«Что вы делаете, ироды!»: Топонимист — о том, как присваивают названия улицам The Village поговорил с топонимистом Андреем Рыжковым о мосте Кадырова, улице Хармса и станции метро «Алма-Атинская»

«Что вы делаете, ироды!»: Топонимист — о том, как присваивают названия улицам

В конце июня Андрей Рыжков — петербургский краевед, редактор реестра названий объектов городской среды — вместе с ещё тремя коллегами вышел из состава топонимической комиссии Санкт-Петербурга. Причиной ухода стала история с присвоением мосту в Красносельском районе имени Ахмата Кадырова. Рыжков был одним из пяти членов комиссии, голосовавших против присвоения такого названия.

Рыжков  — один из ведущих топонимистов Петербурга и, несмотря на выход из комиссии, отлично знает, как выглядит механизм переименований и присвоения новых названий улицам, мостам и площадям. Мы поговорили с ним о возвращении советской парадигмы, когда в каждом городе был обязательный проспект Ленина, о том, почему в Петербурге не место не только Кадырову, но и академику Сахарову, а также о долгожданной улице Рериха, которая стала поводом для разъярённых писем со всего мира.

Про Кадырова и Сахарова

— В комментарии «Новой газете» вы сказали, что вышли из состава топонимической комиссии, поскольку, цитирую, «наша профессиональная деятельность стала невозможной». Что это значит?

— Дело в том, что я был не просто членом топонимической комиссии, но и членом рабочей группы, состоящей из пяти человек. Она ведёт повседневную деятельность по обработке обращений, подготовке повестки заседаний — это так называемое бюро топонимической комиссии. В своей деятельности долгие годы — лет 30, практически с самого зарождения комиссии в современном формате — мои коллеги руководствовались принципами культурно-исторической привязки в широкой смысле. Эти основы были базовыми для практических решений. Например, на севере Петербурга есть чёткая культурная тематика, поэтому несколько лет назад там появился сквер Чингиза Айтматова. Хотя Айтматов, как и Кадыров, имел мало отношения к Петербургу. Но там рядом — улица Руставели, какая-то тематическая привязка есть. Впрочем, в основном старались соблюдать ещё и привязку по отношению к Петербургу. Вы же понимаете, что в Петербурге столько выдающихся личностей, что их хватит на все улицы до скончания времен. И ещё останется.

Наша точка зрения заключалась в том, что поскольку топонимика — очень важная часть городского культурного ландшафта, то и отношение к ней должно быть в культурном разрезе, а не в политическом. А противоположность этому — известный подход, который долгие годы культивировался в XX веке: топонимика — стенгазета с фотографиями героев, передовиков производства. И одинаковые стенды с этой стенгазетой могут стоять в любой точке нашей Родины. В любом городе или деревне вы могли видеть такой стенд: сначала — Киров, Дзержинский…

— Проспект Ленина.

— Обязательно. Потом Гагарин. Если название висит на каждом доме, оно всё время на глазах, — это наглядная агитация и пропаганда. И, к сожалению, эта пропаганда в глазах граждан полностью вытеснила культурную составляющую топонимики, которая, на мой взгляд, определяется ещё и разнообразием. Ценность названия состоит в том числе в его привязке к какой-то местной среде, культурным особенностям и реалиям. Пусть это название даже и не совсем уникальное — оно может быть ценным (допустим, «Невский проспект» — уникальное название, «Садовая улица» — шаблонное, как и «проспект Ленина», но у него есть контекст, история, привязка, поэтому оно представляет ценность).

Честно говоря, за 30 лет я помню только одно такое практическое решение (сходное с решением по мосту Кадырова. — Прим. ред.). 1996-й год, площадь Академика Сахарова (находится рядом со зданием Двенадцати коллегий, ныне СПбГУ. — Прим. ред.). Это было в чистом виде политическое решение и в чистом виде советская топонимическая традиция — но, конечно, с обратным знаком. Тогда комиссия не поддержала это решение. Но господин Собчак (до 16 июня 1996 года Анатолий Собчак был мэром Петербурга. — Прим. ред.) присвоил название своим распоряжением — он имел на это право, так как это тогда позволяла правовая база.

