19 октября, вторник
Санкт-Петербург
Войти

«Стриминги постелили нам соломку»: «АИГЕЛ» о жизни на карантине «Артист может испытывать удовольствие от того, что он не делает ничего медийного»

«Стриминги постелили нам соломку»: «АИГЕЛ» о жизни на карантине

Илья и Айгель привыкли писать треки, находясь на расстоянии в 1 800 километров друг от друга, но на карантине работается сложно: «Я поняла, что меня засасывает в болото. На фоне коронавируса все сыплется, и хочется вместе в студию — сделать что-нибудь быстренько. Вот такой парадокс самоизоляции», — признается Айгель. Оба участника дуэта проводят карантин с детьми, и оба не в Москве: Илья живет в городке Ломоносов в Ленинградской области, а Айгель — в Набережных Челнах в республике Татарстан. Именно туда возвращаются музыканты после съемок и туров.

Мы поговорили с «АИГЕЛ» о том, как находить в себе силы работать во время самоизоляции, чем занимать детей и какими музыкальными программами пользоваться для дистанционной работы.

Текст
Паша Яблонский

Фотографии фейстайм

Анастасия Пожидаева 

С детьми на самоизоляции — семейный досуг

 ваш последний альбом как раз про перелеты, про то, что не хватает дома. Не было такого, что первые недели изоляции вы выдохнули — наконец-то можно почилить дома без утомительных разъездов?

Айгель: Накаркала я. Наверное, поначалу была ломка, что нет концертов, а сейчас абсолютная благость. Вот я сижу, мне так хорошо, так спокойно.

Илья: Да-а? Да что ты говоришь, у тебя все прекрасно? Ну окей.

Айгель: Мне прекрасно. Не знаю, может быть, солнышко, потеплело. И так хорошо, простая человеческая жизнь. Вот я даже сегодня хожу, че-то вешаю, вещички из стиралки вытащила… Такое бывает, что артист исчезает из медийного пространства. Все такие: «Да ладно, его уже все забыли. Никому он не нужен был, придумал что-то раз в жизни». Но люди не понимают, что артист может испытывать удовольствие от того, что он не делает ничего медийного. Короче, это кайф.


Автору нужно некоторое количество праздности для того, чтобы он что-то делал. Вот этой праздности нет.

Илья: Иногда есть кайф от того, что не надо бежать: ты можешь проспать или просто взять и пропустить день целиком. Но, с другой стороны, вся финансовая ответственность на мне, а выступлений до конца года, я чувствую, не будет. Поэтому у меня единственное упование на то, что мы будем получать роялти за те треки, которые издали и собираемся издавать. Поэтому я с такой настойчивостью давлю на Айгель, мол, давай доделывай.

— В каких условиях вы сейчас сидите дома?

Айгель: Мы проводим карантин дома с дочкой. В соседней квартире живет сестра, через подъезд — родители. Сначала мы не виделись с ними, очень сильно их оберегали. Но потом поняли, что больше не можем так жить, сейчас ходим друг к другу в гости и ездим вместе на дачу. Мы решили, что таким коллективом самоизолированы.

— Илья, а как у тебя?

Илья: Я живу с семьей: у меня жена, ребенок восьми лет, мальчик очень активный. Мне пришлось перевезти студию домой, так что из дома я не выхожу. Колонки слегка не соответствуют размеру моей комнаты — слишком большие. И вся комната завалена коробками.

— В условиях самоизоляции как-то не очень все пишется?

Айгель: Ужасно просто.

— Нынешняя нервная обстановка является для тебя стимулом что-то сделать?

Айгель: У нас нет времени писать музыку спокойно. Домочадцам все время че-то надо. И ты тупо не можешь сосредоточиться. Я где-то читала одну формулировку, она мне очень нравится: автору, поэту, писателю нужно некоторое количество праздности для того, чтобы он что-то делал. Вот этой праздности нет. Круглосуточно загрузка непонятной херней. И ты сидишь перед сном офигевший и понимаешь, что коронавирус создает не потрясение, а какую-то вязкую субстанцию, в которой ты медленно тонешь. Ты даже не замечаешь, что уже утонул совсем. Но мы сейчас вылезли — начали бегать с дочкой.

