26 сентября, воскресенье
Москва
Войти

«Я была волонтером в центре для наркопотребителей» Как журналистка из обеспеченной семьи полгода мыла посуду и убирала за наркопотребителями и чему ее это научило

«Я была волонтером в центре для наркопотребителей»

В России нет закона, регулирующего работу коммерческих реабилитационных центров. Поэтому на сегодня в них зачастую происходит регулярное нарушение прав человека, обратившегося за лечением. Например, в августе в Приморском крае два человека погибли в наркологическом реабилитационном центре, а пациенты позже рассказали, как их заставляли петь гимн перед портретом Путина и били линейкой по гениталиям. 

Журналистка Екатерина Истомина несколько месяцев проработала волонтером в разных московских центрах для наркопотребителей. The Village поговорил с ней о том, как такие центры помогают людям с зависимостью, на что они существуют и почему она решила сменить богемную жизнь, устрицы и разговоры о театре на уборку за наркопотребителями.

«Кать, а ты, когда умирать будешь, что вспомнишь?» — спросил меня психолог. Я поняла, что ответить мне нечего. Попробовала отшутиться, что каталась на слоне, была в Новой Зеландии два раза. Но это не тот ответ, который ты можешь дать перед смертью. Этот простой вопрос все перевернул, я решила, что должна начать помогать людям.

Все мои представления о наркозависимости ограничивались фильмом «Криминальное чтиво» — девушка себе что-то колет, и у нее идет кровь из носа. Я решила начать помогать именно наркозависимым, потому что в нашем обществе наркоманы — это самое дно, грязь, а мне хотелось, как говорится, хлебнуть по полной.


Не погулял с кошками или не погасил свет в туалете — столько-то приседаний или своеволий


Рядом с моим домом находится фонд Иоанна Кронштадтского. Это крупный фонд помощи, который занимается вопросами наркозависимости с точки зрения Церкви. Моя семья исторически близка РПЦ: у меня в роду были священнослужители и сама я верующая. Я позвонила в этот фонд и сказала, что хочу у них работать, но мне ответили, что возьмут меня только после того, как я поработаю где-то волонтером.

Я открыла в интернете первый попавшийся сайт реабилитационного центра для наркозависимых, это был центр «Импульс», позвонила и спросила, могу ли приехать к ним в качестве волонтера. Мне ответили: «Да, приезжайте». Я предупредила родных — они меня не отговаривали, — собрала вещи и поехала в этот центр, где меня поселили на пять месяцев.

Обязанности и режим

Единовременно в центре содержится 30–40 пациентов. Процентов 70 из них — ВИЧ-положительные. Почти все — сидевшие за кражи, хранение оружия, убийство. Было много людей со сроками по 228-й статье.

Кроме меня, было еще пять-шесть волонтеров, из которых многие — бывшие пациенты. Еще в центре работают консультанты. Они отвечают за саму реабилитационную программу, и среди них много людей, которые в прошлом тоже были зависимыми. Один из консультантов раньше работал в летнем лагере и распространял наркотики среди вожатых и детей.

Я жила в комнате вместе с подопечными — отдельного помещения для волонтеров не было. Однажды у меня украли все нижнее белье. Никто так и не признался. На зарядку в тот день пришлось идти в купальнике.

Сначала мне было тошно. Я приехала туда на мерседесе, в норковой шубе — такая благородная дама, а мне с порога велели выкинуть мешки с мусором. Потом я мыла унитазы, убирала в бане, варила борщи на 40 человек, мыла по 80 тарелок в день, убирала за кошками, стирала белье — в общем, обычная работа по дому. Никакой подготовки не было, у меня не просили резюме, ничему не учили. Просто давали задания и говорили делать так, как смогу.

Первое время я несколько раз порывалась уехать, но останавливали упертость и злость. Я говорила себе: «Катя, либо ты это делаешь, либо ты дерьмо и я тебе не уважаю!» Постепенно я привыкла и начала жить в режиме этого центра.

Мы вставали в восемь утра, шли на зарядку, умывались и завтракали. В 08:30 — первый перекур. Курили практически все, и перекуры проходили строго по расписанию каждый час. Причем в реабилитационных центрах существует негласное правило: нельзя бросать курить. Человек отказывается от наркотиков, а если одновременно лишит себя еще и сигарет, то может не выдержать.

После завтрака проводилось общее собрание ННД — «Настрой на день». На нем распределяли обязанности: кто ответственный за кошек, кто готовит еду, кто часовой, то есть объявляет мероприятия и собирает людей, и так далее. На этом же собрании распределяли штрафы: накосячил — наказание. Не погулял с кошками или не погасил свет в туалете — столько-то приседаний или своеволий.

