нас двоих уже не живет.
Ах! Я, как мальчик, в землю смотрю порой,
Нору ищу я, чтобы укрыться в ней,
Найти хотел бы я местечко,
Где бы не властвовал ты, Могучий.
Ты не должна плакать,
Жри мою грязь, пей мою грязь.
Я грязный, как падаль.
Жри мою грязь, пей мою грязь.
Многие ль знают
О любви всю тайну?
Сердце ненасытное
В тех алчет всегда!
В полночь рыдал и стонал я,
Что нет тебя со мною,
Но призраки ночи пришли,
И стало мне стыдно.
Я соглашался с собой: она ведь все та же,
Как в детстве сбегали на пастбища мы.
Пусть кожа в морщинах уже и стала чуть дрябше,
Бока зажирели, и ноги немного хромы.
Скажите, волны: что есть человек?
Откуда пришел он? Куда идет?
Кто там над нами живет, на звездах золотых?
Волны журчат своим вечным журчаньем;
Веет ветер; бегут облака;
Блещут звезды, безучастно-холодные...
И дурак ожидает ответа.
Покойник спит, забывшись, забытый,
Овеваем лесом. Черви, вгрызаясь
В щели его черепа, поют свою песню,
И она ему снится звенящей музыкой.
Мне встречались люди, которые,
Называя свою фамилию,
Произносили ее так робко,
Точно им и в голову не могло прийти
Представиться как-нибудь по-иному —
«Фройляйн Кристиан», а затем
Добавляли: «Как имя Кристиан»,
Этим, должно быть, желая облегчить твое положение:
Не трудная, мол, фамилия, не «Папиоль» или «Бабендэрэрдэ».
«Как имя» — не утруждайте, пожалуйста, память!
Так тихо,
Если сердце разбито.
Нужно просто любить,
Даже если вообще не хочу.
Я думал, была ли любовь...
Но ее вовсе не было...
Тихо!
Так мучительно тихо,
Если сердце жалит огонь...
Что же это за времена, когда
Разговор о деревьях кажется преступленьем,
Ибо в нем заключено молчанье о зверствах!
Тот, кто шагает спокойно по улице,
По-видимому, глух к страданьям и горю
Друзей своих?
Резвились, ползая в соломе, мы...
Ее ужалило вдруг насекомое,
Таившееся между бабочками.
Она запрыгала и закричала: «Мамочка!»
Без платьишка, без лифчика
На грудь ее глядел, мое краснело личико…
Обложка: Tomaso Baldesarini
