9 июня — первый день снятия самоизоляционного режима в Москве, на котором город находился с 30 марта. Теперь можно стричься, бриться, фотографироваться, а главное, гулять — без пропусков и де-факто без масок. Корреспондент The Village Павел Яблонский отправился на велосипеде в город — посмотреть, как ведут себя граждане в первый день без карантина.

Текст и фото
Павел Яблонский

В 11 часов вечера еще 8 июня Мароновский переулок в районе Якиманки, сроду не видавший людей, напоминал один из бульваров. Толпы гуляющих ходили здесь взад и вперед, а в полночь разом исчезли — открылся «Музеон». Фланирующие «всерую» граждане теперь полностью легализовались и вышли на набережные.

На следующий день все лавочки у выхода из «Октябрьской» уже заняты молодежью с лонгбордами, а за углом виднеется длиннющая очередь в «Бургер Кинг» — именно здесь начинается тропа к парку Горького.

Сам парк выглядит еще более-менее пристойно. Людей там и правда много, но они равномерно рассеяны по площади парка. Это отлично видно уже с моста, на котором мне встречается еще один всадник докарантинной жизни — человек с ручными голубями. Облокотившись на мраморный парапет, дрессировщик проскучал несколько минут, однако потом все же умудрился всучить голубя проходящему мимо мальчику. Мама и не против: радуясь, она объясняет сыну, как держать голубя: «Ну же, расслабь руку. Да не сжимай ты лапки, говорят же».

Следующее крупное скопление людей у меня на пути — еще один «Бургер Кинг», уже на Зубовском бульваре. Такое ощущение, что для многих самоизоляция превратилась в голодовку, иначе такой спрос на горячие жирные бургеры в 30-градусную жару объяснить сложно. Пара юнцов, проходящих мимо, нахально спрашивает: «Ну че, хорошее фото?» «Нормальное», — отвечаю я и продолжаю двигаться в сторону Арбата.

Оба Арбата многолюдны, но не чересчур. Объяснений тут несколько: туристов еще нет, а почти все заведения, кроме парочки туристических лавок, пока закрыты. Впрочем, Старый Арбат уже подает признаки жизни. Активированы две его крайние точки — «Макдоналдс» у метро «Смоленская» и пятачок для уличных музыкантов у «Праги».

На сцену выходит юноша с гитарой — он еще не распелся, а «пальцы забиты — только со стройки вернулся». Несмотря на это, поет и играет он довольно звонко: единомышленники подпевают, народ продолжает стягиваться. Всего здесь собирается не меньше 50 человек — дело Noize MC вновь зажило. Увидя, как я снимаю концерт, ко мне подходят трое мужчин: «Парень, сфоткай, по-братски, а. Потом в „Вотсапе“ нам скинешь». Сделав несколько фотографий и записав номер, я уже было собрался уходить, но мужчина достает из кошелька 100 рублей. Попытки отказа ни к чему не приводят, и вот я еду дальше по бульварам со сторублевой купюрой в кармане.

Иду на следующую важную точку для прогулок — Патриаршие пруды. Все окружающие их переулки (Богословский, Козихинские, Спиридоньевский) превратились в одну большую пробку из очень дорогих машин. Семьи выгуливают детей, изящные женщины на каблуках — миниатюрных собак, а облаченные в кожаные латы мужчины — мотоциклы. Здесь и правда не протолкнуться, зато можно просто постоять в углу и послушать обрывки разговоров. «Бороды, б***ь, почему ни у кого не отросли», — жалуется подруге девушка с ярко-красными волосами. «Мам, ну а чего ты дома сидишь, не гуляешь?» — виновато произносит в телефонную трубку мужчина в костюме.

Возле самих прудов столпились школьники. Они, кажется, не понимают, что делать — им явно не по карману окружающие заведения, однако уходить не хочется. Поэтому школьники просто кричат. Лавируя между фланирующей публикой, к юнцам подбегает корреспондентка «Дождя». Дети в восторге — выдавая неуместные шутки про Путина, они с грехом пополам рассказывают, почему приехали на Патриаршие: «Карантин всё, Москва оживает». Заканчивается эта сцена еще более нелепо: «Свободу Григорию Котову», — кричат подростки вслед уходящей корреспондентке. «Ой, б****ь, а он же, кажется, Константин…» — вспоминает один из них через несколько секунд.

Ведут на прудах себя по-разному. Вот женщина аккуратно расстилает джинсовку на лужайке у воды, стараясь придерживаться минимальной дистанции. В 50 метрах сквозь плотную толпу едут колоритные мужчины в кабриолете, разумеется, под музыку. Их фотографируют столпившиеся возле велопарковки курьеры «Яндекс.Еды». «Здравствуйте, мы находимся на Патриарших прудах, как вы можете наблюдать — карантин закончился», — комментирует девушка, позируя на камеру подруги. Пару месяцев ровно на этом месте задерживали гражданина Иисуса Воробьева за выгул собаки в неположенном месте.

Быстро утомившись от шумной толпы, я покидаю Патриаршие и добираюсь до Триумфальной площади. Здесь почти пусто, лишь отдельные люди в тишине раскачиваются на гигантских качелях. Удивительно.

На часах уже половина десятого, а мне еще нужно попасть в «Яму» — главный топоним прошлого лета. На Тверской я встречаю одноклассницу: «Представляешь, снимали сейчас рекламу в „Макдаке“ на „Пушке“. Снаружи все так ломились, что чуть дверь не выбили. А вообще денег в рекламе хватает — сняла вон себе квартиру на „Белорусской“, могу теперь пешком ходить». Ходить по Тверской вполне можно — люди есть, но их немного. Это и понятно: кому придет в голову просто так расхаживать по автомобильной Тверской, когда все бары и бутики еще не открылись.

Подъезжая к «Чистым прудам», я заглядываю в «Ароматный мир» — купить воды. Никакие маски здесь уже не проверяют, а у входа толпятся стареющие дети: «Че, пацаны, кто попробует купить?» Так и не дождавшись храбреца, я выезжаю на бульвары. Там все более-менее спокойно: под кустами группками лежат люди с бутылками и музыкой. Все сохраняют социальную дистанцию — впрочем, ложиться под уже занятый куст было неприлично и до коронавируса.

Ну а в «Яме»… Ничего, кажется, и не изменилось. Все та же геометрическая фигура в центре, выложенная из убранных бутылок. Ближе к «Пинсе» вокруг гитариста с усилителем скопилась самая большая группа людей. К ним и направляется «Лев против» — кажется, Михаил Джемалович тоже очень соскучился по «Яме». Вокруг общественного пространства кружат полицейские, обмениваясь между собой тайными знаками. Увидев обозначенную Михаилом жертву, они резко срываются с места. Несмотря на припаркованный поодаль автозак, никого не задерживают. Девушка-полицейская призывает всех к миру, а ее напарник журит молодежь за алкоголь. Периодически «Лев против» все же выливает в урну чье-то пиво, и, кажется, вот-вот случится конфликт, однако все успокаиваются и продолжают заниматься своими делами: полицейские — прогуливаться вокруг «Ямы», Михаил Лазутин — выискивать алкоголь, а пьяная и ошалевшая молодежь — пьянеть дальше.

9-го июня в Москве выявлено 1 572 новых случая заражения коронавирусом. 30-го марта, когда в городе ввели режим самоизоляции, их было 212.