— Извините, а что с Сахаровым не так?

— А какое отношение Сахаров имеет к Петербургу? Нет, ну, конечно, работал в библиотеке РАН в своё время, супругу сюда возил в больницу на Васильевском острове. Но всё-таки это не петербургский человек. Но главное — комиссия почувствовала в этом предложении мертвящую политическую традицию.

Возвращаясь к мосту Ахмата Кадырова: он стал, с одной стороны, прецедентом за эти 30 лет, а с другой — чётким и недвусмысленным знаком того, что эпоха культурно-исторических привязок закончилась, и мы возвращаемся к советской парадигме, когда топонимика — это агитация и пропаганда. Мы в такой системе координат работать не можем. Например, нам присылают предложение: увековечьте одноногого канадского баскетболиста Терри Фокса. Он многое сделал для борьбы с раком во всём мире. Раньше мы могли спокойно сказать: «Извините, Терри Фокс не имеет отношения к Петербургу». А теперь мы так сказать не можем. Потому что этот прецедент идею привязки перечеркнул.

С другой стороны, мы, кроме высоких культурных материй, во многом руководствовались ещё и соображениями практическими. Многие думают, что задача топонимической комиссии — увековечивание как можно большего количества выдающихся людей. Эта ложная аксиома ведёт к тому, что комиссия постоянно находится в оправдывающемся положении, под напором — огромным! — людей, которые хотят увековечить того или иного героя, в их системе координат находящегося на вершине. Вы сами понимаете, у каждого человека система координат своя. Но это ничуть не снижает накала их уверенности в своей правоте. И уверенности в том, что комиссия из каких-то низменных побуждений или из лени игнорирует этого героя, не желает почтить его заслуги высшим доступным у нас способом — увековечить в названии улицы.

Мы эту ситуацию пытались перевернуть. Говорили: давайте мы будем искать не улицу для имени, а имя для улицы. Мы решаем практический вопрос: наименование безымянного объекта. Конечно, увековечивательский вал не спадал, но до этого момента нам удавалось находить баланс. Прислали нам очень выдающегося деятеля, полежал он на полочке полгода-год, потом, глядишь, появился какой-то проект в новом месте, и его с деятелем можно тематически связать. Мы, кстати, очень благодарны людям, которые нам пишут по поводу выдающихся людей, потому что именно из этих предложений складывается база для практических решений. И не нужно что-то лихорадочно выдумывать, не нужно проводить сверхсерьёзные изыскания в условиях дефицита времени.

Ну а сейчас всё перевернулось с ног на голову. Задача была поставлена чётко: найти место для Кадырова.

— Кто именно поставил задачу?

— Задача была спущена сверху. На первом заседании топонимической комиссии 25 апреля по этому поводу выступал Константин Сухенко (председатель комитета по культуре, первый заместитель председателя топонимической комиссии. — Прим. ред.), а сам мост родился в недрах городской администрации. Конкретное предложение озвучили без всякой подготовки. Не только в глазах независимых экспертов читался откровенный ужас, но и члены комиссии, служащие в различных госструктурах, тоже достаточно ошарашенно всё восприняли. И Сухенко, и Кириллов (вице-губернатор Петербурга, председатель топонимической комиссии. — Прим. ред.), который присутствовал на том заседании, поняли, что нельзя ставить вопрос на голосование. И постановили отложить его для проработки. Мы обрадовались. Однако не прошло и месяца, как созвали очередное заседание.

Какая-то извращённая бюрократическая логика в этом предложении была: раз Ахмат Кадыров — Герой России, то у проспекта Героев ему самое место. Но вокруг-то герои Великой Отечественной! Такой чудовищный диссонанс. И мы сразу сказали, что эта задача в рамках существующего культурно-топонимического ландшафта решения не имеет. По своей старой привычке стали искать компромисс. Появилась идея культурного центра Чечни, а рядом с ним, может быть, когда-нибудь возник бы сквер… Сейчас, рассматривая всё это в ретроспективе, мы стали понимать: увы, слишком поздно — никаких компромиссов тут не предусматривалось. Это был приказ. Его нужно было выполнять, причём в сжатые сроки. И, как вы видите, в результате приказ был выполнен.