— У вас не происходят семейные ссоры и конфликты из-за того, что вы постоянно заточены в одном помещении?

Илья: Нет, скорее наоборот. Жена рада, что я все время дома. Я, конечно, зануда, злой — всех строю, но зато я рядом, а это хорошо.

— Как вообще проходит твой обычный день на карантине?

Илья: Просыпаюсь часов в 10–11. Ребенок встает в семь, я уже его слышу, как он там орет. Пью чай или кофе. Потом согласование всякой херни по релизам, обложкам, фотографиям, интервью, съемкам — по всему, что нужно согласовать. И вот это занимает полдня. Только потом я сажусь фигачить на студии. Естественно, позже восьми я перестаю, потому что колонки все-таки почти киловатт. Так проходит обычный день, это если за нами не заезжают друзья и не забирают на дачные шашлыки.

— А какой-нибудь семейный досуг — совместный просмотр кино или зарубиться в «монополию»?

Илья: Кино вообще не идет. Когда у тебя за окном всемирный апокалипсис, то на выдуманные картинки не тянет.

Про вирус

— Вы вообще боитесь вируса? Есть страх за себя или за родственников?

Айгель: За родственников есть, конечно. А за себя… Ты вот боишься, Илья?

Илья: Информация, которая поступает из СМИ, настолько противоречивая. И ты думаешь, а вдруг, это правда… А периодически кажется, господи, грипп и грипп.

Айгель: У меня родители в группе риска, они живут в соседнем подъезде, а моему папе болеть категорически нельзя.

В принципе, для меня коронавирус — это страшная тема. Все мои панические состояния в жизни связаны с тем, что нет кислорода, что я задыхаюсь. То есть не смерти я боюсь, а того, что она будет вот такая: тебе будет нечем дышать. Если бы что-то болело, то еще ничего, а умереть от удушья — это противно.

— А вы как-то защищаетесь? Когда выходите, надеваете респираторы, перчатки?

Айгель: У нас в Челнах не так много заболевших. И менты всех сейчас жестко стали прессовать, если поймают — выписывают штрафы. У нас еще такая неуклюжая манера скручивать людей. Тотальное неумение красиво донести до них посыл: «Я служитель порядка, забочусь о вашем здоровье, хочу, чтобы вы надели маски. Поэтому я вас показательно скручу и отведу на пост. Тогда другие посмотрят, так себя вести не будут». А эти мелкие пацаны очень некрасиво разговаривают, двух слов связать не могут. Все это выглядит максимально жалко.

— Я думал, что мы сможем как-то это интервью протянуть без упоминания ментов, но, видимо, нет.

Айгель: У нас сейчас так — все спокойно гуляют, а заходя в помещение типа аптеки или магазина, надевают перчатки и маску. Не из-за страха за своих сородичей, а потому что боятся, что попадут в унизительно конфузливую ситуацию с ментами. Тебя будут очень некрасиво, не эстетично скручивать, потом еще заставят платить штраф. Не осознанность, в общем руководит людьми, а страх позора и наказания.

— Если бы эстетично скручивали, тогда другой разговор...

Айгель: Да, да. Недавно мне знакомый из Финляндии кинул ролик про финского полицейского — по совместительству оперного певца. Идет такой бравый мужчина, видно, что он великодушный, и он за правду, за людей. Это оперный певец, который пошел в менты. Потому что в Финляндии ментов уважают. Вот он идет по пустынным улицам и поет оперным голосом с посылом, мол: «Я люблю тебя жизнь, мы любим жизнь, мы не будем ходить друг друга трогать и плеваться друг на друга, чтобы коронавирусом не заразить друг друга, сидите дома». Такой вот ролик от полиции финской. И я сидела чуть не плакала. Мне казалось, что меня этот человек с другого конца света, из маленькой европейской страны, меня сейчас защищает, заботится обо мне. О моем здоровье. Так грустно стало и обидно.

— Я думал, там будет другой сюжет — статный и красивый офицер элегантно скручивает человека и параллельно поет оперным голосом.