«Своеволие — это презрение или сопротивление любым идеям, которые не согласуются с моими собственными». Вот эту фразу пишешь в качестве наказания 100, 200, 300 раз — сколько скажут. И пишешь в ночное время, с 23:00 до часа ночи. 

После ННД шла трудотерапия — уборка туалетов, комнат, кухни и прочее. Затем обед, а после него — выполнение заданий по 12-шаговой программе. Каждый шаг — это какой-то принцип, который человек должен принять, чтобы преодолеть свою зависимость. Вы признаете, что у вас есть проблема и вы бессильны решить ее в одиночку, признаете, что совершали ошибки, признаете готовность исправиться, начать помогать другим и прочее.


Для своих подопечных я была проводником в другую жизнь, которой у них никогда не было. Многие не могли себе, например, представить, что можно полететь куда-то на самолете


Далее ужин, после которого мы подводили итоги дня. У каждого был дневник, куда нужно было записывать все произошедшие за день события. Например: «Я проснулся утром, почувствовал отчаяние и безысходность. Позавтракал, почувствовал сытость». И так далее. Я тоже вела такой дневник, все волонтеры вели. И, наконец, в 11–12 часов отбой.

Как волонтер, я также должна была оказывать наркозависимым психологическую поддержку, и это оказалось для меня самым тяжелым. Люди целый день рассказывают тебе свои душераздирающие истории, открываются, а ты все это впитываешь.

Например, среди моих подопечных была 14-летняя девочка. Она начала употреблять наркотики в девять лет. Родители — героиновые наркоманы. Отец уже умер. Эта девчонка рассказывала, что ее мать могла спокойно написать ей: «Дочуль, сегодня хочется амфетамин. Принесешь?» Дочка приносила амфетамин и продавала его своей маме за 800 рублей, а деньги тратила на свои нужды.

Грязный бизнес реабилитационных центров

Работа коммерческих реабилитационных центров никак не регулируется. Люди просто арендуют дом, загоняют туда наркоманов как коров и держат за их же деньги. Нет никаких нормативов по еде, по условиям содержания и так далее. Во втором центре, где я работала, был всего один туалет на 40 человек, причем на улице. Душ был положен только два раза в неделю. Порядки там тоже были жуткие. Подопечным, чтобы получить, например, таблетки от головной боли, нужно было публично вылить на себя ведро холодной воды. Или если кто-то отказывался что-то делать, то всем запрещали курить или есть. Рычаги давления там очень инстинктивные.

Содержание в частном коммерческом реабилитационном центре нарушает сразу две статьи УК РФ: 126 («Похищение человека») и 127 («Удержание человека против его воли»). Своими ногами в подобные центры практически не приходят. Чаще всего людей находят на улице под кайфом или без сознания и увозят в центр. Некоторых сдают родственники. За человеком приезжают сотрудники реабилитационного центра, колют галоперидол и забирают.

Месяц в первом центре, где я работала волонтером, стоил 100 тысяч рублей, во втором — 40 тысяч. Содержание оплачивают родственники. Если человека нашли на улице и родственников у него нет, то есть платить некому, его не берут, и человек, скорее всего, умирает под забором.


Дочка приносила амфетамин и продавала его своей маме за 800 рублей, а деньги тратила на свои нужды


Людей держат в таких центрах месяцами. Родственникам говорят, что их сын находится в срыве, если он сейчас выйдет, то сразу употребит, поэтому надо подержать еще месяц. Когда кто-то из близких пытается приехать, им говорят, что их вид может растревожить человека, поэтому визит стоит отложить. Это грязный бизнес.

Некоторые пытаются сбежать, но их ловят и привозят обратно. Кому-то удается договориться с охранниками. Охрана может вас просто выпустить — за 300 тысяч рублей, это в среднем по Москве.

Выписывают оттуда редко. И то спустя годы. Именно годы. При мне были те, которых выписывали, но все они потом срывались и начинали употреблять снова. Во время моего волонтерства в первом центре было пять побегов и четыре попытки суицида. При мне из петли вынимали дедушку, героинового наркомана с 40-летним стажем. Он провисел пять минут, его сняли синим, откачали. Он страшно визжал, кричал: «Хватит ***** мне мозг! Не надо меня лечить! Я хочу еще лет пять поколоться и сдохнуть!»

