В России катастрофически не хватает лекарств. Все дело в курсе страны на импортозамещение О проблеме рассказывает детский онколог Александр Карачунский

В России катастрофически не хватает лекарств. Все дело в курсе страны на импортозамещение

Осенью 2019 года из российских аптек и больниц начали пропадать лекарства. Ситуация касается по меньшей мере сотен тысяч людей по всей стране. Государство создает невыгодные условия для торговли зарубежным фармацевтическим компаниям, которые в итоге уходят с рынка вместе со всеми своими лекарствами. Отечественные же аналоги часто оказываются плохого качества, либо их вовсе нет. Подробнее о проблеме рассказал директор Института онкологии, радиологии и ядерной медицины и заместитель генерального директора Центра детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Рогачева Александр Карачунский. В феврале у Александра интервью также брал Первый канал, но снял сюжет с эфира.

Фотографии

Анна Марченкова

— Почему пропали лекарства?

Главных виновников два. Во-первых, система законодательства, принятая нашей Думой. Например, правило «третий лишний», по которому если больница хочет купить лекарства по системе госзакупок, и на торги выходит два отечественных производителя препаратов, а третий иностранный, то последнего просто не пускают на торги. Это отвратительно. Их также не пускают на торги, потому что у них слишком высокая цена лекарств, а государство устанавливает минимальную неадекватную цену. Зарубежные компании уходят с рынка и забирают с собой все свои лекарства, потому что им невыгодно тут работать.

Вторая причина — это так называемые отечественные дженерики плохого качеств (дженерик — это лекарство-копия, которое содержит главное химическое вещество идентичное тому, что есть в оригинальном лекарстве. Дженерик можно делать, когда у компании- производителя лекарства заканчивается патент. Кроме того в ноябре в Госдуму внесли законопроект о выпуске дженериков без согласия патентообладателя — прим. ред.). Лекарство может быть только хорошего качества. Если оно плохого, считайте, что его нет. Рыбка может быть только первей свежести, как писал Булгаков.

Я за дженерики, все страны их используют. Только в Германии имеются немецкие дженерики, в Испании — испанские, а у нас — китайские или индийские. Российских нет или очень мало. У нас российская фирма покупает субстанции у неизвестных производителей неизвестного качества, а потом в России разливают по флаконам и называют это российскими лекарствами. Покупают задешево всякое дерьмо, поэтому качество препаратов часто оставляет желать лучшего. Почему у нас не прописано в законе, что российским лекарством считается то, у которого субстанция или молекулы произведены в России, с полным нулевым циклом производства в России, с внешним контролем качества в России?

В России нет регулярного внешнего контроля качества препаратов и субстанций. Может быть, это должен делать Минпромторг, может быть, для этого нужно создать отдельный орган, существует фармаконадзор, наконец. Но должен быть принят закон, в котором детально были бы прописаны контроль качества лекарств и его частота, различающаяся в зависимости от группы препарата.

Но еще более дикая вещь — это нехватка лекарств, в том числе и дженериков. Чиновники на основе заявлений отечественных фирм-производителей поставили галочки и решили, что все: вот теперь наши фирмы полностью покроют потребность, и мы обойдемся без хорошо известных западных компаний. Но когда речь пошла о больших объемах поставок, то все схлопнулось, и наши фирмы просто не потянули их объемы — мощностей не хватило. Еще одна специальная проблема — это разные фармакологические формы одного и того же препарата. Недостаточно сказать, что нам нужен цитозар. Нам нужен цитозар по 100 миллиграмм во флаконе для стандартной терапии лейкемии, нам нужен цитозар по 1000 миллиграмм во флаконе для высокодозной химиотерапии. Они отличаются разным уровнем содержания балластных веществ. И, наконец, нам нужен цитозар в виде раствора высочайшей степени очистки для борьбы с нейролейкемией по 40 миллиграмм во флаконе. Это, по сути, несколько разных лекарств с разными технологиями их производства. Ничего этого ни в каких законах, когда вводились, по сути, ограничения на поставки западных дженериков высокого качества, предусмотрено не было.


44-й федеральный закон «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» обязывает все бюджетные предприятия объявлять конкурс на закупку лекарств и другого оборудования и всегда выбирать самое дешевое предложение. А на следующий год прошлогодняя минимальная цена становится максимальной. То есть больница может купить лекарство либо по такой цене, либо дешевле. И не может выбрать более дорогое и качественное предложение. По сути, этот закон убивает конкуренцию на рынке. По оценке Всероссийского союза пациентов, за последние два года из-за этого около 20 % фармкомпаний перестали сотрудничать с государственными лечебными учреждениями.

