«У меня будто сердце разорвалось, а у людей тут обед» Журналисты «Проекта», «Открытых медиа» и активистка — о статусе иноагента

«У меня будто сердце разорвалось, а у людей тут обед»

Пятница — время для объявления новых иноагентов. Почти каждую неделю в реестр Минюста попадают сразу несколько журналистов независимых изданий. В последний раз это случилось 23 июля, когда иностранными агентами признали пятерых авторов и редакторов «Проекта» (власти считают СМИ нежелательной организацией) и «Открытых медиа». Теперь журналисты должны четыре раза в год отправлять в Минюст специальную форму отчетности, для которой нужно заводить отдельное юридическое лицо. Кроме того, иностранные агенты обязаны передавать властям данные о своей деятельности, доходах и расходах, в противном случае им грозит штраф или даже лишение свободы. Бонус — каждое сообщение в интернете иноагент должен помечать фразой: «Данное сообщение (материал) создано…».

The Village поговорил с теми, кого признали иноагентами, об их самочувствии, эмиграции и работе в России.

Власти считают иностранными агентами героев текста: Софью Гройсман, Илью Рождественского, Ольгу Чуракову, Максима Гликина, Петра Маняхина, Юлию Ярош и Дарью Апахончич.

Софья Гройсман

бывшая корреспондентка «Проекта»

В статусе иноагента 8 дней

Подробнее

Когда «Проект» признали нежелательной организацией, я решила, что мне надо сменить обстановку, чтобы легче было все это переживать. Я уехала в Сочи на несколько дней. В один из них, в пятницу, объявили штормовое предупреждение, поэтому я просто сидела на берегу Черного моря и смотрела на эти гигантские волны. И тут мне приходит сообщение от журналистки из «Важных историй» Кати Арениной. Там было всего два слова, из которых я все поняла: «Б**(((Сонечка (((». Дальше увидела ссылки на Минюст, у меня начал обрываться телефон. Я зарыдала. Смешная ситуация — пока я плакала, ко мне подошли полицейские и стали спрашивать, все ли у меня в порядке. Я позвонила Оле Чураковой, моей коллеге по «Проекту», которую признали иноагентом за неделю до меня. Она меня успокоила, сказала, что с этим можно жить.

После признания «Проекта» нежелательной организацией у меня была неделя, чтобы осознать, что как раньше уже не будет, попытаться все это принять. Поэтому мне в каком-то смысле было чуть проще, чем ребятам до меня. Я уже понимала, что не одна. До этого я примерно представляла, чем грозит этот статус. Опыт других журналистов, признанных иноагентами еще в декабре, давал мне какую-то надежду, что в этой ситуации можно остаться в профессии.

Мне кажется ужасно несправедливым, что какие-то нехорошие люди решили лишить тебя работы, — это мотивирует меня не останавливаться. Я уже придумала проекты, которые мне хочется реализовать в ближайшее время. Один из них — подкаст-реалити о том, как жить с иноагентством, он так и будет называться: «Привет, ты иноагент». Вся эта история ужасно дискриминирующая — как иноагенту мне нужно маркировать свои материалы, вплоть до сториз в инстаграме, вряд ли многие СМИ готовы к этому. Я уже написала пост о поиске работы, чтобы понять, что может предложить рынок труда: у него сотни лайков и репостов, многие меня поддержали, но предложений практически нет — я уверена, что это во многом связано с иноагентством. Но пока не теряю оптимизма!


Илья Рождественский

корреспондент «Открытых Медиа»

В статусе иноагента 8 дней

Подробнее

Новость о признании меня иноагентом я застал, когда работал «в поле» и буквально следил за героем своего будущего расследования. Сидел в засаде несколько часов, открыл телефон, узнал, что я теперь иностранный агент, немного расстроился и просидел еще часа полтора. Сложно подготовиться к такому: ты СМИ, физлицо и иностранный агент. Человек и пароход. Можно, конечно, договориться с адвокатами, прочитать все инструкции и приказы Минюста, но все равно ничего не понять даже с юридическим образованием. Закон об иноагентах устроен так, чтобы тебе было сложно заполнять отчеты и соблюдать российское законодательство.

Я успел поговорить со всеми возможными юристами. Мы решили, с кем обжалуем решение Минюста в российских судах, а кто пойдет со мной в ЕСПЧ. Я договорился, что юристы помогут мне зарегистрировать юрлицо, а также подать первый отчет в октябре, чтобы я не допустил грубых ошибок.