Айгель: В том и дело, что нет. А у нас смотришь, и обидно. Хочется такой же красоты, такой же заботы — чтобы о тебе думали. Чтобы твое государство о тебе позаботилось, чтобоы оно нежно с тобой обращалось, чтобы все делало ласково, изысканно.

Илья: К сожалению, это мало на что повлияет.

Айгель: Да, мало повлияет. Но, видишь, все же можно делать красиво. Можно заражать друг друга красиво, умирать красиво, скручивать друг друга так, чтобы приятно было на это посмотреть.

Любимая музыка на карантине

— А как с музыкой, получается слушать? Я заметил, что многим не очень удобно слушать столько музыки из дома.

Илья: Я доволен — наконец-то я могу все послушать. Потому что я не могу в наушниках слушать музыку — могу только ознакамливаться. Мне не хватает именно того, что я должен слышать: вот этого давления, как она должна звучать на большой громкости. А дома есть колонки.

— Для тебя прослушивание музыки — это отдельный процесс? Ты садишься в кресло и слушаешь альбом или же совмещаешь это с другими делами?

Илья: По-разному. Иногда бывает, что мне нужно референс найти. И я слушаю где-то минуту, а потом сажусь фигачить уже свое. А бывает, включаю музыку громко и слушаю. Вот сейчас я скачал себе сборник клауд-рэпа в Apple Music. Мне нравится, как он звучит. То есть мне совершенно не нравится музон, но продакшен крутой. Я слушаю, как они делают инструменты, балансы, голоса, басы, бочки. 

— Назови пять последних прослушанных альбомов (помимо клауд-рэпа), которые тебя зацепили.

Илья: Denzel Curry «Zuu» вообще огонь, очень хороший альбом. Ну про Billie Eilish я не буду говорить. У Algiers офигительный альбом последний. Очень понравился Youra, но я никому не советую его слушать — слишком мрачный. И новый Floating Points. Ну, думаю, хватит. А, нет, еще обязательно TNGHT.

Айгель: О, кстати, мне Илья их, оказывается, ставил, мол, смотри, как круто. А потом еще независимо от Ильи я их как-то скачивала…

Илья: Я ее посадил на сабвуфер, чтобы она услышала эти басы.

— Мне очень нравится, как Илья ревностно отстаивает прослушивание музыки в хороших условиях и качестве.

Илья: Айгель, ты слушаешь все на говне каком-то, слышишь одну четверть…

Айгель: Ну я же не на говне, я слушаю вот на этом (показывает наушники) — это классные студийные наушники. Они дают очень много пространства вокруг головы.

Илья: Это неплохие наушники, но ты их слишком громко делаешь, они у тебя верх красят. И потом низ все равно плохо чувствуешь.

— Айгель, расскажи про свой день — что скрашивает твой досуг?

Айгель:  У меня тоже дочка просыпается раньше меня, начинает по мне скакать и выковыривает меня из кровати где-то в полдесятого. Мы с ней идем на кухню. Я пью кофе, варю кашу, иногда она меня кормит завтраком — у нее бывают вспышки, когда она обо мне заботится. Потом мы с ней бегаем на стадионе — сейчас вот последние несколько дней разрешили. До этого мы ходили с ней вокруг дома погулять. И потом возвращаемся: она садится за уроки, я сажусь монтировать голос. Иногда что-то напеваю.

Мне вот на самоизоляции дали погонять очень крутой микрофон «Союз». Запишу в него альбом. Прислали они микрофон, и вот он два месяца уже лежит. Мне стыдно, потому что надо его возвращать, а я так ничего и не записала. Потому что нет атмосферы. Я могу писать только одна. Да и вообще нужно, чтобы все звезды сошлись, когда я пою дома. Поэтому я записала несколько вокалов и мучительно садилась их монтировать. Сейчас пошла вторая волна — мне многое не нравится, а перезаписать уже сил нет.

Об онлайн-концертах

— Я так понимаю, что обычно основной источник ваших доходов — это концерты, которых сейчас нет. Но в последние годы появились стриминги. Денег, которые с них капают, хватает на нормальную жизнь?