— Можно ли отменить решение, переименовать мост?

— Безусловно, можно — не переименовать, а именно отменить решение. Но это решение правительства Санкт-Петербурга — и отменено оно должно быть правительством Санкт-Петербурга. В ближайшей перспективе никаких оснований для этого не просматривается.

Повторю, это возврат к советскому стенду. Улица Кадырова в Калининграде? Пожалуйста, он же всеобщий герой. В Ростове-на-Дону? Легко. Это коренная разница двух подходов к топонимике. И мы теперь не можем работать на основе предыдущего подхода. Потому что с высокой трибуны заявили, что у них подход другой. Мы не можем отфильтровать того же Терри Фокса, мы должны выносить его на комиссию. Комиссия собирается раз в полгода, бывает, и реже — экстренное майское заседание (на котором решился вопрос о присвоении мосту в Красносельском районе имени Ахмата Кадырова. — Прим. ред.) не в счёт. На каждом заседании — большая повестка из серьёзных вопросов: строительство в городе продолжается, требуется огромное количество новых названий. Рабочая группа выполняла роль фильтра, теперь это невозможно. Принципов нет — и на комиссию теперь можно выносить всё.

Есть, конечно, формальные ограничения, которые содержатся в правилах присвоения новых названий: длина названия (не больше двух слов в основной части), без дат, годовщин и аббревиатур. Но это формальные признаки, а по смысловым уже ничего исправить невозможно.

Про Лихачёва и дома терпимости

— До истории с мостом довольно острые обсуждения сопровождали присвоение названия станции метро «Бухарестская».

— По сравнению с мостом это была невинная игра. Хотя тоже было всё достаточно жёстко. Господин Запесоцкий (ректор Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов, который предлагал назвать станцию «Университет профсоюзов». — Прим. ред.) трижды добивался вынесения вопроса на комиссию. Всё висело на волоске, но тогда губернатор подумал и принял взвешенное решение: он понял, что негоже за казённый счет заниматься рекламой коммерческого заведения. Всё-таки станция метро — топонимическая сверхдоминанта, абы как раздавать названия нельзя.

Вообще, у комиссии сложные и давние отношения с Запесоцким. В своё время он очень хотел сделать на перекрестке у своего университета площадь академика Лихачёва. Проблема в том, что с градостроительной точки зрения не каждый перекрёсток можно назвать площадью. И КГА не поддержал эту идею. Но Запесоцкий начал заявлять, что комиссия не почитает память великого земляка — хотя в честь Лихачёва уже тогда была названа аллея. Развил бурную активность. Комиссии пришлось предложить альтернативный вариант: набережная на съезде с Биржевого моста на Петроградскую сторону, напротив Пушкинского дома. Теперь у нас есть аллея Академика Лихачёва и площадь Академика Лихачёва. Запесоцкий и тут не угомонился. Когда он узнал про площадь, начал писать исторические справки о том, что в этой местности была чудовищная концентрация домов терпимости — уникальная для Петербурга XIX века. И что присвоение имени Лихачёва в этом месте — это плевок, оскорбление. Но и тогда дело сошло на нет.

— Кто, как правило, выступает инициатором названия, которое в итоге принимают? Может ли что-то предложить совсем обычный человек?

— Да, и таких большинство. Идею может предложить любой человек, любая организация — хоть районная администрация, хоть застройщик. Мы, кстати, всё время хвалим застройщиков, которые начинают думать над названиями улиц заранее. Сейчас таких, к счастью, всё больше. Раньше обращались, когда уже построили дом: «Как бы название получить?» А это технически очень сложный вопрос, потому что, не имея официального названия, нельзя получить официальный адрес. Строительный адрес — одно, а адрес регистрации — другое. Зачастую бывало так, что приходилось давать адрес по улице, которая отстоит от дома на пару километров, только потому, что она единственная в округе имеет официальное название. Это, конечно, безобразно и подрывает основу практической топонимической деятельности. Потому что в основе топонимики — потребность в адресации, ориентировании. Вся эта мемориализация — лишь надстройка.

