Лодки или грибы: Самая необычная церковь России Как пятидесятники достроили позднесоветский фабричный музей под Петербургом в пропорциях золотого сечения

Лодки или грибы: Самая необычная церковь России

На The Village появилась новая рубрика «Дом, в котором», где, в отличие от «Где ты живешь» и «Где ты работаешь», мы будем рассказывать не об известных всем открыточных домах, а о незаметных зданиях Москвы и Петербурга с интересной судьбой и архитектурой.

Здание необычной формы в маленьком поселке Понтонном под Петербургом начали возводить в 1981 году как музей — а завершили лишь в 2010-м, уже как церковь пятидесятников. Эксперты иногда сравнивают постройку с капеллой во французском Роншане, сочиненной пионером модернизма Ле Корбюзье, а обыватели — с грибами или взрывом. Обе аналогии не имеют отношения к изначальному архитектурному замыслу — рассказываем, что имел в виду автор, причем тут золотое сечение, как протестантская община дорабатывала позднесоветский проект и чем несостоявшийся музей Усть-Ижорского фанерного комбината напоминает смелую экспериментальную архитектуру советских остановок.

Фотографии

Виктор Юльев

Церковь «Ковчег»

(музей Усть-Ижорского фанерного комбината)

Архитектор: Игорь Павлович Шмелёв

Адрес: Санкт-Петербург, Колпинский район, п. Понтонный, Фанерный пер., 11а

Постройка: 1981–2010 гг.

Высота: 1 этаж

Площадь: 180 м²

Стиль: постмодернизм


Понтоны

Если бы церковь «Ковчег» находилась в Петербурге — даже в спальном районе — она неминуемо стала бы достопримечательностью. Но особенности местоположения — в поселке с населением менее 9 тысяч человек — оберегают необычную постройку от нашествия туристов. Здания нет даже в списке достопримечательностей Понтонного на «Википедии».

Железнодорожную платформу «Понтонная», в 300 метрах от которой находится церковь (когда проходят составы, здание ощутимо подрагивает), открыли в 1911 году. Но первое упоминание топонима датируется 200 годами ранее: еще при Петре I здесь квартировался лагерь первой понтонной роты, на вооружении которой были жестяные понтоны голландского типа.

Собственно необычные формы фасадов и символизируют вертикальные понтоны (или лодки). Нам не удалось лично поговорить с архитектором Игорем Павловичем  Шмелёвым, который сейчас живет в Литве, но через свою петербургскую знакомую он ответил на вопросы The Village о замысле. Помимо легенды о Петре I архитектор вдохновлялся историей об Усть-Ижорском заводе, который в блокаду поставлял бревна и обрезки фанеры для Дороги жизни (имеется в виду завод № 363 Наркомата оборонной промышленности).

Архитектор

Игорь Шмелёв — житель блокадного Ленинграда (он родился в 1934 году). В профессиональном сообществе известен интересными взглядами на архитектуру — с ними можно ознакомиться на его сайте. Ключевая научная работа называется «Третья сигнальная система» («Золотое сечение»). «Очень необычный человек. Теоретик искусства, философ и эзотерик. Исследовал древнюю архитектуру, зодчество Египта», — характеризует Шмелёва архитектор Александр Стругач.

С работами французского модерниста, с капеллой Роншан которого иногда сравнивают здание в Понтонном, Шмелёв, разумеется, был знаком: на сайте архитектор представлен в том числе как «создатель инверсного канона, полученного в ходе нетривиального анализа Модулора Ле Корбюзье» (а также как автор пособия 2003 года «Ошибка Корбюзье»).

Из архива CityWalls

Сам Шмелёв — разработавший спецкурс по основам теории гармонии — проектировал объекты с помощью золотого сечения (пропорция, которую часто связывают с именем Леонардо да Винчи). Музей в Понтонном не исключение. Показательна и поздняя работа Шмелева: жилой дом в Вильнюсе, который местные называют «замком на горе». В интервью об этом здании архитектор говорит: «...все пространственные характеристики дома тщательно выверены числовыми значениями, вытекающими из богатой „партитуры“ золотого сечения».