Илья: На них можно было бы прожить. Но у нас очень большие долги — мы брали аванс на клип «Четкий». Так что пока мы долг не закроем, ничего не получим. Но если не брать в расчет долги, то на эти деньги можно действительно сесть, ничего не делать и жить, очень скромно, но жить. В конце концов, у нас есть 60-миллионный клип (клип на песню «Татарин». — Прим. ред.).

— Есть какая-то пропорция доходов между клипом, apple music, «яндекс.музыкой»?

Илья: Хрен его знает, это не поделить. Тебе приходит «простыня» — нужно потратить день, чтобы ее проглядеть и понять, что откуда. Честно говоря, я не хочу в этом разбираться. Я знаю приблизительные суммы. И такая сумма это плохо, а вот такая — хорошо. Говорят, что раньше Apple Music рулил, а теперь, говорят, что Boom — когда «ВКонтакте» легализовался, его стали слушать активнее.

— Если бы такая ситуация с эпидемией случилась в 2016 году, то было бы, наверное, совсем худо.

Илья: Был бы полный пипец.

Айгель: Стриминги постелили нам соломку.

— Я так понимаю, вы пока только один онлайн-концерт давали?

Илья: Один, и это был не онлайн, а немножко фейковый онлайн-концерт. Мы ведь в разных городах и не можем сделать полноценный концерт, когда аппаратура и обработки для голоса здесь, а Айгель там. Мне ей надо отправить референс-тон, чтобы не было задержки, но был хороший качественный пятиканальный звук. Пока я не представляю, как это организовать.

— А как вы в целом относитесь к онлайн-концертам? Это может быть хоть сколько-то интересно или это сугубо вынужденный метод?

Илья: Я и обычные концерты не смотрю, а уж онлайн-концерты и подавно.

Айгель: Я, кстати, последнее время кайфанула, посмотрела Манижу — я не особо врубаюсь в ее музыку, но мне так вкатил концерт, я с таким удовольствием послушала. Потом был концерт группы «Мы» — у них, видимо, такая же ситуация, как у нас. Они же в разных городах, там все тоже сложно.

Когда мы давали онлайн-концерт, мы параллельно находились в эфире: оператор снимал меня здесь, а Илью там, в Ломоносове. Но по звуку там не было такого, что Илья мне посылает сигнал.

Илья: То есть Айгель мне давала отмашку, а я нажимал. Играло все приблизительно то же самое, но, естественно, с расхождением. Мне пришлось играть лайв два раза: первый – чтобы прислать Айгель то, во что она будет петь, чтобы у нее не было задержки, второй раз – непосредственно во время совместного эфира. 

О записи дома

— У вас вообще что-нибудь изменилось с тех пор, как вы записывали первый альбом? В каких условиях вы работаете?

Илья: За все эти годы мы один раз писали вокал на профессиональной студии — записали там одну песню.


Я до карантина записала миллион синтов для одной песни. Сейчас слушаю и понимаю, что это говно, ничего из этого мне уже не нравится

Айгель: Да, вокал пишется только дома, но мы периодически работаем над музыкой – в студии Ильи в Питере и в студии Ильи в Москве (у него там студия на базе музыкальной школы). В последний приезд в январе записали в Москве почти все партии для нескольких песен с нового альбома, над которым сейчас работаем. А те, что доделать тогда в студии не успели, я уже ненавижу – они не получаются, мы их несколько раз уже перепридумывали, но мне все не нравится. Я поняла, что меня засасывает в какое-то болото. Мы всегда с удовольствием работали дистанционно, но сейчас на фоне коронавируса дома все сыплется, и хочется вместе в студию — что-нибудь сделать быстренько без пересылок туда-сюда. Вот такой парадокс самоизоляции.

— Расскажите про технические особенности. Я так понимаю, что сейчас у Айгель есть и наушники, и колонки. Биты все так же пишет Илья?

Айгель: У нас по-разному бывает — иногда все пишет Илья, а порой мы все делаем вместе. Но, по-любому, я очень много лезу в эти записи, прошу Илью что-то поменять — мы многое добавляем или убираем.

Илья: Она скорее советы дает, чем пишет.