Что работа в центре изменила во мне

В реабилитационный центр я приехала человеком, состоящим из одних предубеждений, и поначалу была в ужасе. Вокруг вонючие алкаши, уголовники, наркоманы. С кем мне говорить о литературе, о театре? Я даже не понимала, на каком языке говорят эти люди, потому что они разговаривали на своем наркоманском жаргоне.

До волонтерства я жила в абсолютно другом мире. Я коренная москвичка, у меня благополучная обеспеченная семья. В детстве я занималась балетом, училась в театральной школе. У меня отличное образование — я окончила театроведческий факультет ГИТИСа. Я кандидат наук, знаю четыре языка, хожу в Большой театр, живу в хорошем районе. Я долго работала журналистом, освещала вопросы люкса и этикета в «Коммерсантъ Weekend», писала про новые коллекции Cartier, ралли Mille Miglia, работала специальным корреспондентом в ИД «Коммерсантъ».

Для своих подопечных я была своеобразным проводником в другую жизнь, которой у них никогда не было. Многие не могли себе, например, представить, что можно полететь куда-то на самолете. Постепенно мы ужились, научились общаться. Я увидела, что какой-нибудь наркоман или пьянчуга может оказаться гораздо более порядочным человеком, чем те люди в пиджаках Brioni, которые отвернулись от меня после увольнения из «Коммерсанта».

Мне помогали и прикрывали меня в случае промахов. Был чудесный Саша, героиновый наркоман с 16-летним стажем, с тюремным сроком в прошлом. Он говорил мне: «Слушай, ты картошку, я смотрю, чистить не умеешь? Давай я за тебя сегодня почищу. Пять ведер? Ладно, нормально». Он еще подкармливал меня, повторял: «Что-то ты, Кать, худеешь у меня на глазах».

Мы сочиняли песни, пели их. У нас был веселый Новый год, я сыграла на нем роль Снегурочки. Нам даже удалось договориться с персоналом и посмотреть хоккей по телевизору. Вообще, телефоны и телевизоры в таких центрах запрещены, но на праздник нам разрешили.

В центре было очень много верующих, особенно мусульман. Чтобы как-то сблизиться с ними, я выучила молитву «Фатиха» на арабском (это их основная молитва) и читала им ее. Христианам читала «Отче наш» и молитву Франциска Ассизского.

Об уходе

У меня была идея спасать людей, ведь государство живет параллельно от нас. Люди сами помогают друг другу, сами организуются в какие-то общества, сами собирают деньги на что-то. Если не вы, не я, не еще кто-то, мы погибнем.

Я слишком сильно пеклась о своих наркоманах. У нас даже был общий чат в WhatsApp. Мы обменивались телефонами и добавляли друг друга, когда выходили из центра. Я старалась кидать туда разные объявления о бесплатных реабилитациях, полезные статьи, контакты. Но в какой-то момент в ответ мне стала литься грязь. Говорили, что я не одна из них, что я их не понимаю и это все — показуха. Потом кто-то написал: «Покеда, тетя». И самое ужасное — большая часть беседы его поддержала. Сказали: «******* [утомила] ты нас со своими нравоучениями». И я ушла.

В слезах я пришла к психологам в институт Сербского, просила объяснить, как же так, я пытаюсь помочь людям, а они в ответ меня посылают. Психологи мне объяснили, что для работы с наркозависимыми нужно быть очень сильным человеком. А я не сильная. Целеустремленная — да, но я не готова к тому, что человек с зависимостью не скажет «спасибо» в ответ на помощь, а, наоборот, проклянет, потому что вы не даете ему самое ценное — кайф.


С кем мне говорить о литературе, о театре? Я даже не понимала, на каком языке говорят эти люди, потому что они разговаривали на своем наркоманском жаргоне


К наркозависимым я больше не вернусь. У меня нет сил. В США консультантам по химической зависимости запрещено работать больше пяти лет, дальше — опасность эмоционального выгорания, которое грозит употреблением самому работнику. Для меня это срок меньше — год-полтора. Больше я не выдержу, я тревожная личность. Я не могу провести день с наркозависимыми, а потом приехать домой и спокойно лечь спать. Я начинаю переживать за каждого, мучаюсь. Первые два месяца я не могла спать без снотворного, потом стала принимать антидепрессанты. У меня начались панические атаки. Это приступы необоснованного страха, физические. Во втором центре мы с моей подругой-волонтером спали на двухъярусных нарах. Ночью я падала со второго этажа от страха, а она меня ловила.

После наркозависимых я помогала детям с ДЦП, раздавала медикаменты бездомным на Курском вокзале, но психолог мне это тоже запретил. Я хотела пойти в хоспис, но психолог снова сказал «нет». Я спросила, какой вообще мой предел, кому я могу помогать и не сойти с ума. Психолог сказал: «Собакам и кошкам».