Пастор церкви «Ковчег» Алексей Кошелев в своем недавнем издании приводит следующие слова Шмелёва о доме в Понтонном: «...я знал, что здесь будет церковь <...> и заложил изначально в проект все храмовые пропорции. А сама идея здания — это лодки, устремленные носовой частью в небеса». Архитектор — который на момент строительства был человеком нерелигиозным, а сейчас православный верующий — утверждает, что не говорил такого: он строил именно музей, а не церковь. Скорее всего, имеется в виду сакральность самого золотого сечения — принципа, в соответствии с которым, поясняет Шмелёв, строили древние храмы.

Музей

В качестве авторов здания в Понтонном обычно указывают двух архитекторов: помимо Игоря Шмелёва это Бенцион (или Вениамин) Фабрицкий. Он занимался проектом преобразования Новой Голландии еще до появления на острове компании Романа Абрамовича. В его архитектурной мастерской дебютировал знаменитый Сергей Чобан.

Впрочем, по словам Шмелёва, Фабрицкий не имел отношения к проектированию дома в Понтонном. Но ранее два архитектора действительно работали в тандеме: например, подготовили издания «Вместе с солнцем», «Сокровища Древней Руси» и другие. Кроме того, и Фабрицкий, и Шмелёв — в числе авторов Дворца культуры и отдыха в детском лагере «Орленок» в Краснодарском крае, сложносочиненного бруталистского здания 1976 года постройки. Собственно благодаря «Орленку» ленинградское отделение Художественного фонда РСФСР и обратилось к архитекторам с заявкой от Усть-Ижорского фанерного комбината: реконструировать (а фактически — построить с нуля) музей. По воспоминаниям пастора Алексея Кошелева, прежний музей на этом месте был маленьким деревянным домом — до перепрофилирования в нем вроде бы даже жили люди.

Проект нового музея упоминается в журнале «Строительство и архитектура Ленинграда» за 1978 год (№ 2): «Сохранив существующее здание музея, авторы предложения (арх-ры И. П. Шмелёв и Б. Б. Фабрицкий) создали совершенно новую композицию, отличающуюся скульптурной пластикой. <...> В здании предусмотрены цветной вертикальный витраж и другие декоративные элементы, которые будут более подробно разработаны в содружестве с художниками».

Музей возвели в черновом виде, а в перестройку — как и многие другие ленинградские объекты — заморозили: Шмелёв говорит, что не нашел общего языка с новым директором фанерного комбината. Дом оказался заброшенным, в нем жили бездомные, случались пожары. «...здание стало просто разворовываться: тащили все что можно — двери из красного дерева, специальный кирпич, отделку», — писала колпинская газета «Окно».

Пастор

«Про форму взрыва — это фантазии людей. Где-то еще читал, что в форме гриба... Ну вы же видите, это лодки. Это символ церкви. Почему мы называемся „Ковчег“? Церковь по Библии — место спасения для людей. Это спасение от греха, от вечной погибели», — говорит пастор Алексей Кошелев.

«К 1994 году черновые стены — вот эти лодки — уже были построены. И за эти формы народ называл здание церковью, — продолжает он. — Мы с женой гуляли с коляской (у нас тогда появился первый малыш). И все думали: „Надо же, такое здание пропадает“. Вот бы, думаем, нам  Господь дал это здание. И мы молились. Просто молились: „Боже, если есть твоя воля, пускай состоится“».

Кошелев — житель поселка Понтонного. Ему 53 года, у него шестеро детей. В начале 90-х работал инженером-механиком холодильных установок на хладокомбинате. Тогда же в поселке начала формироваться протестантская община — богослужения проходили в местном ДК «Нева» и в ДК имени Маяковского в Колпино.

В 1994 году знакомый пастора рассказал, что руководство фанерного комбината хочет избавиться от несостоявшегося музея. В июне Кошелев пришел на совет трудового коллектива, рассказал о нуждах общины. Большинством голосов совет решил передать объект верующим — комбинат продал здание за символическую сумму в 2 900 рублей.

«Но если бы я знал, сколько тут потребуется достраивать, доделывать, я бы, наверное, молился еще лет десять», — продолжает пастор. По его словам, в том же 94-м на объект приехал сам архитектор: вместе с пастором Шмелёв прошел в здание. «Он сказал: „Вам, ребята, придется делать кирпич специальной формы“ — это для необычных арок наверху». По совету архитектора пастор обратился на завод в городе Никольском, где делали кислотоупорный кирпич, — руководство предприятия настолько вошло в положение верующих, что выделило общине собственный угол в одном из цехов. «У нас в церкви был хороший специалист, который смог сделать по чертежам Игоря Павловича пресс-формы. Изготовили деревянные колотушки, каждую субботу ездили в Никольское (Тосненский район Ленобласти. — Прим. ред.) и набивали эти кирпичи», — вспоминает Алексей Кошелев.