Айгель: Ну ладно, писать биты я не умею. Умею детсадовские. Но вот синты могу — правда, для этого надо идти на студию. А дома у меня синтов железных, к сожалению, нет, виртуальные звучат хуже. Я до карантина записала миллион синтов для одной песни. Сейчас слушаю и понимаю, что это говно, ничего из этого мне уже не нравится. В последнее время Илья приучил меня к «лоджику» (программа для работы с музыкой Logic X Pro. — Прим. ред.). До этого я работала только в Adobe Audition — собирала там все вокальные партии, отправляла их Илье, а он перевыбирал их в «лоджике». Но это было очень неудобно. В итоге он мне говорит (пародируя Илью): «Айгель, ну освой хоть базовые навыки „лоджика“». Пришлось освоить, и теперь мы перекидываем друг другу проекты лоджика вместо аудиодорожек. Илья мне присылает файл с готовым битом, я двигаю структуру песни: здесь вот мне нужен р****б, здесь — затишье. Потом отправляю все обратно Илье — так мы и перекидываемся этим файлом. Но вообще мне не очень удобно работать в «лоджике».

Илья: Здесь нужно лишь разобраться, Айгель. Там все очень просто, у тебя хорошо получается.

Айгель: Мне очень неудобно там работать с вокалом — именно с волной. Там все как-то неинтуитивно, нет такой детализации, как в «аудишине». Так что технически все до сих пор работает так: сперва я присылаю Илье дорожки из «аудишена» со всеми отметками, а он их обрабатывает железками и перекидывает в «лоджик». И только потом мы перемещаемся туда.

Илья: Но даже «лоджик» нужен только для Айгель, потому что я вообще работаю в «семплере». И использую софт совсем другой: у меня Akai MPC Live, и он там лучше звучит. Но чтобы нам с Айгель найти общий язык, мне приходится переводить все это в «лоджик», чтобы она смогла сделать те изменения, которые ей нужны.

— Apple, кстати, на днях анонсировал как раз обновление для «Лоджика» — пишут, что там как раз с электроникой удобнее будет работать.

Илья: Не надо, обновления — это плохо. С чего начинаешь — с того и нормально.

— Я так понимаю, Айгель, ты только в последние годы залезаешь в сами аудиоредакторы, скачиваешь какие-то штуки. Для первого альбома ты записывала только голос?

Айгель: Я всю жизнь пишу музыку и занимаюсь звуком. И музыкальные редакторы освоила очень давно — когда начала работать с музыкой. Проблема в том, что это невозможно слушать — потому что по звуку говно. То есть я умею сочинять партии, биты — это я все делаю. Но получается уровень демо, которое надо развивать.

— Ничего себе! Три года назад в вашем интервью the village Илья говорил, что у тебя не было колонок, чтобы услышать сабвуфер, только дурацкие наушники.

Айгель: Потом он мне прислал колонки. Правда, сейчас у меня сломался один шнурок, и теперь я их опять не включаю. Так что сейчас я снова с наушниками.

Илья: Ты без колонок опять осталась? Ну как же так…

Айгель: Ну как без колонок, мне надо купить этот шнур. Я привыкла всю жизнь работать со звуком, как производитель звука, который затем будут обрабатывать знающие люди. Я записываю вокал и отправляю его в сухом виде. Я не верю в свои способности звукоинженера… То есть я могу, конечно, наложить и ревер, и делей, и все на свете. Но я не знаю, как это это будет потом звучать — у меня же нет мониторинга никакого. Поэтому я этим не занимаюсь. И все, что мне шлет Илья, я отслушиваю на своих классных наушниках, капельках айфона или на моноблоке. И Илье говорю: «Вот на моноблоке тут звук говно, а вот на айфоне…». Ну, короче, щит-контроль весь на мне.

Илья: Ну так на моноблоке звук всегда будет говно.

Айгель: Илья, по ночам все так слушают музыку. Никто не будет слушать на таких мониторах.

Илья: Щит-контроллить нужно хорошие, подготовленные записи.

— Я слышал, что многие звукорежиссеры, наоборот, прогоняют песни на самых дерьмовых телефонах, чтобы понять, как они будут звучать.

Илья: Этим занимается мастеринг-инженер. Он должен сделать хороший звук, а потом его прогнать через щит-контроль: послушать на центре, на телевизоре, на ноутбуке, в машине, везде. Удостовериться, что все звучит устойчиво.