Тем не менее я считаю, что мне очень повезло. Я настолько заросла в роскоши, во всяких сумках Chanel, в фальшивой благотворительности. А тут я смогла посмотреть на людей иначе. Да, человек убил, да, сидел, но ты просто пойди и поговори с ним. Не с точки зрения собственной короны, а по-человечески. Если бы не мое волонтерство, я бы осталось мерзкой старой гламурной грымзой, клацала бы своей устрицей и не знала, что у людей могут быть реальные проблемы.

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Неполный лигалайз: Как в Португалии снизили число героинщиков вчетверо
Неполный лигалайз: Как в Португалии снизили число героинщиков вчетверо И зачем в Швейцарии стали бесплатно выдавать наркотики зависимым от них
Неполный лигалайз: Как в Португалии снизили число героинщиков вчетверо

Неполный лигалайз: Как в Португалии снизили число героинщиков вчетверо
И зачем в Швейцарии стали бесплатно выдавать наркотики зависимым от них

«Нам подбросили наркотики». Шесть реальных историй
«Нам подбросили наркотики». Шесть реальных историй Дома, в такси, на улице и везде: наркополицейские против обычных людей
«Нам подбросили наркотики». Шесть реальных историй

«Нам подбросили наркотики». Шесть реальных историй
Дома, в такси, на улице и везде: наркополицейские против обычных людей

Тэги

Сюжет

Места

Бренды

Прочее

Новое и лучшее

Как понять, что отношения в вашей семье были ненормальны

Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события

Выпустить нитки и сделать декоративные дырки

Интервью с Катей Селенкиной — режиссеркой фильма «Обходные пути». Его главный герой — кладмен

Трибьют Velvet Underground, сериал Apple по Айзеку Азимову и путеводитель по Узбекистану

Первая полоса

Как понять, что отношения в вашей семье были ненормальны
Как понять, что отношения в вашей семье были ненормальны
Как понять, что отношения в вашей семье были ненормальны

Как понять, что отношения в вашей семье были ненормальны

Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события
Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события Ресторанный фестиваль, спектакль-рейв и девичник в «Доме культур»
Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события

Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события
Ресторанный фестиваль, спектакль-рейв и девичник в «Доме культур»

Выпустить нитки и сделать декоративные дырки
Промо
Выпустить нитки и сделать декоративные дырки Как носить вещи осознанно и продлевать их срок службы
Выпустить нитки и сделать декоративные дырки
Промо

Выпустить нитки и сделать декоративные дырки
Как носить вещи осознанно и продлевать их срок службы

Интервью с Катей Селенкиной — режиссеркой фильма «Обходные пути». Его главный герой — кладмен
Интервью с Катей Селенкиной — режиссеркой фильма «Обходные пути». Его главный герой — кладмен Даркнет, 228 статья и учеба в Америке
Интервью с Катей Селенкиной — режиссеркой фильма «Обходные пути». Его главный герой — кладмен

Интервью с Катей Селенкиной — режиссеркой фильма «Обходные пути». Его главный герой — кладмен
Даркнет, 228 статья и учеба в Америке

Трибьют Velvet Underground, сериал Apple по Айзеку Азимову и путеводитель по Узбекистану
Трибьют Velvet Underground, сериал Apple по Айзеку Азимову и путеводитель по Узбекистану Что слушать, читать и смотреть на этой неделе
Трибьют Velvet Underground, сериал Apple по Айзеку Азимову и путеводитель по Узбекистану

Трибьют Velvet Underground, сериал Apple по Айзеку Азимову и путеводитель по Узбекистану
Что слушать, читать и смотреть на этой неделе

Дача дизайнера-деконструктора в Ленобласти
Дача дизайнера-деконструктора в Ленобласти «Это наш гомеопатический домик»
Дача дизайнера-деконструктора в Ленобласти

Дача дизайнера-деконструктора в Ленобласти
«Это наш гомеопатический домик»

Вертолет над вулканами, пляжи «Баунти» и поиск аметистов: Тревел-блогеры подбирают горожанам путешествия мечты
Спецпроект
Вертолет над вулканами, пляжи «Баунти» и поиск аметистов: Тревел-блогеры подбирают горожанам путешествия мечты И все эти чудеса в России
Вертолет над вулканами, пляжи «Баунти» и поиск аметистов: Тревел-блогеры подбирают горожанам путешествия мечты
Спецпроект

Вертолет над вулканами, пляжи «Баунти» и поиск аметистов: Тревел-блогеры подбирают горожанам путешествия мечты
И все эти чудеса в России