Помогали, по словам пастора, и другие предприятия. Усть-Ижорский комбинат, который в свое время и заказывал здание музея, выделил «много фанеры»: «Мы сделали полы, потолки». А Пикалевское объединение «Глинозем» пожертвовало цемент.

В 2010 году община завершила достройку здания — впрочем, по мнению пастора, работы нельзя считать оконченными: например, еще нужно благоустраивать территорию вокруг храма. Сейчас «Ковчег» стоит на приличном расстоянии от типовой застройки в Понтонном, а раньше рядом с церковью находились двухэтажные деревянные дома барачного типа. Алексей Кошелев рассказывает, что возвели их в 1930-е для рабочих фанерного комбината, а расселили только лет десять назад — потом «по одному пожгли и разобрали»: «Когда мы тут все доделывали, жители тех домов нам сказали: „Ну, теперь нас расселяйте. Что это мы тут рядом будем жить“. Мы ответили: „Извините, расселить не можем, но мы помолимся за вас». Помолились — и в итоге их расселили без нашего участия».

Внутри

И деревянные дома, и храм были подключены к центральному отоплению — после расселения сети обрезали, и сейчас «Ковчег» отапливается автономно, от электрического котла. Водоснабжение тоже собственное: в туалете висит лист формата А4 с просьбой расходовать воду экономно.

Другая деталь, которую сразу замечаешь в туалетной комнате, — необычные вставки с подобием барельефа среди кафельной плитки на стенах. По словам пастора, вставки где-то добывал сам Шмелёв. Еще один аутентичный фрагмент интерьера, переживший период разрухи, — детали из красного дерева во втором помещении, где мы пьем чай и записываем интервью: «Тогда красное дерево баржами на фанерный комбинат из Африки возили — они что-то из него делали. Фанеру, наверное», — говорит Кошелев.

Всего в «Ковчеге» два помещения (и, соответственно, два входа). В основном — большом — зале есть балкон и баптистерий (крестильная купель). С балкона — выход на крышу; снег с нее счищают сами прихожане. В общине около ста человек: в церковь приезжают в том числе из соседнего Металлостроя (в частности, бывшие заключенные из местной колонии), а также из Петербурга. Кроме того, по воскресеньям в здании «Ковчега» проходят «служения реабилитации» — с программой освобождения от алкогольной и наркотической зависимости.

Самострой

Формально здание церкви не принадлежит Местной религиозной организации Христиан Веры Евангельской (полное название «Ковчега»). Объект находится в собственности города Петербурга, а пятидесятники его арендуют.

Оказалось, что у фанерного комбината, который продал здание общине, не было разрешения на строительство, поэтому в 1998 году комитет по земельным ресурсам отказал протестантам в регистрации права собственности. А в 2016 году Смольный подал иск в арбитражный суд о признании здания государственной собственностью. В марте 2017 года суд удовлетворил иск; «Ковчег» по документам стал самостроем. Пастор Алексей Кошелев говорит, что городские власти согласовали с ним этот сценарий.

В начале 2018 года пятидесятники обратились к городу с просьбой передать им здание. В Смольном на запрос The Village ответили, что «в настоящее время комитетом (имущественных отношений Санкт-Петербурга, КИО. — Прим. ред.) проводится работа по передаче здания в собственность религиозной организации». Основание — федеральный закон  № 327 («О передаче имущества религиозным организациям»). Подобная схема легализации культовых «самостроев» известна по объектам Русской православной церкви: например, год назад город точно так же передал в собственность РПЦ часовню святителя Луки Крымского на улице Сикейроса.

Для общины протестантов решение КИО означает счастливую развязку истории длиной почти в 25 лет.