— Айгель, расскажи, как ты пишешь вокал из дома?

Айгель: У меня есть студия, на которой написано Abbey Road: я купила себе железную табличку, когда мы выступали в Лондоне. Свою первую студию я собирала сама много лет назад в своей однокомнатной квартире, когда начинала заниматься озвучкой. Тогда она была похожа на примерочную — две стены в углу зала я обила акустическим поролоном.

— Ты не обклеивала стены пачками от яиц?

Айгель: Нет, я уже была на другом уровне, ходила в строительный магазин за материалами. Впрочем, это был не акустический поролон, а строительный, для звукоизоляции. Вход я завесила плотной шторой, и за ней все и записывала. А дочка моя там все время сидела пряталась. Теперь же я переехала, у меня классная просторная оборудованная кладовка, везде, даже на потолке, мы все что надо приклеили, все классно оформили.

— А какие у вас любимые места и вещи, которые вас радуют, когда вы дома?

Айгель: Я много лет работала на стуле без спинки и в какой-то момент купила себе кресло. С тех пор моя жизнь кардинально изменилась. Оказывается, все эти маленькие подарочки, которые ты себе делаешь, очень важны. Нужно собрать мозги в кучку и сказать себе: «Мне нужно нормально сидеть, иди в интернет-магазин, нажми на кнопку, достань кредитку, введи номер, сделай себе вот это». Я это сделала, и мне стало намного кайфовей работать. Поняла, что часто я бежала от своего рабочего места, потому что тупо неудобно. А сейчас ребенка уложила — и можно хоть ночью поработать.

Илья: У меня это MIDI-клавиатура. Я специально нарушил самоизоляцию, сгонял купил.

Айгель: Знаешь зачем? Потому что я Илью попросила. Сказала, что мне хочется, чтобы на синтах были «подтяжечки». А «подтяжечки» не нарисуешь. С колесиком надо, чтобы «мидишка» (отдельная MIDI-клавиатура. — Прим. ред.) была. И я говорю: «Давай, Илья, это будет наш тебе подарок на день рождения».

— Сложно поверить, что у Ильи и без этого не хватало инструментов.

Илья: Раньше у нас была общая студия с Кириллом из «СБПЧ». Но я уже не могу платить аренду и не хочу ездить в город — два часа туда и два обратно. Я переехал домой, а миди-клавиатура осталась там. Поэтому и понадобилась вторая. Она, кстати, четырехоктавная.

— Можете немножко рассказать про ваши квартиры — как они устроены, сколько у вас комнат, где кто живет?

Айгель: У нас три комнаты. Две спальни и одно пространство — зал и кухня, как гостиная. У дочки большая комната — мы ее специально туда поселили. Сначала я думала дать ей маленькую и очень солнечную, но потом поняла, что это человек с бесконечной экспансией. Пока ей дают расширяться — она расширяется. Я поняла, что ей там будет тесно.

Сейчас на карантине она расширяется вглубь: повесила в комнате два домика-гамака, построила райский уголок и еще дом на балконе. Так что у нас в доме есть еще четыре домика, и мы периодически с ней лежим в гамаке, она меня затаскивает в один, потом в другой, потом идем на балкон. Гуляем, в общем, играем в то, что наш дом – улица.


У нас в Ломоносове так и не наладили дистанционное обучение, поэтому раз в день я занимаюсь с ребенком абстрактной математикой.

Илья: Я тоже живу в трехкомнатной квартире на первом этаже, что важно. Я тут живу всю жизнь, 46 лет. Меня знают все соседи и поэтому терпят.

Важно, что первый этаж, потому что снизу нет соседей — я могу фигачить достаточно громко. Они бы умерли, если бы они там были. Соседи сверху всегда на даче, а соседей сбоку я не знаю. В общем, мне еще ни разу не постучали в стену за месяц. В квартире есть моя комната — моя спальня. Жена спит с ребенком в солнечной детской, потому что ребенок без мамы никак не хочет спать. И у нас тоже есть объединенная с кухней большая комната-студия.

— У вас получается, и квартиры похожие.

Айгель: У нас очень все похоже, и дети одного возраста.

