3 июля, воскресенье
Москва
Войти
Истории9 февраля 2022

Кто такие доулы смерти и чем они занимаются в России

Кто такие доулы смерти и чем они занимаются в России

Принести мороженое, устроить романтический вечер для пожилой пары, отвезти на вокзал неизлечимо больную женщину, которая хочет умереть на родине, посадить куст барбариса в память об умершем парне — очертить круг обязанностей доулы смерти не так-то просто. Он меняется каждый раз в зависимости от того, что нужно конкретному человеку, но часто самым важным оказывается просто побыть рядом.

Женщины, которые проводят с умирающими последние недели жизни, рассказали The Village о своей работе.

«Буду погибать молодым», «Ты не верь слезам», «Улетели навсегда», «Black Celebration», «Boys don’t Cry», «Road to Nowhere», «Because the Night», «Утро, которым мы умрем», — Анастасия Левикова перечисляет песни, которые включила в плейлист для своих похорон. Мы созваниваемся в мессенджере, за моим окном — сероватый московский снег, за спиной Анастасии колышутся листья пальмы — на днях девушка уехала на зимовку в Азию.

Анастасии 32 года. Она уже продумала план собственного умирания: последние несколько месяцев жизни хочет провести в Подмосковье, в доме своих родителей — из окна ее спальни красивый вид на закат. Комната будет заставлена растениями.

Нет, Левикова не умирает от неизлечимой болезни. Она сертифицированная доула смерти, а составить план собственного ухода из жизни — это одно из заданий на курсах, которые Анастасия окончила осенью 2021 года. В России таких программ нет, поэтому Левикова училась в американской организации INELDA (International End of Life Doula Association — Международная ассоциация доул конца жизни).

Впервые о том, чтобы стать компаньонкой для умирающих, Анастасия подумала во время беременности. Ее сопровождала обычная доула — чаще всего, когда говорят об этой профессии, имеют в виду именно помощницу в родах. Анастасия готовилась стать матерью и думала о смерти — не потому, что боялась потерять ребенка, а потому, что рождение и смерть всегда казались ей схожими. «Я не думаю, что рождение прекрасно, а смерть ужасна. И то, и другое — естественный процесс. И там, и тут у людей много связанных с физиологией страхов, которые не с каждым будешь обсуждать», — объясняет она. Анастасия задумалась: если есть доула, которая помогает человеку прийти в мир, может быть, есть и та, что помогает уйти? Нашла таких людей и поняла, что хочет быть доулой смерти: она часто сталкивалась со смертью и не боялась о ней говорить.

Отец Анастасии работал реаниматологом, поэтому разговоры о смерти пациентов она слышала с детства. Девушка тоже окончила медицинский — работала онкологом-гематологом, потом получила психологическое образование и занялась частной практикой. «Особенность болезней крови в том, что человек может быть здоровым и сгореть за несколько недель или даже дней, — говорит Левикова. — Мне приходилось сообщать пациентам, что они скоро умрут. Бывали ужасные реакции, когда люди кричали, били кулаками стены, их рвало от ужаса. К счастью, у меня была возможность просто побыть рядом, показать, что мне не все равно. Иногда я говорила, что не знаю, что сказать. Это звучит искреннее, чем сухие слова. Главное — решить с собой вопросы о смерти, иначе не сможешь помочь другому».

Как стать доулой смерти

Курсы обучения доул длятся месяц: пятичасовые занятия три раза в неделю. Из-за разницы во времени с США Анастасия училась по ночам. Ее обучали активному слушанию, рассказывали об общих проблемах у людей, сталкивающихся со смертью, признаках и симптомах умирания, учили самопомощи — доула должна знать, что поможет ей восстановить собственные ресурсы: прогулка, чтение, общение с близкими или ванна с пеной.

В курсе много практических занятий. Одно из них — управляемая медитация, когда доула «проводит» человека, который уже не может двигаться, туда, где он хотел бы оказаться. Сначала пациент подробно рассказывает о заветном месте, и доула в медитативной форме ведет его туда: говорит о дереве на перекрестке, ступеньках по дороге к морю, отблеске заката в окне — словом, любых деталях, которые помогут человеку перенестись в воображаемое место. Во время обучения доулы работали в парах: один человек описывал свое место мечты — второй «провожал» его туда. Анастасия признается, что упражнение далось ей нелегко: не хватало знания американских реалий — ее напарница захотела полетать на параплане.