Александр Семёнов

исследователь дизайна мебели в СССР

Удивительно, что до сих пор так мало людей знают о существовании этой постройки. Я сам узнал о ней чисто случайно буквально лет пять назад. Хотя здание, по крайней мере для Петербурга, уникальное. Да и на территории бывшего СССР пойди поищи столь хорошо сохранившийся памятник постмодернизма. Возможно, дело в месте — нынешняя церковь стоит далеко не в самом популярном районе города, за многочисленными деревьями (летом ее практически не видно из проезжающих мимо поездов). Но в этом и ее определенное преимущество — никто пока что не заинтересовался ее перестройкой или сносом. Едва ли она сохранила бы свою аутентичность, находясь, к примеру, в центре города.

Здание вызывает множество ассоциаций: лодки, понтоны, яйца... мой друг вообще сказал, что это «бабушки в платочках, стоящие перед стеллажом в магазине». Архитектура символов, знаков. Она заигрывает с тобой, смущает и заставляет искать аналогии. И здесь многие вспоминают знаменитую капеллу Роншан архитектора Ле Корбюзье, построенную многим раньше, в 1950–55 годах. Несмотря на то, что Корбюзье в данном проекте отходит от своего привычного функционального стиля и концептуально приближается к архитектуре постмодернизма, необходимо понимать, что это другое время, и капелла скорее отсылает к работам экспрессионистов, нежели к символической архитектуре 70–80-х. Из общего здесь разве что плавные линии и внимательное смакование деталей.

Гораздо больше несостоявшийся музей Усть-Ижорского фанерного комбината напоминает смелую экспериментальную архитектуру советских остановок. На малых архитектурных формах советские проектировщики могли, так скажем, порезвиться, избавиться от ежовых рукавиц стандартов, функционализма и тотального контроля. Игровая сущность постмодернизма хоть и отвергалась на государственном уровне, но на местах часто находила себе дорогу даже в весьма крупных проектах, как в нынешнем Новгородском академическом театре драмы. Но сравнение церкви в Понтонном с театром не совсем уместно. Такой же неуместной является и постановка ее в один ряд с не менее странными, но иными по сути памятниками в странах Восточной Европы. Символизм последних двух объектов не столь очевиден, он завуалирован, скрывается в формальных приемах архитектуры. Символизм музея Усть-Ижорского фанерного комбината гораздо более очевидный, он отсылает к конкретным вещам, а интерпретации уже зависят от отдельных людей. По своей сути это, как сказали бы авторы «Уроков Лас-Вегаса», дом-утка.

Но, на мой взгляд, не стоит искать прямые аналогии или пытаться уличить автора в заимствовании. Необходимо понимать, что все новые концепции формируются на основании предыдущего опыта. Очень часто два проекта могут быть крайне похожи, хотя их создатели ничего друг о друге не знали. Гораздо интереснее уделять внимание локальным нюансным различиям, которые и формируют облик большинства окружающих нас вещей. В конце концов, наиболее удачные реплики и становятся новым языком.



Фотографии: Lactarius, citywalls

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Я живу в новостройке с домовым храмом (Петербург)
Я живу в новостройке с домовым храмом (Петербург) The Village рассказывает о жизни в самых известных и необычных домах Москвы и Санкт-Петербурга
Я живу в новостройке с домовым храмом (Петербург)

Я живу в новостройке с домовым храмом (Петербург)
The Village рассказывает о жизни в самых известных и необычных домах Москвы и Санкт-Петербурга

Тайский массаж в часовне на кладбище
Тайский массаж в часовне на кладбище Почему в столетнем кирпичном доме работают только тайки?
Тайский массаж в часовне на кладбище

Тайский массаж в часовне на кладбище
Почему в столетнем кирпичном доме работают только тайки?

Дом на «Бауманской», который жильцы перекрасили в черный
Дом на «Бауманской», который жильцы перекрасили в черный Как на карте Москвы появилась новая достопримечательность
Дом на «Бауманской», который жильцы перекрасили в черный

Дом на «Бауманской», который жильцы перекрасили в черный
Как на карте Москвы появилась новая достопримечательность

Вокруг кресты: Как живет город с самым большим СИЗО в Европе
Вокруг кресты: Как живет город с самым большим СИЗО в Европе Жители петербургского пригорода Колпино — о соседстве с «Крестами-2»
Вокруг кресты: Как живет город с самым большим СИЗО в Европе

Вокруг кресты: Как живет город с самым большим СИЗО в Европе
Жители петербургского пригорода Колпино — о соседстве с «Крестами-2»