Сидел в засаде несколько часов, открыл телефон, узнал, что я теперь иностранный агент, немного расстроился и просидел еще часа полтора

Минюст взял на вооружение интересную практику — они объявляют иноагентов вечером в пятницу. В субботу я проснулся с мыслью, что я теперь иностранный агент, что у меня буквально кляп во рту. Теперь при личных разговорах с людьми мне надо будет каждый раз произносить сакральную фразу: «Данное сообщение…». Но с этим можно примириться, невероятной катастрофы в жизни не произошло. Конечно, это сильно затрудняет работу. Придется не столько заниматься повседневными делами, сколько решать вопросы вроде «Какую форму отчетности нужно заполнить в первую очередь?». Это не очень корректное сравнение, но статус иноагента похож на тяжелое заболевание. С ним можно бороться и жить, но у тебя появляются дополнительные условия, которые надо выполнять.

Если ты ошибешься в отчетах или не поставишь в фейсбуке плашку о том, что ты иноагент, Минюст сначала накажет тебя административкой. Второе нарушение законодательства об иноагентах влечет уже уголовную ответственность. Я понимаю, что любого человека можно посадить, но в моем случае эта вероятность уже не столь иллюзорна. Она рядом с тобой постоянно. Государство в очередной раз дает понять, что к моей работе есть дополнительное внимание, но в последнее время его и так было много. В марте за моей семьей начали следить, в мае я сходил в Следственный комитет на два допроса в качестве свидетеля по делам Навального.


Ольга Чуракова

бывший автор «Проекта»

В статусе иноагента 16 дней

Подробнее

Я сидела в кафе и работала, как вдруг мой телефон начал разрываться. Моя фамилия была в реестре иноагентов, а «Проект» признали нежелательной организацией. Я вскочила, начала задыхаться и плакать, у меня случилась паническая атака. А посетители сидели как ни в чем не бывало. Мне кажется, даже не обратили на меня внимания. У меня будто сердце разорвалось, а у людей тут обед.

Я сразу созвонилась с коллегами. Обсуждали, как дальше жить, что делать. У меня было полное ощущение небезопасности и несправедливости. Ты работаешь, пишешь про то, как воруют чиновники и как **** [плохо] работает наше государство, а в итоге иноагент тоже ты, а не эти люди, которые ведут себя как последние сволочи. Поначалу казалось, что они нас не раздавят. В первые часы после признания было много поддержки и сообщений. Многие даже поздравляли с новым статусом, хотя это странно. В нашем извращенном государстве признание иноагентом — это действительно отчасти «ступень журналистской карьеры», но, когда ты испытываешь это на себе, понимаешь, что поздравлять тут не с чем.

Мне казалось, что я не могу больше делать работу, которая никому не нужна. Зачем заниматься журналистикой, если она сломала мою жизнь

У меня был затяжной шок — мы не думали, что нас (журналистов «Проекта». — Прим. ред.) признают иноагентами как физических лиц. Предполагали, что в реестр внесут именно организацию, а дальше мы уже что-то будем решать. А в итоге издание, по сути, закрыли — на такие жесткие меры я не рассчитывала. Очевидно, мы очень хорошо работали и достали власти «по самое горло». Почти сразу же я уехала из России отдохнуть и осталась одна со своими мыслями. Тогда появились глобальное разочарование и усталость. Я десять лет работала в независимых СМИ, всегда стремилась сделать так, чтобы обществу были небезразличны происходящие в государстве проблемы. В итоге меня фактически выдавливают из собственной страны как преступника. А людям по-прежнему все равно, как в меме из «Гриффинов»: «О боже мой, да всем нас****». Все продолжили обсуждать отмену QR-кодов в Москве. Мне казалось, что я не могу больше делать работу, которая никому не нужна. Зачем заниматься журналистикой, если она сломала мою жизнь. После отдыха мне впервые было страшно вернуться в свою страну. Уже на границе я очень боялась допросов и осмотров.