Чек-лист: Как собраться в поход
Спецпроект
Чек-лист: Как собраться в поход
Чек-лист: Как собраться в поход
Спецпроект

Чек-лист: Как собраться в поход

Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке
Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке Говорим об исторических зданиях, пьющих классиках и новом театре
Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке

Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке
Говорим об исторических зданиях, пьющих классиках и новом театре

Гуляем с «Позорами» по Басманному району
Гуляем с «Позорами» по Басманному району Говорим о лучших репточках, пении вагиной и томском пиве
Гуляем с «Позорами» по Басманному району

Гуляем с «Позорами» по Басманному району
Говорим о лучших репточках, пении вагиной и томском пиве

«Косая гора» — новая группа Яны Кедриной и Жени Фадеева
«Косая гора» — новая группа Яны Кедриной и Жени Фадеева Электронные музыканты осваивают мир инструментов: «Мы не умеем играть, но мы играем»
«Косая гора» — новая группа Яны Кедриной и Жени Фадеева

«Косая гора» — новая группа Яны Кедриной и Жени Фадеева
Электронные музыканты осваивают мир инструментов: «Мы не умеем играть, но мы играем»

Придерживаться принципа «сначала заплати себе»
Придерживаться принципа «сначала заплати себе» Чтобы откладывать деньги
Придерживаться принципа «сначала заплати себе»

Придерживаться принципа «сначала заплати себе»
Чтобы откладывать деньги

Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»
Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики» Говорим о здоровом питании, панке и Comme Des Garçons
Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»

Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»
Говорим о здоровом питании, панке и Comme Des Garçons

Американский мамблкор, Чехов и Хон Сан-Су: «Случайность и догадка»  Рюсукэ Хамагути
Американский мамблкор, Чехов и Хон Сан-Су: «Случайность и догадка» Рюсукэ Хамагути От обладателя Гран-при на Берлинале
Американский мамблкор, Чехов и Хон Сан-Су: «Случайность и догадка»  Рюсукэ Хамагути

Американский мамблкор, Чехов и Хон Сан-Су: «Случайность и догадка» Рюсукэ Хамагути
От обладателя Гран-при на Берлинале

«Потерянное зеркальце»: Музыкальная сказка Кирилла Иванова («СБПЧ») и Олега Глушкова о поиске себя
«Потерянное зеркальце»: Музыкальная сказка Кирилла Иванова («СБПЧ») и Олега Глушкова о поиске себя Обсуждаем ее со специалистом по фэнтези
«Потерянное зеркальце»: Музыкальная сказка Кирилла Иванова («СБПЧ») и Олега Глушкова о поиске себя

«Потерянное зеркальце»: Музыкальная сказка Кирилла Иванова («СБПЧ») и Олега Глушкова о поиске себя
Обсуждаем ее со специалистом по фэнтези

«Жизнь слишком коротка для скучных тачек»: Dodge Challenger, как в «Форсаже»
«Жизнь слишком коротка для скучных тачек»: Dodge Challenger, как в «Форсаже» Заменивший серьезной корпоративной сотруднице практичную машину
«Жизнь слишком коротка для скучных тачек»: Dodge Challenger, как в «Форсаже»

«Жизнь слишком коротка для скучных тачек»: Dodge Challenger, как в «Форсаже»
Заменивший серьезной корпоративной сотруднице практичную машину

«Холодный расчет» Пола Шредера — «Таксист» наших дней
«Холодный расчет» Пола Шредера — «Таксист» наших дней В роли карточного игрока с ПТСР — восхитительный Оскар Айзек
«Холодный расчет» Пола Шредера — «Таксист» наших дней

«Холодный расчет» Пола Шредера — «Таксист» наших дней
В роли карточного игрока с ПТСР — восхитительный Оскар Айзек

Большой гид по нижегородскому стрит-арту
Большой гид по нижегородскому стрит-арту Самые значимые работы одной из столиц уличного искусства
Большой гид по нижегородскому стрит-арту

Большой гид по нижегородскому стрит-арту
Самые значимые работы одной из столиц уличного искусства

5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»
5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения» Смотрим сериал вместе с психологом
5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»

5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»
Смотрим сериал вместе с психологом

Кира Коваленко — о войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова
Кира Коваленко — о войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова Большой разговор с режиссером фильма «Разжимая кулаки»
Кира Коваленко — о войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова

Кира Коваленко — о войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова
Большой разговор с режиссером фильма «Разжимая кулаки»

Подпишитесь на рассылку