«Новая газета» проанализировала сайт госзакупок и выяснила, что в 2019 году сорвалось 692 из 2 800 тендеров на поставку инсулина. По вакцине от бешенства сорвано 429 из 573 тендеров. Также часто срывались закупки иммуноглобулина против клещевого энцефалита, препарата хлорпромазин, биопрепарата ниволумаба, нужного при лечении рака легких, почек и кожи, ритуксимаба от неходжкинской лимфомы, циклофосфамида, который используют при раке легких, молочной железы, яичек. Глава аналитического агентства DSM Group Сергей Шуляк считает, что главная причина отказа компаний от участия в госзакупках — это «необоснованно низкая начальная максимальная цена контракта».


— Какие лекарства, необходимые для лечения детской онкологии, пропали?

— За последний год совсем не стало «Цитозара», причем даже плохого качества. Химиопрепарат «Цитозар» или цитарабин — это одно из ключевых лекарств для лечения острой миелобластной и острой лимфобластной лейкемии (ОЛЛ). Он незаменим, то есть без него невозможно вылечить эти абсолютно смертельные заболевания. Второй базовый препарат для лечения ОЛЛ — это фермент аспарагиназа, расщепляющая аминокислоту аспарагин, которую лейкемические клетки самостоятельно синтезировать не могут. Раньше у нас была хорошая советская аспарагиназа, которая пропала с развалом Союза. Потом пришла фирма Medac из Германии с качественной аспарагиназой, эффективность которой была доказана как в наших, так и международных клинических исследованиях. А потом Medac ушла с нашего рынка, потому что по нашим законами они должны были продавать лекарство по такой же низкой цене, как продают российские дженерики. Так у нас появилась аспарагиназа фирмы «Верофарм», формально российская, но с субстанцией от неизвестного для нас иностранного производителя (по всей видимости, из Китая). При этом эффективность данного препарата ни в каких клинических исследованиях не проверялась, а на деле мы видим отсутствие активности этой аспарагиназы уже на 3 сутки после введения у более чем 90 % детей. Это просто катастрофа.

Также стали исчезать эффективные антибиотики, необходимые для лечения опасных инфекций у детей, больных раком. Вместо них появились дженерики с субстанциями неизвестного качества и происхождения. У нас был случай: девочка в Курске болела тяжелой инфекцией и получала антибиотики-дженерики, доступные в тот момент местным врачам. Несмотря на лечение ее состояние ухудшалось. Мы взяли ее на себя и назначили те же препараты в тех же дозах, но только от проверенных производителей, в том числе и качественные дженерики. Состояние девочки резко улучшилось, и инфекция отступила. 


Также в России полностью или частично пропали лекарства, которые нужны людям с астмой, тяжелыми аллергическими реакциями, эпилепсией, муковисцидозом (об этом подробнее читайте в материале The Village), сахарным диабетом, ВИЧ и СПИДом, онкологическими и гематологическими заболеваниями, спинальной мышечной атрофией и другими.


— Расскажите о последствиях нехватки лекарств.

—К началу 70-ых годов выживаемость при самой частой форме детского рака — ОЛЛ в мире была на уровне 20–30 %. Потом в Германии создали новый протокол лечения, который позволил достигнуть уровня выживаемости в 70 %. В тоже время выживаемость от ОЛЛ у детей в СССР в конце 80-х не превышала 10 %. В 1988 году я пришел работать в онкогематологию. Это был период, когда наша страна открывалась миру, мы естественно наладили тесные контакты с немецкими коллегами, стали работать по германскому протоколу БФМ и получили очень высокий уровень тяжелых осложнений после лечения, хотя нам и удалось снизить частоту рецидивов заболевания. Но в развитых европейских странах по немецкому протоколу химиотерапии ОЛЛ удалось достигнуть свыше 70 % выживаемости, а у нас в начале 90-х — не более 50 %, а иногда и всего 30 % из-за токсичности препаратов и отсутствия соответствующей инфраструктуры клиник. Тогда я принял решение пойти по другому пути, и мы сделали собственный протокол «Москва-Берлин».