Я почти уверена: в России нам теперь не дадут работать и заниматься расследованиями, если что, заведут уголовные дела, посадят. Хочу ли я быть журналистом не в России, не могу для себя пока решить. В нашей стране сейчас заниматься журналистскими расследованиями опасно, бессмысленно и просто негде. В октябре мне нужно отправить первый отчет о всех своих расходах и доходах в Минюст. Скорее всего, мы объединимся для этого с другими иноагентами — вместе через это проходить как-то легче. Правда, будут ли к этому моменту вообще какие-то доходы, пока неизвестно.


Максим Гликин

заместитель главного редактора «Открытых медиа»

В статусе иноагента 16 дней

Подробнее

О том, что я удостоился «медальки» иноагента, я узнал во время работы, после одной отредактированной статьи и перед тем, как взять новую. Сам не знаю, почему оказался в этом реестре, — я не занимаюсь расследованиями, заявлений не делаю, твиттера у меня нет. Хотя я понимаю логику властей, я все-таки заместитель главного редактора и отвечаю за политику, а это волнует их больше всего. Конечно, новость о внесении в реестр меня шокировала. В первое время я не давал комментариев СМИ, потому что не понимал, как к этому относиться. Я чувствовал себя как герой Роберто Бениньи в фильме Вуди Аллена «Римские приключения»: маленький человек выходит из дома, к нему подбегают журналисты с камерами и спрашивают, что он ел на завтрак. Я перестал писать на фейсбуке, кроме публикации о моих ощущениях от иноагентства. Это мой единственный пост, который собрал больше 700 лайков. Мне оказали поддержку замечательные люди, которые никогда в жизни ничего подобного для меня не делали. Например, страшно горд, что мне поставил лайк Алексей Венедиктов.

Ко мне подходили все гости — хотели выпить вместе. Говорили что-то вроде: «Впервые в жизни чокаюсь с иноагентом»

Недавно я был на поэтическом концерте своей жены (поэтесса Сара Зельцер. — Прим. ред.). Ко мне подходили все гости — хотели выпить вместе. Говорили что-то вроде: «Впервые в жизни чокаюсь с иноагентом». Это было смешно! Но у меня нет эйфории, я понимаю, что внимание пройдет, а мне-то деваться некуда. Я поражаюсь смелости Романа Доброхотова (главный редактор издания The Insider, которое тоже признали иноагентом. — Прим. ред.) и поддерживаю его, но не могу, как он, сказать: «Да мне пофиг на иноагентство, ничего не буду писать». Мне не пофиг, я фигура помельче, буду делать все по закону и отчитываться. Это дико осложняет жизнь, но если заставят делать в десять раз больше, буду продолжать, пока хватает сил и времени. Я остаюсь в «Открытых медиа». Не уверен, смогу ли устроиться в другие СМИ в России, если вдруг потеряю это место. Раньше я делал документальные фильмы и писал книги — может, вернусь к этому, если что.

С точки зрения властей, я агент чего-то иностранного, отчасти это правда. Но я также был агентом российской власти и общества в том смысле, что передавал чью-то позицию, взгляды, новости. Всю свою 30-летнюю журналистскую карьеру я представлял точку зрения чиновников России: брал интервью у мэра Сергея Собянина, куратора кремлевской политики Владислава Суркова и у многих других людей. Поэтому я в том числе агент руководства нашей страны, оно не должно об этом забывать.


Петр Маняхин

бывший автор «Проекта»

В статусе иноагента 16 дней

Подробнее

Все банально. Я узнал из новостей, что меня внесли в реестр иноагентов. Первая реакция — шок. Я не знал, что происходит, было странно, страшно и непонятно. Сейчас я в отпуске на просторах Новосибирской области. Когда вернусь, буду думать насчет работы — это самая непонятная часть. Я склоняюсь к тому, чтобы закончить репортерскую карьеру, потому что не представляю, как возможно с плашкой иноагента публиковаться где-то, кроме СМИ, которые тоже признаны иноагентами. Очень мало изданий будут готовы прописывать эти 24 слова: «Данное сообщение…». И их можно понять.

Есть ощущение, что я всегда на виду теперь. Не то чтобы органы государственной власти еще не интересовались мной, но теперь, учитывая, что на много тысяч километров я единственный иностранный агент (Петр живет в Сибири. — Прим. ред.), они будут интересоваться вдвойне. Конечно, это все скажется не только на работе — любой мой текст должен маркироваться, например, научная статья. С этим тоже непонятно, что делать. Решать юридические вопросы мне помогает Центр защиты прав СМИ (власти считают его иностранным агентом). Будем регистрировать юрлицо и дальше выполнять все эти дурацкие требования по отчетам.