Про Хармса и Бунина

— Кстати, про новые улицы. В прошлом году я делала материал про улицу Хармса. Разговаривала с жильцами — выяснилось, что не всем нравится жить на улице с таким названием. Один из собеседников даже хотел собрать инициативную группу за переименование, но, кажется, идея сошла на нет. Вопрос мой, впрочем, вот в чём: на ваш взгляд, правильно называть улицу на периферии, за КАД, именем по-настоящему великого человека? Нет ли тут несовпадения масштаба личности и масштаба топонима?

— То есть, вижу, ваше мнение о Хармсе не совпадает с мнением некоторых жильцов. Ну, слава богу. Понимаете, в чём дело. Есть практическая задача: чистое поле, там никогда не было никаких строений. Да, деревни Новая и Рыбацкое — но привязаться к этому с названиями улиц невозможно. Никаких исторических отсылок нет. При этом есть два больших квартала (во втором, так называемом «Цветном городе», мы в итоге «поселили» художников). Пришлось заниматься тяжёлой топонимической атлетикой.

Используя общую культурную тематику, которая присутствует на севере города, мы стали думать: что же из этой темы можно выжать? Сначала вспомнили про классиков. Общественность постоянно бомбардирует нас по этому поводу: «У вас нет улиц Бунина, Лескова! Позор! Как вы можете жить, хлеб даром свой топонимический есть?!» В общем, мы так наелись этими упреками, что предложили сделать проспект Бунина. Тем более, в Петербурге он бывал нередко, есть школа имени Бунина на Васильевском острове. Но прямо на комиссии председатель комитета по культуре Василий Панкратов нашу идею разгромил: «Какой Бунин! Вы посмотрите на эти новостройки!» — «Ну Василий Юрьевич, что-то возвышенное же должно быть у людей перед глазами, хотя бы и по контрасту!» Это был пример, когда комиссия не согласилась с мнением рабочей группы. Проспект Бунина не состоялся.


Станции на детской железной дороге хотели назвать «Губернаторская» и «Президентская». Насилу отговорили

Но мы не собирались сдаваться, тем более застройщик начал нервничать. И мы подумали: почему бы не приблизить это дело к современности? Есть богатейший пласт ленинградских писателей из «Детгиза». Выбрали самые известные, наверное, имена: Маршак, Чуковский, Хармс. Кстати, Евгения Шварца недавно туда же «поселили» — с 2016 года там есть аллея его имени. Кто остался неохваченным? Олейников, Введенский. Моя бы воля, конечно, весь «Детгиз» туда бы «поселил», но уже улиц не осталось.

— Замечание Панкратова про Бунина и новостройки, по-моему, вполне резонное.

— Хорошо, но тогда получится, что для этих личностей вообще нет места в нашем городе — ведь в центре, в других районах всё занято достаточно плотно. А то, что строят… Других архитекторов у меня для вас нет. Мы себя успокаиваем тем, что визуально некрасивая среда, может быть, в какой-то степени контрастирует с названиями, и душа отдыхает на именах. Пошлое утешение. Но всё-таки лучше, когда улица Хармса есть, чем когда её нет. Да и просто тогда ничего другого в голову не пришло.

Кстати, бывает, что мы бродим в трёх соснах, а потом приходит человек со стороны и подкидывает блестящее решение. Вот, например, сейчас будут строить платформу на Варшавском ходу между «Александровской» и платформой «Аэропорт». Это формально в Шушарах, ближайший ориентир — «Экспофорум». Бывшее название местности — «пулковское отделение совхоза „Шушары“», ныне просто Пулковское. Но «Пулково» или «Пулковское» — плохие названия для платформы, потому что конфликт с аэропортом Пулково. Дезориентирование недопустимо. «Экспофорум»? Мы не любим явную рекламу.

В общем, думали-думали, а тут у нас запустилась страница «ВКонтакте»  — и один из пользователей написал: «Назовите платформу „Пулковские высоты“». Блестяще! Во-первых, географическая привязка, во-вторых, нет конфликта с аэропортом. И третье — это словосочетание в душе ленинградца и петербуржца рождает ассоциации военные и героические. Все сказали: «Да!» Но что будет, не знаю. Решение принимает собственник, в данном случае это Октябрьская железная дорога. Надеюсь, они воспримут рекомендацию в положительном ключе. Хотя дай им волю, они всё превратят в километры — «19-й», «21-й» и так далее. Для них это вершина творчества. Да оно, может, и к лучшему. А то станции на детской железной дороге хотели назвать «Губернаторская» и «Президентская». Насилу отговорили. В результате тоже не бог весть что получилось — «Молодёжная» и «Юный», — но всё же получше.