Часть больных мы лечили по немецкому протоколу, а часть больных — по нашему и, в конечном итоге, получили идентичные результаты выживаемости, но со значительно меньшей токсичностью по нашей программе химиотерапии. А потом мы прыгнули уже до 80 % выживаемости, не применяя токсичных лекарств. Поэтому, я считаю, что сейчас у нас лучший протокол в мире, российские дети не страдают от многих поздних побочных эффектов терапии, от которых страдают американские и немецкие дети, получившие лечение по интенсивным западным программам химиотерапии. Мы узнаем о каждом новом заболевшем ребенке в течение трех суток после постановки диагноза и дальше ведем его онлайн вместе с врачами из региональных клиник. Аналогов этому в отечественной медицине пока нет, и мы считаем этот проект национальным достоянием.

За 29 лет мы пролечили больше 13 тысяч пациентов. Свыше 11 тысяч удалось спасти. Мы рассчитывали достигнуть выживаемости в 94–95 % процентов, но этого не произошло, потому что нет нужных лекарств. Но мы знаем, что мы бы достигли такого показателя, потому что есть другая страна — Беларусь, где с лекарствами все в порядке. Там лечат по нашему протоколу с хорошими зарубежными и белорусскими препаратами, и у них общая выживаемость уже сейчас достигла уровня в 94 %, а уровень рецидивов заболевания за 5 лет применения новейшей версии протокола ALL-MB 2015 опустился в Беларуси до 6 %.

А у нас в последние полтора года резко стало увеличиваться количество рецидивов рака крови. Причем это происходит в наиболее благоприятной группе А, где мы были уверены, что выживаемость превысит уровень в 95 %. И вместо этих цифр мы имеем цифру ниже 80%, и кривая выживаемости продолжает падать. Основная причина — это замена аспарагиназы с известного качественного препарата на аспарагиназу фирмы «Верофарм» и отсутствие на рынке очень важного препарата — особой фармакологической формы аспарагиназы — пегилированной аспарагиназы, известной под названием «Онкаспар».

— Зачем государство намеренно выдавливает зарубежные компании?

— Вообще-то идея об импортозамещении — мысль здравая. И, например, производство отечественных антибиотиков — это вопрос стратегической безопасности государства. Но они должны быть из российских субстанций высокого качества. А наши фирмы , пользуясь тем, что формально под понятием «российское лекарство» понимается совсем другое, пошли по другому пути — покупать дешевые субстанции у неизвестных иностранных производителей неизвестного качества. Зачем — читайте Маркса. Когда речь идет о тысячах процентах прибыли, люди теряют голову. Фармбизнес легко криминализируется. Наркотики и торговля оружием — это все сопли и слезы по сравнению с фармбизнесом. Мало кто принимает наркотики, а лекарства все потребляют, потому что все болеют.

— Есть ли хорошие российские дженерики?

—Да есть, я слышал очень хорошие отзывы о фирме «Акрихин» и научно-производственном филиале «Наукопрофи». Но вот для винкристина они купили китайскую субстанцию. Сказали, что не могут купить западную, потому что она дорогая. А если западные фирмы снизят цену до той, которую установило наше государство, они даже не получат себестоимость лекарства. Регулирование цен, при котором препарат не должен стоит больше определенной цены, это жуть, так делать нельзя. Еще в России делают хорошую аспарагиназу из производственного объединения«Омутнинское», которое находится в 200 километрах от Кирова. Мы тестировали ее, и должен сказать, чтоэтот препарат оказался премиум класса, по качеству ничуть не хуже немецкогоаналога.  Но сейчас препарат находится на перерегистрации,и мы надеемся на его появление уже в конце марта текущего года.

— Что делать в этой ситуации и как вы лечите больных?

Лекарства в такой ситуации мы получаем разными способами. Выкручиваемся как можем, боремся. У нас есть фонд «Подари жизнь», который возит лекарства из-за границы. Где-то сами родители покупают, где-то мы на деньги центра, где-то спонсоры помогают. Поэтому в центре все хорошо, но меня не интересует центр, меня интересует результаты лечения от лейкемии по всей стране, где нет таких возможностей и нет лекарств. Наша позиция жесткая: родители больных детей ни в коем случае не должны сами покупать лекарства и искать на них деньги, это должно делать государство. Цены могут доходить до астрономических. Грубо говоря, до 12 миллионов рублей.

В четверг (13 февраля — прим. ред.) Галина Анатольевна Новичкова (генеральный директор национального медицинского исследовательского центра детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Д. Рогачева) вместе с Алексеем Александровичем Масчаном (ее заместитель, а также директор Института гематологии, иммунологии и клеточных технологий) идут общаться на эту тему к премьер-министру Михаилу Мишустину. А днем ранее к нам в центр приезжает министр здравоохранения Михаил Мурашко. 