Эмиграция — это выбор сродни смерти и тюрьме. Смешно думать: «Уеду, если будет совсем, но сейчас еще не совсем…». Так все постоянно отодвигается, поэтому я остаюсь в Сибири. Это моя родная земля, я осознанно не уехал отсюда шесть лет назад, когда окончил школу, и не собираюсь покидать свою родину и сейчас в связи с решениями Минюста или еще кого-то.


Юлия Ярош

главный редактор «Открытых медиа»

В статусе иноагента 16 дней

Подробнее

С тех пор, как мы объявили, что грантодатель «Открытых медиа» — Михаил Ходорковский — наша жизнь не была такой уж спокойной. В принципе, нам давали работать, с нами общались источники, хотя периодически возникали сложности. Например, мы не смогли получить лицензию в Роскомнадзоре. Трижды пытались, каждый раз нам отказывали под разными предлогами. На нас пару раз писали жалобы, но каких-то крупных проблем не было. Конечно, наблюдая за тем, что происходит с другими медиа в России, мы не ждали, что все будет безоблачно.

Когда я узнала, что я и мои коллеги оказались в этом реестре, шок не испытала, но почувствовала, что худшие опасения сбываются. Недавний обыск и изъятие загранпаспорта у Романа Доброхотова — уже что-то совсем за гранью. С одной стороны, есть люди, которым нужна какая-то активность, чтобы показать свою преданность власти. С другой — кучка растерянных журналистов, которые стараются соблюдать законы, даже если считают их несправедливыми. А жизнь показывает, что этого недостаточно: ты можешь иметь трех юристов, но в итоге тебя это не защитит. От этой мысли страшноватенько.

Кучка растерянных журналистов, которые стараются соблюдать законы, даже если считают их несправедливыми

Я из тех людей, кого не пугает прозрачность. Я не понимаю, как ее можно бояться, будучи журналистом. Мы в издании постоянно интересуемся имуществом и счетами каких-то людей, было бы странно, если бы я сама была не готова к такому. Если кто-то посмотрит, откуда я получаю деньги и на что их трачу, наверное, не удивится — ипотека, медицина, шмотки. Сейчас Минюст публикует отчеты НКО-иноагентов в открытом доступе. Пока что я не видела там отчеты физлиц-иноагентов, но думаю, их тоже могут выложить.

Статус иноагента — это не запрет на профессию, мы в издании можем работать дальше. Тем более, наше медиа само по себе не является иноагентом. Ставишь пометки, если пишешь от своего лица, — в целом, ничего не мешает. Но в «Открытых медиа» есть и другие люди, у всех свои страхи. Не исключаю, что у нас появятся причины закрыть проект, и это не обязательно будет связано с решением властей.


Дарья Апахончич

активистка, художница

В статусе иноагента 7 месяцев

Подробнее

Я уехала из России после обыска в январе. Изначально мы с детьми хотели временно отдохнуть, но вот уже несколько месяцев не возвращаемся. Я хочу в Россию, но два фактора меня сдерживают: во-первых, силовики могут найти у меня на изъятой технике все, что захотят. В России статьи шьются просто так, поэтому я чувствую себя уязвимо. Во-вторых, мне в любой момент могут прийти штрафы за неправильно заполненные отчеты. Я надеюсь, закон об иноагентах пересмотрят, что Россия возьмет курс на какую-то свободу, но я реалистка и понимаю, что этого не будет в ближайшие годы. Становится только хуже.

Среди отчетов, которые должны отправлять иноагенты, до сих пор нет формы, которая подходила бы человеку. Технически я могу заполнить, где получала деньги, что ела, пила, какой крем купила. Но этот отчет сделан для НКО. Какое отношение я имею к НКО? Как моя жизнь может считаться деятельностью СМИ — иностранного агента? Это абсурд! Я чувствую, что в кафкианском мире нахожусь, когда заполняю форму. Там есть такие параграфы: «В интересах какого государства вы проводили мероприятия?» Вот я, без работы, с детьми. Мы читаем с ребенком книжку. Это в интересах какого государства?