Про Солженицына и Рериха

— То, как присваивают названия в Петербурге, отличается от практики Москвы и Ленобласти?

— Всё то, во что нас сейчас ткнули носом, Москва прошла уже давно. Там была сильная профессиональная прослойка топонимистов, было много возвращённых названий. А потом началась суровая политика, и Москва пала первой. В Москве и улица Солженицына в каком-то непонятном месте, и Уго Чавес, и, кстати, улица Кадырова ещё в 2004 году появилась.

Когда началось политиканство, профессионалы стали уходить из топонимической комиссии Москвы. Последний ушёл, когда несколько лет назад метро «Братеево» в спешном порядке переименовали в «Алма-Атинскую», чтобы потрафить казахстанским друзьям. Очень похоже на историю с Кадыровым: например, там тоже были протесты жителей.

В результате в Москве расплодилось чудовищное количество четырёхзначных проектируемых проездов. Я с радостью узнал, что господин Шумский из проекта «Пробок.нет» — инициатива снизу! — заявил: «Мы не можем жить с этими четырёхзначными проездами». Люди сорганизовались, стали бомбардировать московскую мэрию своими предложениями. И тут выяснилось, что у них комиссия несколько лет вообще не собиралась.

Что же касается Ленобласти, то в рамках города федерального значения — Москва, Петербург — присвоение названий остаётся на уровне города, а в остальных местах этим занимаются муниципалитеты. То есть в Ленобласти каждый муниципалитет сам присваивает названия. В Кудрово названия присваивают депутаты Заневского сельского поселения. Их творчество вы видите: улицы Областная и Ленинградская, проспект Строителей. Господин Дрозденко (губернатор Ленинградской области. — Прим. ред.) этим не занимается.

— Технический вопрос: я правильно понимаю, что в названиях улиц прилагательные предпочтительнее имён и существительных в родительном падеже?

— Всё очень сложно. Поскольку мы любим исторические названия, нам, конечно, очень нравится форма прилагательного, да и с точки зрения русского языка она благозвучнее. Везде, где можем, мы её предлагаем. Но это иной раз вступает в противоречие с общей концепцией квартала. Например, появляется имя, от которого не сделать прилагательное. Допустим, Чуковская улица — ещё туда-сюда, но Хармсовская — с трудом представляю. Тогда мы поступаемся принципами.


Долгие годы нам пишут и пишут: «Как вы можете ходить по земле и дышать воздухом, когда
в Петербурге нет улицы Рериха?!» Мы прониклись

Дмитрий Ратников из интернет-издания «Канонер» уверяет, что 70 % петербуржцев — за прилагательные в названиях. И, на мой взгляд, прилагательное как-то поуютнее. Но у наших людей сильно раздвоение: они думают, что официально правильно в родительном падеже. Не «Гоголевская улица», а «улица Гоголя». Это якобы торжественно, пафосно. Человек, который сам живёт на Сиреневом бульваре, будет требовать улицу Рериха. Ой, чего мы натерпелись с Рерихом…

— Расскажите.

Долгие годы нам пишут и пишут: «Как вы можете ходить по земле и дышать воздухом, когда в Петербурге нет улицы Рериха?!» Мы прониклись. Нашли квартал в промзоне на севере, который сейчас начинают преобразовывать в жилой. Улочка идет от Обручевых к Гжатской. Проспект Науки, улица Софьи Ковалевской —прекрасное место с точки зрения тематики. Но сама улочка — в стадии редевелопмента. Там сносят корпуса, закладывают жилые здания. И вот тот же Ратников написал: «Тупик в промзоне на Гражданке будет улицей Рериха». Молодец! Ни словом не погрешил против истины — на сегодняшний момент. Но тут началось такое. Нас забросали письмами со всех концов земного шара: «Что вы делаете, ироды, как вы посмели!» Люди считают, раз на нас «тратят много денег», мы должны соответствовать их ожиданиям. Много есть мифов по поводу комиссии.