Отдельное направление на курсах — сохранение наследия. В США работают доулы, которые занимаются только увековечиванием памяти о человеке: собирают фотографии и видео, оформляют их в презентацию или фильм.

Как работают с пережившими потерю

Сейчас Анастасия консультирует онлайн как доула смерти. Впрочем, она еще не работала с умирающими людьми — к ней обращаются те, кто недавно пережил потерю близкого. Помощь родственникам — тоже одна из задач доулы смерти. Анастасия подчеркивает: она не лечит, не занимается психотерапией, не сможет убрать боль по щелчку пальцев. Также к ней приходят люди, которые не пережили потерю, но чувствуют потребность обсудить собственный страх смерти — во время пандемии он появился у многих.

«На сайте организации, где я училась, написано, что смерть — это путешествие. Доула — просто проводник, который не боится дойти с человеком до этой черты», — говорит Левикова. Она считает, что работа доулы особенно важна в российском обществе, где существует запрет на горевание и разговоры о смерти, а друзья в качестве поддержки говорят скорбящему: «Будь на позитиве, сколько можно грустить!»

В работе доулы много разговоров про чувства. Анастасия часто спрашивает: «Чем для вас был этот человек? Что ушло вместе с ним? Что осталось? Как выглядит ваша грусть?» Последний вопрос помогает визуализировать боль: ее можно изобразить в виде бесформенной кляксы или тяжелого камня. Эта техника помогает сместить, уменьшить горе, запустить процесс перехода тоски в светлую грусть. Но часто люди хотят, чтобы им «выключили» боль, а это невозможно.

«Существует работа горя, которая идет в среднем год, и ее человек должен сделать сам. Фазы горевания не ступенчатые, меняются между собой, от принятия можно прыгнуть назад к отрицанию. Люди приходят ко мне с большой болью, и все ее выражают по-разному. Была клиентка, которая долго молчала, а потом попросила закончить консультацию. Это было очень тяжело, я чувствовала бессилие, потому что не могла ей помочь», — описывает доула.

Часовая консультация у Левиковой стоит 3 тысячи рублей. В неделю Анастасия обычно проводит три-четыре сеанса. Помимо доульской работы у Левиковой есть клиенты, которых она консультирует как психотерапевт. В какой-то момент она поняла, что может выгореть. Однажды к ней обратились несколько клиентов после смерти маленьких детей. Анастасия осознала, что работа с этой темой — слишком сильный триггер для нее, мамы двухлетнего сына: «Я не думала, что так будет, но с первых дней рождения почувствовала, как появился животный страх за жизнь ребенка». С тех пор она не работает с потерей детей и не увеличивает количество сеансов в неделю — это ее профилактика выгорания.

В основном к доуле обращаются люди 30–40 лет. «Однажды пришел мужчина, который потерял обоих родителей с разницей в несколько лет. У него был и собственный страх смерти, и не проговоренные с родителями обиды. Другой клиент потерял всю семью во время пандемии: ковид и онкология. Он остался совсем один, с ним я больше работала не как доула, а как психотерапевт: он был в явной депрессии», — говорит Левикова.

Зачем обращаются к доулам

Русскоговорящих доул смерти довольно мало. Одной из первых освоила эту профессию и начала консультировать онлайн Саша Уикенден, которая сейчас живет в Израиле. Она прошла те же курсы INELDA, что и Левикова. Ее консультация стоит 4,5 тысячи рублей.

Наталья Потгатец, клиентка Саши, рассказала, что обратилась к ней весной 2021 года после смерти мамы: «В моем окружении все боятся разговоров о смерти — хочется поговорить, но реально не с кем. Говорят: „Ты-то живая, давай, мысли позитивно, еще столько лет впереди, надо жить дальше“. Очень раздражает. А с Сашей ты оказываешься в уютном, безопасном пространстве. Возможность обсудить табуированную тему придает сил. Да, поревешь, позлишься, но, удивительно, после разговоров о смерти выходишь с улыбкой и ощущением благости».