После встречи Михаила Мишустина с сотрудниками Национального медицинского исследовательского центр имени Рогачева премьер-министр поручил «представить предложения о возможности отмены» ограничений на закупку импортных лекарств для онкобольных. Речь идет о правиле «третий лишний». Также Мишустин поручил сравнить качество российских дженериков и оригинальных препаратов. Однако срок исполнения поручений — месяц, после чего предстоит долгая работа с полученными предложениями и результатами анализов. Кроме того, ситуация с дефицитом лекарств не двигается даже на бумаге в других областях медицины. Качественных препаратов не хватает людям с сахарным диабетом, ВИЧ и СПИДом, муковисцидозом и другими заболеваниями.


Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Пациенты, волонтеры и врач — о жизни в хосписе
Пациенты, волонтеры и врач — о жизни в хосписе А также о надеждах, мечтах и отношении к смерти
Пациенты, волонтеры и врач — о жизни в хосписе

Пациенты, волонтеры и врач — о жизни в хосписе
А также о надеждах, мечтах и отношении к смерти

Как вернуть лекарство в аптеку?
Как вернуть лекарство в аптеку? Да, так можно
Как вернуть лекарство в аптеку?

Как вернуть лекарство в аптеку?
Да, так можно

Все о донорстве костного мозга
Все о донорстве костного мозга И о том, как вы можете спасти человека от рака крови
Все о донорстве костного мозга

Все о донорстве костного мозга
И о том, как вы можете спасти человека от рака крови

Здесь жизни нет и не будет: Как главное лекарство от муковисцидоза пропало из аптек
Здесь жизни нет и не будет: Как главное лекарство от муковисцидоза пропало из аптек И что теперь делать врачам и пациентам
Здесь жизни нет и не будет: Как главное лекарство от муковисцидоза пропало из аптек

Здесь жизни нет и не будет: Как главное лекарство от муковисцидоза пропало из аптек
И что теперь делать врачам и пациентам

Тэги

Сюжет

Люди

Прочее

Новое и лучшее

«Жирок»: Ресторанная джентрификация Хамовников

Гуляем по Трубной с композитором Игорем Яковенко

Гуляем вокруг Пяти углов с «Арсением Крестителем»

Нерабочая неделя в Москве: куда сходить

Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне

Первая полоса

«Жирок»: Ресторанная джентрификация Хамовников
«Жирок»: Ресторанная джентрификация Хамовников Главное гастрономическое открытие района от Георгия Трояна, Ильи Тютенкова и Феликса Цирефмана
«Жирок»: Ресторанная джентрификация Хамовников

«Жирок»: Ресторанная джентрификация Хамовников
Главное гастрономическое открытие района от Георгия Трояна, Ильи Тютенкова и Феликса Цирефмана

Гуляем по Трубной с композитором Игорем Яковенко
Гуляем по Трубной с композитором Игорем Яковенко Говорим о притонах, джазе и «Отпетых мошенниках»
Гуляем по Трубной с композитором Игорем Яковенко

Гуляем по Трубной с композитором Игорем Яковенко
Говорим о притонах, джазе и «Отпетых мошенниках»

Гуляем вокруг Пяти углов с «Арсением Крестителем»
Гуляем вокруг Пяти углов с «Арсением Крестителем» Говорим о гаражном роке, культе тела и 90-х
Гуляем вокруг Пяти углов с «Арсением Крестителем»

Гуляем вокруг Пяти углов с «Арсением Крестителем»
Говорим о гаражном роке, культе тела и 90-х

Нерабочая неделя в Москве: куда сходить
Нерабочая неделя в Москве: куда сходить 25 событий — от дегустации веганского вина до выставки нарядов для походов в ад
Нерабочая неделя в Москве: куда сходить

Нерабочая неделя в Москве: куда сходить
25 событий — от дегустации веганского вина до выставки нарядов для походов в ад

Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне
Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне
Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне

Двухкомнатная квартира в конструктивистском доме на Нижней Пресне

Москву накрыло «летним снегом»
Москву накрыло «летним снегом» Мэрия обещала избавить нас от тополиного пуха, но он снова с нами
Москву накрыло «летним снегом»

Москву накрыло «летним снегом»
Мэрия обещала избавить нас от тополиного пуха, но он снова с нами