— А тратят?

— Это же на общественных началах. Даже чиновники, входящие в топонимическую комиссию, получают зарплату только на основном месте работы. Хотя да, есть секретарь, она какую-то зарплату получает. Отвечает на звонки разъярённых граждан. После истории с мостом Кадырова сказала: «Я больше не могу!» Каждые пять минут кто-то звонит и ругается матом.

Про Розенбаума и Жака Дюкло

— Почему некоторые старые названия топонимов возвращают — набережная Робеспьера стала Воскресенской, мост Лейтенанта Шмидта Благовещенским, — а некоторые нет?

— С 1998 года есть список кандидатов на возвращение названий, в нём примерно 40 позиций. Вернули, может быть, штук шесть. Давайте рассмотрим примеры.

Почему вернулась Воскресенская набережная? Потому что Александр Розенбаум написал письмо в комиссию: требую переименовать набережную Робеспьера в честь замечательного ленинградского поэта Вадима Шефнера. Мы ответили, что переименование может быть только с возвращением исторического названия, а Шефнеру мы уже присмотрели место на намыве Васильевского острова. «Поддержите Воскресенскую?» Он загорелся. Человек, у которого есть строки: «Я помню всех — и мёртвых, и живых, тех, кто сейчас на том и этом свете», — что-то понимает в том, чем является топонимика для города и культуры. И благодаря такому паровозу была подписана Воскресенская набережная. Только благодаря Розенбауму. Без паровоза ничего бы не произошло.

В случае с Благовещенским мостом паровозом выступили строители-мостовики, для которых это название культовое, потому что Благовещенский — первый постоянный мост через Неву. Кстати, не без их мнения в итоге решили в пользу Благовещенского, а не Николаевского моста — до этого была дилемма. С Сенатской площадью вообще был анекдот. Конституционный суд переезжал из Москвы в Петербург. И вот какая-то женщина написала письмо губернатору Валентине Матвиенко. И что-то щёлкнуло в высоком сознании. «Действительно, круто: Конституционный суд на Сенатской площади!» Тут, конечно, был не паровоз, но всё равно решение получилось случайным, с оказией. Вот так у нас решения принимают.

— То есть в случае с переименованием улицы Белы Куна, о котором просило  общество «Мемориал», такого паровоза не нашлось?

— В случае с улицей Белы Куна нет правового обоснования для переименования по простой причине: улица в Санкт-Петербурге может быть переименована только для возвращения исторического названия. Есть ещё парочка обоснований, например устранение дубля, но это не тот случай. Мы стояли на своём жёстко, получая по голове с другого конца политического спектра: за возвращение исторических названий мы получаем от коммунистов, за непереименования «кровавых палачей» — от прогрессивной общественности, которая в топонимическом смысле ничем не отличается от коммунистов. Это тот самый мемориальный подход: люди не могут понять, что наличие имени на карте никого не обязывает поклоняться этому имени. Нет такого императива.

Мы предлагаем возвращать исторические названия не потому, что нам не нравятся советские, а потому, что исторические нравятся больше. Есть исключения: например, топонимическая комиссия не поддержала возвращение названия «Безбородкинский проспект» нынешнему Кондратьевскому. Задача экспертов — на весах культурной ценности взвесить два названия. А когда, например, на Украине переименовывают — не возвращают, а именно переименовывают! — вообще всё подряд, называя это топонимической десоветизацией, это приводит в итоге к какому-то чудовищному мракобесию с закономерным следствием в виде проспекта Степана Бандеры.

Из-за истории с мостом Кадырова стало всё хуже ещё и с возвращением исторических названий. На последней комиссии мы обсуждали кое-что из новых предложений по возвращениям, но мост подгадил и там: члены комиссии не смогли переключиться и несколько предложений по инерции утопили. Например, было предложение улице Жака Дюкло в Сосновке вернуть историческое название «Ольгинская». По поводу этой инициативы был большой шум, на нас обратило внимание движение «Суть времени» (левопатриотическое движение, основателем и лидером которого является Сергей Кургинян. — Прим. ред.). От них мы о себе узнали много интересного: «ВКонтакте» и в «Живом журнале» нас называли «антисоветчиками, лицемерно защищающими улицу Белы Куна». В результате очевидное с точки зрения историчности, благозвучности и местной привязки решение о возвращении Ольгинской улицы на комиссии не прошло. Если можно иметь в Петербурге мост Кадырова, то можно и Жака Дюкло — он же как минимум не хуже Кадырова!