На первой встрече доула в медитативной форме устроила «последнюю встречу» Натальи с матерью. Саша работала через наводящие вопросы: «Представь, что приходит мама, как она выглядит? Во что одета? Что она говорит? Что бы ты хотела ей сказать?» На следующей встрече Наталья обсуждала с Сашей страхи перед встречей с бабушкой: «Я уже приняла горе, понимала свои эмоции, но мне нужно было ехать к бабушке и как-то справляться с ее болью. Я хотела обсудить это на консультации. Саша задавала вопросы — и я начинала видеть ответы — происходила магия. Я говорю: „Бабушка будет переливать на меня свое горе“. А Саша спрашивает: „Почему ты так считаешь? Может она поступить по-другому?“ Я шла в тоннеле своих установок и с помощью вопросов расширяла свое видение. Когда приехала к бабушке, поняла, что мои страхи не оправдались».

Еще одна клиентка доулы смерти, Мария Перешеина, обратилась, когда ее мама умирала от онкологии. На первой сессии ей было важно обсудить практические вопросы: где взять информацию о процессе умирания, как могут помочь родственники, какие медикаменты нужно купить, лучше оставить маму дома или выбрать хоспис? Доула дала Марии контакт медицинской сестры, работающей в паллиативной помощи для консультации по сугубо медицинским вопросам. Сама же Саша объясняла, что и хоспис, и уход из жизни дома могут быть правильным выбором.

«Мне казалось, что если я подготовлюсь хорошо-хорошо, то мне будет легче. С этим мы и работали. Саша сказала, что все в любом случае пойдет не по плану и надо менять фокус внимания: поговорить с мамой о том, чего бы она хотела, создать маленькие теплые воспоминания о ее последних днях, чтобы было к чему возвращаться. Мы с мамой смотрели фотографии из ее путешествия в Китай, она рассказывала, как классно отдыхала. Я понимала, что как бы ни было мне жаль отпускать маму, в ее жизни было много светлых, красивых моментов, когда она была счастлива», — вспоминает Мария со слезами в голосе.

Ее мама умерла дома — так решили отец и сестра Марии, у нее не было сил с ними спорить. Но до сих пор он жалеет, что не перевела маму в хоспис: «Раньше я не знала, как люди умирают. В фильмах показывают смерть как нечто мгновенное: посмотрел последний раз на небо, сказал пару слов дрожащими губами и умер, — рассказывает Мария. — Я даже не могла представить, что человек может умирать так болезненно и мучительно, как моя мама. 15 часов она просто кричала от боли. Я всю ночь не спала, сидела возле ее кровати. Мне казалось, что она вот-вот умрет, еще 10 минут — и все. А „все“ не наступало.

В какой-то момент мне показалось, что я теряю рассудок. Я вызывала раз за разом скорую, приезжала одна и та же машина, на третий или четвертый раз они на меня накричали: «Человек умирает, мы ничего не можем сделать, не звоните!» Приезжали они к нам со смешными обезболивающими. Те лекарства, что были у нас, тоже не помогали. Маме было бы намного легче, если бы она находилась в учреждении, где были наркотические обезболивающие. Я чувствовала вину за это. Но спасибо Саше — она смогла мне показать, что я сделала все что могла».

Что делают доулы в российских хосписах

В США, Канаде, Великобритании и Австралии доулы смерти работают в хосписах или ведут частную практику. У этих людей нет медицинского образования, но есть общее понимание физического и психологического состояния умирающего человека, высокий уровень эмпатии. В российских учреждениях таких специалистов нет вовсе. Врачи и медсестры не могут выполнять их функции — слишком много другой работы. По набору обязанностей ближе всего к доулам смерти сотрудники благотворительных фондов, например, координаторы фонда «Вера», которые работают в хосписах, но не занимаются ни медицинской помощью, ни гигиеническим уходом. Их задача, как говорит координатор Анастасия Жихаревич из петербургского хосписа № 4, «сделать, чтобы человек стал видимым, перестал быть просто диагнозом». Жихаревич избегает слов «пациенты» и «палаты» — только «жители» и «комнаты».