Как наносить солнцезащитный крем, какой выбрать и можно ли заменить его автозагаром
Как наносить солнцезащитный крем, какой выбрать и можно ли заменить его автозагаром
Как наносить солнцезащитный крем, какой выбрать и можно ли заменить его автозагаром

Как наносить солнцезащитный крем, какой выбрать и можно ли заменить его автозагаром

Грустный праздник: 10 важных текстов о сегодняшней России
Грустный праздник: 10 важных текстов о сегодняшней России
Грустный праздник: 10 важных текстов о сегодняшней России

Грустный праздник: 10 важных текстов о сегодняшней России

Куда пойти гулять в День России
Куда пойти гулять в День России Маршруты от политзэков
Куда пойти гулять в День России

Куда пойти гулять в День России
Маршруты от политзэков

Как все поменять, если работа больше не радует
Как все поменять, если работа больше не радует
Как все поменять, если работа больше не радует

Как все поменять, если работа больше не радует

Как ходить на распродажи осознанно
Спецпроект
Как ходить на распродажи осознанно И почему лимит на покупки — хорошая идея
Как ходить на распродажи осознанно
Спецпроект

Как ходить на распродажи осознанно
И почему лимит на покупки — хорошая идея

Возвращение Migos, боевик с Анджелиной Джоли и книга про осознанность
Возвращение Migos, боевик с Анджелиной Джоли и книга про осознанность Что слушать, смотреть и читать в эти выходные
Возвращение Migos, боевик с Анджелиной Джоли и книга про осознанность

Возвращение Migos, боевик с Анджелиной Джоли и книга про осознанность
Что слушать, смотреть и читать в эти выходные

Плейлист к фестивалю о миграции «Точка перемещения»
Плейлист к фестивалю о миграции «Точка перемещения» Черкесские блэк-металлисты, удмуртские рейверы и лезгинский бард
Плейлист к фестивалю о миграции «Точка перемещения»

Плейлист к фестивалю о миграции «Точка перемещения»
Черкесские блэк-металлисты, удмуртские рейверы и лезгинский бард

«Монти Механик» — о саундтреке для Идова, метамодерне и уходе с работы
«Монти Механик» — о саундтреке для Идова, метамодерне и уходе с работы А также о новом альбоме, который может отпугнуть старых фанатов
«Монти Механик» — о саундтреке для Идова, метамодерне и уходе с работы

«Монти Механик» — о саундтреке для Идова, метамодерне и уходе с работы
А также о новом альбоме, который может отпугнуть старых фанатов

В какие города России поехать этим летом
В какие города России поехать этим летом И сколько будет стоить путешествие
В какие города России поехать этим летом

В какие города России поехать этим летом
И сколько будет стоить путешествие

Долгожданный «Жирок» в Хамовниках, еще одна брассерия на Покровке и Сингапур в Merlion Dine & Cocktails
Долгожданный «Жирок» в Хамовниках, еще одна брассерия на Покровке и Сингапур в Merlion Dine & Cocktails
Долгожданный «Жирок» в Хамовниках, еще одна брассерия на Покровке и Сингапур в Merlion Dine & Cocktails

Долгожданный «Жирок» в Хамовниках, еще одна брассерия на Покровке и Сингапур в Merlion Dine & Cocktails

Как работает Система быстрых платежей и почему вам нужно к ней подключиться
Промо
Как работает Система быстрых платежей и почему вам нужно к ней подключиться Безопасные переводы без комиссии
Как работает Система быстрых платежей и почему вам нужно к ней подключиться
Промо

Как работает Система быстрых платежей и почему вам нужно к ней подключиться
Безопасные переводы без комиссии

Смотрим фильм про Мартина Маржелу вместе с кинокритиком и фэшн-журналисткой
Смотрим фильм про Мартина Маржелу вместе с кинокритиком и фэшн-журналисткой
Смотрим фильм про Мартина Маржелу вместе с кинокритиком и фэшн-журналисткой

Смотрим фильм про Мартина Маржелу вместе с кинокритиком и фэшн-журналисткой

Выставка Гронского: Одинаковые фотографии ускользающей России
Выставка Гронского: Одинаковые фотографии ускользающей России
Выставка Гронского: Одинаковые фотографии ускользающей России

Выставка Гронского: Одинаковые фотографии ускользающей России

Где покупать красивые бокалы для вина, лимонада и коктейлей
Где покупать красивые бокалы для вина, лимонада и коктейлей
Где покупать красивые бокалы для вина, лимонада и коктейлей

Где покупать красивые бокалы для вина, лимонада и коктейлей

Подпишитесь на рассылку