Фотографии: обложка, 1 – Дима Цыренщиков, 2, 3 – Виктор Юльев

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Анатомия протеста: Как жители Братеева борются за имя The Village встретился с жителями района Братеево и узнал, почему они уже три месяца противостоят московским чиновникам и готовы даже пикетировать мэрию из-за названия станции метро.

Анатомия протеста: Как жители Братеева борются за имя
The Village встретился с жителями района Братеево и узнал, почему они уже три месяца противостоят московским чиновникам и готовы даже пикетировать мэрию из-за названия станции метро.

В Петербурге появится сквер имени Виктора Цоя

Топонимическая комиссия Петербурга одобрила название для безымянного сквера на Петроградской стороне. Окончательное постановление выйдет после подписи губернатора Георгия Полтавченко.

В Петербурге появится сквер имени Виктора Цоя
Топонимическая комиссия Петербурга одобрила название для безымянного сквера на Петроградской стороне. Окончательное постановление выйдет после подписи губернатора Георгия Полтавченко.

За КАД Петербурга: Как живётся новосёлам на улице Хармса
За КАД Петербурга: Как живётся новосёлам на улице Хармса The Village узнал, почему местные жители хотят переименовать улицу Хармса, но не возражают против проспекта Маршака
За КАД Петербурга: Как живётся новосёлам на улице Хармса

За КАД Петербурга: Как живётся новосёлам на улице Хармса
The Village узнал, почему местные жители хотят переименовать улицу Хармса, но не возражают против проспекта Маршака

В Петербурге рассмотрят переименование «Парнаса»

Авторы законопроекта предлагают назвать муниципальное образование «Сергиевское»

В Петербурге рассмотрят переименование «Парнаса»
Авторы законопроекта предлагают назвать муниципальное образование «Сергиевское»

Тэги

Люди

Событие

Места

Прочее

Новое и лучшее

«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии

Нерабочая неделя в Москве: куда сходить

Нигде, кроме: «Я живу в доме Моссельпрома»

Гуляем со Славой КПСС по веганским кафе Петербурга

Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом

Первая полоса

«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии
«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии Или как Pixar обращается к неамериканскому контексту
«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии

«Лука»: Солнечная итальянская сказка об оборотнях и ксенофобии
Или как Pixar обращается к неамериканскому контексту

Нерабочая неделя в Москве: куда сходить
Нерабочая неделя в Москве: куда сходить 25 событий — от дегустации веганского вина до выставки нарядов для походов в ад
Нерабочая неделя в Москве: куда сходить

Нерабочая неделя в Москве: куда сходить
25 событий — от дегустации веганского вина до выставки нарядов для походов в ад

Нигде, кроме: «Я живу в доме Моссельпрома»

Нигде, кроме: «Я живу в доме Моссельпрома» Тучерез, о котором писал Маяковский

Нигде, кроме: «Я живу в доме Моссельпрома»

Нигде, кроме: «Я живу в доме Моссельпрома» Тучерез, о котором писал Маяковский

Гуляем со Славой КПСС по веганским кафе Петербурга
Гуляем со Славой КПСС по веганским кафе Петербурга Говорим о правых, Великом посте и «Криминальной России»
Гуляем со Славой КПСС по веганским кафе Петербурга

Гуляем со Славой КПСС по веганским кафе Петербурга
Говорим о правых, Великом посте и «Криминальной России»

Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом
Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом
Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом

Холодный, эспрессо-тоник и бамбл: Какой кофе мы будем пить этим летом

Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela
Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela
Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela

Кроссовки-таби из новой коллаборации Reebok и Maison Margiela

«Жирок»: Ресторанная джентрификация Хамовников
«Жирок»: Ресторанная джентрификация Хамовников Главное гастрономическое открытие района от Георгия Трояна, Ильи Тютенкова и Феликса Цирефмана
«Жирок»: Ресторанная джентрификация Хамовников