Если издание признают иноагентом, это унизительно, но когда живой человек пишет в интернете с пометкой «иностранный агент», как он пообедал, — это просто демонизация. Я сделала себе приватный канал в телеграме с фразой, которую иноагентам надо прописывать в соцсетях. Открываю канал, копирую текст и вставляю в пост, но каждый раз я будто совершаю микронасилие над собой. Самое унизительное — то, что ты как паразит в своей стране. Может, тебя оштрафуют, в розыск объявят, арест на твою квартиру наложат, а может быть и нет. Хотя я за границей, мне не нужен статус беглянки. Я хочу быть нормальным человеком, путешествовать, растить детей, работать.


Обложка: фото предоставлено Ольгой Чураковой

Share
скопировать ссылку

Тэги

Сюжет

Прочее

Новое и лучшее

Трибьют Velvet Underground, сериал Apple по Айзеку Азимову и путеводитель по Узбекистану

Дача дизайнера-деконструктора в Ленобласти

Интервью с Катей Селенкиной — режиссеркой фильма «Обходные пути». Его главный герой — кладмен

Вертолет над вулканами, пляжи «Баунти» и поиск аметистов: Тревел-блогеры подбирают горожанам путешествия мечты

Чек-лист: Как собраться в поход

Первая полоса

Трибьют Velvet Underground, сериал Apple по Айзеку Азимову и путеводитель по Узбекистану
Трибьют Velvet Underground, сериал Apple по Айзеку Азимову и путеводитель по Узбекистану Что слушать, читать и смотреть на этой неделе
Трибьют Velvet Underground, сериал Apple по Айзеку Азимову и путеводитель по Узбекистану

Трибьют Velvet Underground, сериал Apple по Айзеку Азимову и путеводитель по Узбекистану
Что слушать, читать и смотреть на этой неделе

Дача дизайнера-деконструктора в Ленобласти
Дача дизайнера-деконструктора в Ленобласти «Это наш гомеопатический домик»
Дача дизайнера-деконструктора в Ленобласти

Дача дизайнера-деконструктора в Ленобласти
«Это наш гомеопатический домик»

Интервью с Катей Селенкиной — режиссеркой фильма «Обходные пути». Его главный герой — кладмен
Интервью с Катей Селенкиной — режиссеркой фильма «Обходные пути». Его главный герой — кладмен Даркнет, 228 статья и учеба в Америке
Интервью с Катей Селенкиной — режиссеркой фильма «Обходные пути». Его главный герой — кладмен

Интервью с Катей Селенкиной — режиссеркой фильма «Обходные пути». Его главный герой — кладмен
Даркнет, 228 статья и учеба в Америке

Вертолет над вулканами, пляжи «Баунти» и поиск аметистов: Тревел-блогеры подбирают горожанам путешествия мечты
Спецпроект
Вертолет над вулканами, пляжи «Баунти» и поиск аметистов: Тревел-блогеры подбирают горожанам путешествия мечты И все эти чудеса в России
Вертолет над вулканами, пляжи «Баунти» и поиск аметистов: Тревел-блогеры подбирают горожанам путешествия мечты
Спецпроект

Вертолет над вулканами, пляжи «Баунти» и поиск аметистов: Тревел-блогеры подбирают горожанам путешествия мечты
И все эти чудеса в России

Чек-лист: Как собраться в поход
Спецпроект
Чек-лист: Как собраться в поход
Чек-лист: Как собраться в поход
Спецпроект

Чек-лист: Как собраться в поход

«Косая гора» — новая группа Яны Кедриной и Жени Фадеева
«Косая гора» — новая группа Яны Кедриной и Жени Фадеева Электронные музыканты осваивают мир инструментов: «Мы не умеем играть, но мы играем»
«Косая гора» — новая группа Яны Кедриной и Жени Фадеева

«Косая гора» — новая группа Яны Кедриной и Жени Фадеева
Электронные музыканты осваивают мир инструментов: «Мы не умеем играть, но мы играем»

Американский мамблкор, Чехов и Хон Сан-Су: «Случайность и догадка»  Рюсукэ Хамагути
Американский мамблкор, Чехов и Хон Сан-Су: «Случайность и догадка» Рюсукэ Хамагути От обладателя Гран-при на Берлинале
Американский мамблкор, Чехов и Хон Сан-Су: «Случайность и догадка»  Рюсукэ Хамагути