Тэги

Места

Прочее

Новое и лучшее

Как перестать выбрасывать еду

Как повторить образы из фильма «Дом Gucci» Ридли Скотта

«Дом Gucci»: Ридли Скотт вновь снимает главный фильм месяца

Экс-кандидатку на выборы в Госдуму Алену Попову обвинили в невыплате зарплат

Как провести первую неделю зимы в Москве

Первая полоса

Как перестать выбрасывать еду
Как перестать выбрасывать еду
Как перестать выбрасывать еду

Как перестать выбрасывать еду

Как повторить образы из фильма «Дом Gucci» Ридли Скотта
Как повторить образы из фильма «Дом Gucci» Ридли Скотта Леди Гага, Адам Драйвер и Джаред Лето, которого не узнать
Как повторить образы из фильма «Дом Gucci» Ридли Скотта

Как повторить образы из фильма «Дом Gucci» Ридли Скотта
Леди Гага, Адам Драйвер и Джаред Лето, которого не узнать

«Дом Gucci»: Ридли Скотт вновь снимает главный фильм месяца
«Дом Gucci»: Ридли Скотт вновь снимает главный фильм месяца Мультикаст суперзвезд, недовольство наследников и бесподобная Леди Гага
«Дом Gucci»: Ридли Скотт вновь снимает главный фильм месяца

«Дом Gucci»: Ридли Скотт вновь снимает главный фильм месяца
Мультикаст суперзвезд, недовольство наследников и бесподобная Леди Гага

Экс-кандидатку на выборы в Госдуму Алену Попову обвинили в невыплате зарплат
Экс-кандидатку на выборы в Госдуму Алену Попову обвинили в невыплате зарплат Активистки Дарья Серенко и Софья Сно рассказали о работе в штабе правозащитницы
Экс-кандидатку на выборы в Госдуму Алену Попову обвинили в невыплате зарплат

Экс-кандидатку на выборы в Госдуму Алену Попову обвинили в невыплате зарплат
Активистки Дарья Серенко и Софья Сно рассказали о работе в штабе правозащитницы

Как провести первую неделю зимы в Москве
Как провести первую неделю зимы в Москве День рождения Powerhouse, фестиваль японского кино и Boiler Room
Как провести первую неделю зимы в Москве

Как провести первую неделю зимы в Москве
День рождения Powerhouse, фестиваль японского кино и Boiler Room

Турецкое микробистро Mini Turkish Spot, корнер Matcha Botanicals, ресторан Balance, завтраки в AVA и Blanc
Турецкое микробистро Mini Turkish Spot, корнер Matcha Botanicals, ресторан Balance, завтраки в AVA и Blanc
Турецкое микробистро Mini Turkish Spot, корнер Matcha Botanicals, ресторан Balance, завтраки в AVA и Blanc

Турецкое микробистро Mini Turkish Spot, корнер Matcha Botanicals, ресторан Balance, завтраки в AVA и Blanc

Из «Императорских Мытищ» в «Царскую площадь»: Как придумывают названия для жилых комплексов
Из «Императорских Мытищ» в «Царскую площадь»: Как придумывают названия для жилых комплексов И действительно ли покупатели обращают на них внимание
Из «Императорских Мытищ» в «Царскую площадь»: Как придумывают названия для жилых комплексов

Из «Императорских Мытищ» в «Царскую площадь»: Как придумывают названия для жилых комплексов
И действительно ли покупатели обращают на них внимание

Гид по Большому фестивалю мультфильмов в Москве
Гид по Большому фестивалю мультфильмов в Москве Рассказываем, что смотреть в декабре взрослым и детям
Гид по Большому фестивалю мультфильмов в Москве

Гид по Большому фестивалю мультфильмов в Москве
Рассказываем, что смотреть в декабре взрослым и детям

Без «ОВД-Инфо» у нас было бы в десятки раз больше уголовных дел
Без «ОВД-Инфо» у нас было бы в десятки раз больше уголовных дел Григорий Охотин — о том, как его проект за десять лет вырастил гражданское общество в России
Без «ОВД-Инфо» у нас было бы в десятки раз больше уголовных дел

Без «ОВД-Инфо» у нас было бы в десятки раз больше уголовных дел
Григорий Охотин — о том, как его проект за десять лет вырастил гражданское общество в России