«Жирок»: Ресторанная джентрификация Хамовников
Главное гастрономическое открытие района от Георгия Трояна, Ильи Тютенкова и Феликса Цирефмана

Москву накрыло «летним снегом»
Москву накрыло «летним снегом» Мэрия обещала избавить нас от тополиного пуха, но он снова с нами
Москву накрыло «летним снегом»

Москву накрыло «летним снегом»
Мэрия обещала избавить нас от тополиного пуха, но он снова с нами

Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне
Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне
Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне

Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне

Фестивали отменяют один за другим. Куда еще есть шанс попасть?

Следим за главными событиями этого лета

Фестивали отменяют один за другим. Куда еще есть шанс попасть?
Следим за главными событиями этого лета

Как наносить солнцезащитный крем, какой выбрать и можно ли заменить его автозагаром
Как наносить солнцезащитный крем, какой выбрать и можно ли заменить его автозагаром
Как наносить солнцезащитный крем, какой выбрать и можно ли заменить его автозагаром

Как наносить солнцезащитный крем, какой выбрать и можно ли заменить его автозагаром

Грустный праздник: 10 важных текстов о сегодняшней России
Грустный праздник: 10 важных текстов о сегодняшней России
Грустный праздник: 10 важных текстов о сегодняшней России

Грустный праздник: 10 важных текстов о сегодняшней России

Куда пойти гулять в День России
Куда пойти гулять в День России Маршруты от политзэков
Куда пойти гулять в День России

Куда пойти гулять в День России
Маршруты от политзэков

Как все поменять, если работа больше не радует
Как все поменять, если работа больше не радует
Как все поменять, если работа больше не радует

Как все поменять, если работа больше не радует

Как ходить на распродажи осознанно
Спецпроект
Как ходить на распродажи осознанно И почему лимит на покупки — хорошая идея
Как ходить на распродажи осознанно
Спецпроект

Как ходить на распродажи осознанно
И почему лимит на покупки — хорошая идея

Возвращение Migos, боевик с Анджелиной Джоли и книга про осознанность
Возвращение Migos, боевик с Анджелиной Джоли и книга про осознанность Что слушать, смотреть и читать в эти выходные
Возвращение Migos, боевик с Анджелиной Джоли и книга про осознанность

Возвращение Migos, боевик с Анджелиной Джоли и книга про осознанность
Что слушать, смотреть и читать в эти выходные

Плейлист к фестивалю о миграции «Точка перемещения»
Плейлист к фестивалю о миграции «Точка перемещения» Черкесские блэк-металлисты, удмуртские рейверы и лезгинский бард
Плейлист к фестивалю о миграции «Точка перемещения»

Плейлист к фестивалю о миграции «Точка перемещения»
Черкесские блэк-металлисты, удмуртские рейверы и лезгинский бард

«Монти Механик» — о саундтреке для Идова, метамодерне и уходе с работы
«Монти Механик» — о саундтреке для Идова, метамодерне и уходе с работы А также о новом альбоме, который может отпугнуть старых фанатов
«Монти Механик» — о саундтреке для Идова, метамодерне и уходе с работы

«Монти Механик» — о саундтреке для Идова, метамодерне и уходе с работы
А также о новом альбоме, который может отпугнуть старых фанатов

В какие города России поехать этим летом
В какие города России поехать этим летом И сколько будет стоить путешествие
В какие города России поехать этим летом

В какие города России поехать этим летом
И сколько будет стоить путешествие

Долгожданный «Жирок» в Хамовниках, еще одна брассерия на Покровке и Сингапур в Merlion Dine & Cocktails
Долгожданный «Жирок» в Хамовниках, еще одна брассерия на Покровке и Сингапур в Merlion Dine & Cocktails
Долгожданный «Жирок» в Хамовниках, еще одна брассерия на Покровке и Сингапур в Merlion Dine & Cocktails

Долгожданный «Жирок» в Хамовниках, еще одна брассерия на Покровке и Сингапур в Merlion Dine & Cocktails

Подпишитесь на рассылку