Анастасия рассказывает, что последние желания обычно простые: зеркало на тумбочку, помазок для бритвы, ободок или резинки для волос, любимая еда, книги, музыка, прогулки. В хосписе есть возможность выходить на улицу, что очень важно, особенно для людей, которые уже не встают — их вывозят прямо в кровати. Одна из жительниц все время просила включить джаз — так и умерла под музыку: «Наталья Александровна была нашей звездочкой. Все вокруг нее закрутились, она легко знакомилась с людьми, но у нее не было близких. Наталья Александровна все детство жила в детдоме, а потом встретила свою маму, которая на тот момент болела, и долго о ней заботилась», — вспоминает Жихаревич.

Через пять минут разговора Анастасия просит прерваться и продолжить чуть позже. Минут через десять перезванивает и объясняет, что в хоспис заходила дочь мужчины, который уже умер: «Ей было важно обняться». Анастасия говорит, что к ней часто приходят родственники ушедших. Так, после смерти 22-летнего Артема в память о нем сотрудники хосписа посадили на территории куст барбариса. Родители молодого человека теперь часто приходят со словами: «Мы в садик, посидеть рядышком».

Вера Новохатская, координатор фонда «Вера», работает в московском Центре паллиативной помощи. «Нашу работу иногда представляют как исполнение последних желаний: вот тяжелобольной человек мечтает полетать на вертолете, и мы разобьемся в лепешку, но это сделаем. И да, конечно, можно устроить и вертолет, и встречу с любимыми артистами, но ежедневная задача — мелочи. Принести сладости к чаю, со всеми поговорить, узнать, не разрядился ли телефон, предугадать желания, понять, кому нужна духовная поддержка — говорит Вера. — Сегодня пациентка меня рассмешила, говорит: „Мне снилось, что мы с тобой ходили в каком-то диковинном месте, как у Данте, но было светло и не страшно. Там были красивые окошечки, ты их открывала, в одном были йогурты, в следующем — овощи-фрукты“. Мы с ней хохотали, и я сказала: „Когда меня спросят, чем я занимаюсь, буду теперь рассказывать ваш сон“».

При этом Вера считает, что ее работа хоть и близка по своему функционалу к тому, что делает доула смерти, но все же отличается от нее. «У доул более индивидуальная работа, а у меня же много пациентов и задач. Мне кажется, должна появиться организация по обучению доул смерти в России, потому что потребность очевидно есть.

Когда спрашиваю про исполнение последних желаний, Вера вспоминает историю пожилой пары — учительницы французского Инны Александровны и ее супруга, отставного военного Александра Сергеевича (имена изменены. — Прим. ред.). Она лежала в хосписе, а он не мог ее навещать, потому что с трудом ходил. Он не понимал, что жена уже умирает, думал, что ее вылечат и она вернется домой. «Им было лет по семьдесят, и они знали друг друга с третьего класса, сидели за партой вместе. Оба очень красивые, в молодости так вообще шикарные. Она была прекрасна до последнего дня. Уже вся желтая, как лимон, потому что пошла интоксикация, — но все равно красивая. Мы решили устроить им свидание, привезли Александра Сергеевича и его собаку, заказали букет — он зашел к жене с цветами. Потом я его отвозила домой и поняла, что у него больше нет иллюзий, что она вернется. Где-то через неделю она ушла, и он поблагодарил нас за последнюю встречу».

Порой помогать нужно и за пределами хосписа. Так, однажды координатору пришлось провожать на вокзал умирающую от рака женщину. «Лариса Даниловна (имя изменено. — Прим. ред.) была сильной и властной. Она только от наших врачей узнала, что ей осталось совсем недолго, и сразу начала организовывать свой уход. Говорила мне: „Садись!“ — и показывала фотографии своих погребальных платьев, чулок, которые ей купила подруга. Решила, что поедет на родину, в Краснодарский край, очень боялась, что в Москве дочка ее кремирует. Она сильно страдала. Врачи делали все возможное, но не удавалось облегчить одышку и рвоту. Ей все говорили, что она не перенесет дороги. Мы купили билет, я ее проводила на поезд, дочка поехала вместе с ней. На родине Лариса Даниловна, как ни удивительно, прожила еще три недели», — вспоминает Вера.

Когда-то Веру пугало слово «хоспис». Первым шагом к своей нынешней работе она считает день, когда приехала в Первый московский хоспис навестить своего знакомого.