Американский мамблкор, Чехов и Хон Сан-Су: «Случайность и догадка» Рюсукэ Хамагути
От обладателя Гран-при на Берлинале

Выпустить нитки и сделать декоративные дырки
Промо
Выпустить нитки и сделать декоративные дырки Как носить вещи осознанно и продлевать их срок службы
Выпустить нитки и сделать декоративные дырки
Промо

Выпустить нитки и сделать декоративные дырки
Как носить вещи осознанно и продлевать их срок службы

Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события
Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события Ресторанный фестиваль, спектакль-рейв и девичник в «Доме культур»
Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события

Куда пойти в Москве на этой неделе? Собрали лучшие события
Ресторанный фестиваль, спектакль-рейв и девичник в «Доме культур»

Придерживаться принципа «сначала заплати себе»
Придерживаться принципа «сначала заплати себе» Чтобы откладывать деньги
Придерживаться принципа «сначала заплати себе»

Придерживаться принципа «сначала заплати себе»
Чтобы откладывать деньги

«Жизнь слишком коротка для скучных тачек»: Dodge Challenger, как в «Форсаже»
«Жизнь слишком коротка для скучных тачек»: Dodge Challenger, как в «Форсаже» Заменивший серьезной корпоративной сотруднице практичную машину
«Жизнь слишком коротка для скучных тачек»: Dodge Challenger, как в «Форсаже»

«Жизнь слишком коротка для скучных тачек»: Dodge Challenger, как в «Форсаже»
Заменивший серьезной корпоративной сотруднице практичную машину

«Холодный расчет» Пола Шредера — «Таксист» наших дней
«Холодный расчет» Пола Шредера — «Таксист» наших дней В роли карточного игрока с ПТСР — восхитительный Оскар Айзек
«Холодный расчет» Пола Шредера — «Таксист» наших дней

«Холодный расчет» Пола Шредера — «Таксист» наших дней
В роли карточного игрока с ПТСР — восхитительный Оскар Айзек

«Потерянное зеркальце»: Музыкальная сказка Кирилла Иванова («СБПЧ») и Олега Глушкова о поиске себя
«Потерянное зеркальце»: Музыкальная сказка Кирилла Иванова («СБПЧ») и Олега Глушкова о поиске себя Обсуждаем ее со специалистом по фэнтези
«Потерянное зеркальце»: Музыкальная сказка Кирилла Иванова («СБПЧ») и Олега Глушкова о поиске себя

«Потерянное зеркальце»: Музыкальная сказка Кирилла Иванова («СБПЧ») и Олега Глушкова о поиске себя
Обсуждаем ее со специалистом по фэнтези

Большой гид по нижегородскому стрит-арту
Большой гид по нижегородскому стрит-арту Самые значимые работы одной из столиц уличного искусства
Большой гид по нижегородскому стрит-арту

Большой гид по нижегородскому стрит-арту
Самые значимые работы одной из столиц уличного искусства

5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»
5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения» Смотрим сериал вместе с психологом
5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»

5 уроков эмпатии и толерантности. Чему нас научил новый сезон «Сексуального просвещения»
Смотрим сериал вместе с психологом

Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке
Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке Говорим об исторических зданиях, пьющих классиках и новом театре
Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке

Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке
Говорим об исторических зданиях, пьющих классиках и новом театре

Гуляем с «Позорами» по Басманному району
Гуляем с «Позорами» по Басманному району Говорим о лучших репточках, пении вагиной и томском пиве
Гуляем с «Позорами» по Басманному району

Гуляем с «Позорами» по Басманному району
Говорим о лучших репточках, пении вагиной и томском пиве

Кира Коваленко — о войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова
Кира Коваленко — о войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова Большой разговор с режиссером фильма «Разжимая кулаки»
Кира Коваленко — о войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова

Кира Коваленко — о войне, возвращении на Кавказ и советах Сокурова
Большой разговор с режиссером фильма «Разжимая кулаки»

Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса?
Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса? И только недавно вновь вернулась к этому материалу
Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса?

Испорченная репутация: Почему модная индустрия перестала использовать текстиль из каннабиса?
И только недавно вновь вернулась к этому материалу

Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»
Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики» Говорим о здоровом питании, панке и Comme Des Garçons
Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»

Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»
Говорим о здоровом питании, панке и Comme Des Garçons

Подпишитесь на рассылку