27 июля в Москве задержали 1 373 человека. Задержаниями занимался ОМОН и Росгвардия, в которой служит много солдат-срочников. The Village пообщался с одним из них.

Автор: Анастасия Лидер

Редактор: Андрей Яковлев

Бронежилет весит 16 килограммов, остальная экипировка около 25. И вот ты стоишь в жару, и тебе каждая бабка говорит: «***** росгвардеец, продался за 30 сребреников». Вчера я столько о себе нового узнал. За кепку тоже дергали, спрашивали, буду ли стрелять.

Нас готовили к худшему. Говорили, придет 10 тысяч человек. Ситуацию описывали в общих чертах. Начальство о выборах и кандидатах особо не рассказывало, тем более некогда. Мы постоянно работаем: то на территории части бордюры кладем, то стены красим, то столовую ремонтируем. Мы же срочники… Зато руки вырастут из того места.

Самое обидное обзывательство для меня — это «фашист»

Мне 19 лет, и я — срочник, поэтому выходить на такие операции — моя обязанность. До этого я работал только на одном митинге в поддержку журналиста с «Медузы». Я не боялся толпы, чего мне бояться, не убьют же меня, максимум — просто покалечат. А значит, можно в санчасти полежать, а потом и домой комиснуться с деньгами за травмы при исполнении.

Вчера мы, то есть Росгвардия, перекрывали улицы и в основном работали по школьникам. Мне их не жалко, мы их заламывали, потому что они бегали, а вести себя надо спокойно. И вообще, надо думать, прежде чем выходить с листовками и свитками — за них «принимают».

Мы можем бить, если кто-то угрожает нашей жизни или после нескольких предупреждений. А просто так на агрессию отвечать не имеем права. (По закону сотрудник Росгвардии может применить силу для пресечения преступления или административного правонарушения, для задержания подозреваемых в совершении преступления и при неподчинении своим требованиям. — Прим. ред.). Я всегда этого придерживался. Моему товарищу перцовым баллончиком какой-то парень пшикнул в глаза. А один наш автобус забросали яйцами.

Я до конца не понял, кто вышел протестовать

После митинга мы поржали немного над произошедшим и посоревновались, кого хуже называли. Самое обидное обзывательство для меня — это «фашист». Люди не разбираются в ситуации, а называют меня фашистом. Я бы себе не позволил такого. Они, обзываясь, просто хотят унизить. Получается, что те, кто против нынешней власти, выступают и против меня, ведь я ее представитель.

Я до конца не понял, кто вышел протестовать. Из-за оцепления мы задерживали и прохожих. Много было этих... из штаба Навального, с его листовками. Были, конечно, и взрослые люди со своим мнением. А школьникам просто хочется движухи и реакции на них.

На гражданке я следил за всеми новостями, а сейчас на службе совсем отупел как будто

Меня устраивает сегодняшняя власть, я всю жизнь при Путине жил. Если бы был на гражданке, все равно бы не вышел на этот митинг. Я считаю, что выходить бессмысленно. Сняли и сняли кандидатов. В Москве при любой власти будет комфортно жить, сюда вливается достаточно денег, чтобы горожане чувствовали себя нормально. Даже в своем городе я бы не стал выходить, я не настолько радикально настроен. Да у нас в городе таких митингов и нет, все стабильно. Ну, малый бизнес прижимают, да, а в остальном, что плохого происходит?

На гражданке я следил за всеми новостями, а сейчас на службе совсем отупел как будто. Каждый день думаешь: «Лишь бы этот день поскорее кончился». Зарплата у нас всего 1 046 рублей в месяц, в обычной армии в два раза больше. Еще на службе у нас забрали телефоны, я свой уже три месяца не видел. До армии я учился в одной из лучших школ города. Поступал в лучшие вузы страны, а потом сам решил служить: стало скучно на гражданке. Сейчас уже жалею. Мне просто нужно дослужить свои деньки, после армии я продолжу учиться.

Из плюсов службы могу выделить, что Росгвардия хотя бы выезжает на разные мероприятия: например, завтра будет концерт «Рамштайна».


Обложка: Анатолий Жданов / «Коммерсантъ»