«Я тогда была журналистом на радио, и вот узнала, что Николай Недзельский, с которым я сотрудничала (он создал в Москве группу взаимопомощи для людей с ВИЧ), лежит в хосписе — то есть в некоем месте, о котором я не знала вообще ничего. Я прочитала пост девушки, которая приехала навестить Колю, и он начинался со слов: „Я сегодня побывала в самом удивительном и спокойном месте в Москве. Это Первый хоспис“. Меня так поразило это начало! Мы с товарищем тоже поехали навестить Колю, я страшно боялась, потому что не видела раньше тяжелобольных людей. И это действительно бы шок, но в этом было и что-то светлое. Меня ошеломило пространство Первого хосписа, как будто ты совсем в другом измерении — персонал почти на ангельских крылышках летает, идет концерт, играет арфистка. Да, худые умирающие люди на кроватях, и в то же время это не мрачно, не страшно. Это было за два года до того, как я пришла работать в фонд „Вера“», — вспоминает она.

Анастасия Жихаревич говорит, что многих знакомых пугает ее работа: обычно люди стараются дистанцироваться от темы умирания, поэтому о жизни в хосписе она говорит очень аккуратно, и только если собеседник спросит об этом сам. Зато в ее семье легко говорят о смерти. Муж и сын знают, что она хочет быть кремирована. Иногда, услышав какую-то песню, она может сказать: «Кстати, не забудьте вот эту мне тоже поставить на похоронах. Она уже выбрала урну для праха — красивый контейнер в виде капли воды.

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Пациенты, волонтеры и врач — о жизни в хосписе
Пациенты, волонтеры и врач — о жизни в хосписе А также о надеждах, мечтах и отношении к смерти
Пациенты, волонтеры и врач — о жизни в хосписе

Пациенты, волонтеры и врач — о жизни в хосписе
А также о надеждах, мечтах и отношении к смерти

Как в космосе развеивают прах москвичей
Как в космосе развеивают прах москвичей «Кто верит в Дарвина, кто в РПЦ, а кто верит в нас»
Как в космосе развеивают прах москвичей

Как в космосе развеивают прах москвичей
«Кто верит в Дарвина, кто в РПЦ, а кто верит в нас»

«Я ухаживаю за людьми перед смертью»
«Я ухаживаю за людьми перед смертью» Медсестра паллиативной помощи — о психологической поддержке умирающих и эмоциональной устойчивости
«Я ухаживаю за людьми перед смертью»

«Я ухаживаю за людьми перед смертью»
Медсестра паллиативной помощи — о психологической поддержке умирающих и эмоциональной устойчивости

Тэги

Сюжет

Бренды

Прочее

Новое и лучшее

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Идея была моя, но сделал это не я»

Первая полоса

The Village становится платным
The Village становится платным Как продолжить читать нас
The Village становится платным

The Village становится платным
Как продолжить читать нас

Слово редакции
Слово редакции Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****
Слово редакции

Слово редакции
Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове» Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Мошенники рассылают письма от имени The Village Рассказываем, что об этом известно
Мошенники рассылают письма от имени The Village

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Рассказываем, что об этом известно

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

«С точки зрения искусства это убийство»
«С точки зрения искусства это убийство» Реакция режиссеров, актеров и критиков на закрытие «Гоголь-центра»
«С точки зрения искусства это убийство»

«С точки зрения искусства это убийство»
Реакция режиссеров, актеров и критиков на закрытие «Гоголь-центра»

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

«Идея была моя, но сделал это не я»
«Идея была моя, но сделал это не я» Как интернет реагирует на комиков, пошутивших про изнасилование
«Идея была моя, но сделал это не я»

«Идея была моя, но сделал это не я»
Как интернет реагирует на комиков, пошутивших про изнасилование

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды За моду взялись «настоящие патриоты»
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
За моду взялись «настоящие патриоты»

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды Мы с ними поговорили
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
Мы с ними поговорили

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности» Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время ***** Исследование социологини Кати Дегтяревой
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Исследование социологини Кати Дегтяревой

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут» Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум» И готовы ли платить дальше
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
И готовы ли платить дальше

Подпишитесь на рассылку