Кто водит москвичей по крышам
Спецпроект
Кто водит москвичей по крышам И как любовь к фотографии превратилась в растущий ивент-бизнес
Кто водит москвичей по крышам
Спецпроект

Кто водит москвичей по крышам
И как любовь к фотографии превратилась в растущий ивент-бизнес

«Работа в госучреждениях — это активизм»
«Работа в госучреждениях — это активизм» Даша Серенко — о новой книге «Девочки и институции», травле, фемписьме и госнасилии
«Работа в госучреждениях — это активизм»

«Работа в госучреждениях — это активизм»
Даша Серенко — о новой книге «Девочки и институции», травле, фемписьме и госнасилии

20 фильмов зимы

20 фильмов зимыОт возвращения «Матрицы» до комедии об эвтаназии Франсуа Озона

20 фильмов зимы

20 фильмов зимы От возвращения «Матрицы» до комедии об эвтаназии Франсуа Озона

Неймдроппинг, протест и самокопание: Почему «Красота и уродство» Оксимирона — самый удобный альбом года?
Неймдроппинг, протест и самокопание: Почему «Красота и уродство» Оксимирона — самый удобный альбом года? Первые мысли после прослушивания пластинки
Неймдроппинг, протест и самокопание: Почему «Красота и уродство» Оксимирона — самый удобный альбом года?

Неймдроппинг, протест и самокопание: Почему «Красота и уродство» Оксимирона — самый удобный альбом года?
Первые мысли после прослушивания пластинки

10 лучших ресторанов осени в Петербурге
10 лучших ресторанов осени в Петербурге Возвращение кафе «Рубинштейн» и бара Mishka, All Grain, Numero Zero и Mercado del Sol
10 лучших ресторанов осени в Петербурге

10 лучших ресторанов осени в Петербурге
Возвращение кафе «Рубинштейн» и бара Mishka, All Grain, Numero Zero и Mercado del Sol

«The Beatles: Get Back»: Док Питера Джексона длится почти восемь часов. Почему его стоит смотреть не только фанатам?
«The Beatles: Get Back»: Док Питера Джексона длится почти восемь часов. Почему его стоит смотреть не только фанатам?
«The Beatles: Get Back»: Док Питера Джексона длится почти восемь часов. Почему его стоит смотреть не только фанатам?

«The Beatles: Get Back»: Док Питера Джексона длится почти восемь часов. Почему его стоит смотреть не только фанатам?

Менять профессию — нормально. Рассказываем, как принять решение о поиске новой работы
Спецпроект
Менять профессию — нормально. Рассказываем, как принять решение о поиске новой работы
Менять профессию — нормально. Рассказываем, как принять решение о поиске новой работы
Спецпроект

Менять профессию — нормально. Рассказываем, как принять решение о поиске новой работы

Адвент-календари Kiehl’s и Lumene, мусс для губ Morphe, аромасвечи с кардамоном Windsor’s Soap и другие новинки декабря
Адвент-календари Kiehl’s и Lumene, мусс для губ Morphe, аромасвечи с кардамоном Windsor’s Soap и другие новинки декабря
Адвент-календари Kiehl’s и Lumene, мусс для губ Morphe, аромасвечи с кардамоном Windsor’s Soap и другие новинки декабря

Адвент-календари Kiehl’s и Lumene, мусс для губ Morphe, аромасвечи с кардамоном Windsor’s Soap и другие новинки декабря

Что покупать и куда идти на non/fiction№23?
Что покупать и куда идти на non/fiction№23? Главные книги и события московской книжной ярмарки
Что покупать и куда идти на non/fiction№23?

Что покупать и куда идти на non/fiction№23?
Главные книги и события московской книжной ярмарки

Где ужинать прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют рестораны, кафе и бистро для отличного вечера
Где ужинать прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют рестораны, кафе и бистро для отличного вечера
Где ужинать прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют рестораны, кафе и бистро для отличного вечера

Где ужинать прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют рестораны, кафе и бистро для отличного вечера

Кто такие слэш-люди
Спецпроект
Кто такие слэш-люди Певица Ella и блогер Лиза Гусевская — о том, как они совмещают несколько профессий
Кто такие слэш-люди
Спецпроект

Кто такие слэш-люди
Певица Ella и блогер Лиза Гусевская — о том, как они совмещают несколько профессий

Подпишитесь на рассылку