Разговор с «АИГЕЛ» происходил 14-го мая 2020 года. 

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Паша Техник — о жизни на карантине
Паша Техник — о жизни на карантине «Если бы вируса не было, я давно купался бы в Мексике, хотя плавать не умею»
Паша Техник — о жизни на карантине

Паша Техник — о жизни на карантине
«Если бы вируса не было, я давно купался бы в Мексике, хотя плавать не умею»

Дачники: Москвичи, уехавшие за город на время пандемии
Дачники: Москвичи, уехавшие за город на время пандемии О прогулках в лесу, колке дров, дедовской выпечке и пробуждении под пение птиц
Дачники: Москвичи, уехавшие за город на время пандемии

Дачники: Москвичи, уехавшие за город на время пандемии
О прогулках в лесу, колке дров, дедовской выпечке и пробуждении под пение птиц

Долгополов — о жизни на карантине, подкасте и играх
Долгополов — о жизни на карантине, подкасте и играх «Я прекрасно умею жить без денег»
Долгополов — о жизни на карантине, подкасте и играх

Долгополов — о жизни на карантине, подкасте и играх
«Я прекрасно умею жить без денег»

Москвичи — о своих балконах и карантинных развлечениях
Москвичи — о своих балконах и карантинных развлечениях Пинг-понг, семейство белок, выращивание цветов и другие радости на самых ценных квадратных метрах в самоизоляции
Москвичи — о своих балконах и карантинных развлечениях

Москвичи — о своих балконах и карантинных развлечениях
Пинг-понг, семейство белок, выращивание цветов и другие радости на самых ценных квадратных метрах в самоизоляции

Тэги

Сюжет

Люди

Прочее

Новое и лучшее

26 главных событий этой недели

Ботфорты, резиновые сапоги и военные ботинки: Какую обувь носить осенью

Как устроена жизнь в особняке-коливинге Colife

И в пир, и в диджитал-мир

Как устроена работа частного детектива

Первая полоса

26 главных событий этой недели
26 главных событий этой недели Cream Soda, Dabro, видео-арт в «Севкабель Порту» и ретроспектива Алексея Германа — старшего
26 главных событий этой недели

26 главных событий этой недели
Cream Soda, Dabro, видео-арт в «Севкабель Порту» и ретроспектива Алексея Германа — старшего

Ботфорты, резиновые сапоги и военные ботинки: Какую обувь носить осенью
Промо
Ботфорты, резиновые сапоги и военные ботинки: Какую обувь носить осенью
Ботфорты, резиновые сапоги и военные ботинки: Какую обувь носить осенью
Промо

Ботфорты, резиновые сапоги и военные ботинки: Какую обувь носить осенью

Как устроена жизнь в особняке-коливинге Colife

Как устроена жизнь в особняке-коливинге Colife

Как устроена жизнь в особняке-коливинге Colife

Как устроена жизнь в особняке-коливинге Colife

И в пир, и в диджитал-мир
Спецпроект
И в пир, и в диджитал-мир Что рабочие привычки говорят о вас как о творческой личности
И в пир, и в диджитал-мир
Спецпроект

И в пир, и в диджитал-мир
Что рабочие привычки говорят о вас как о творческой личности

Как устроена работа частного детектива

Как устроена работа частного детектива

Как устроена работа частного детектива

Как устроена работа частного детектива

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права
Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам

Гуляем с Евгенией Воскобойниковой по Хамовникам
Говорим об иноагентах, доступной Москве и борьбе за свои права

«Без усилий»: Как начать действовать
«Без усилий»: Как начать действовать И не забросить свое начинание, толком ничего не сделав
«Без усилий»: Как начать действовать

«Без усилий»: Как начать действовать
И не забросить свое начинание, толком ничего не сделав

Документалка Apple TV про The Velvet Underground, книга Рема Колхаса о Нью-Йорке
Документалка Apple TV про The Velvet Underground, книга Рема Колхаса о Нью-Йорке И довольно унылый альбом Coldplay — что смотреть, читать и (не) слушать на этой неделе
Документалка Apple TV про The Velvet Underground, книга Рема Колхаса о Нью-Йорке

Документалка Apple TV про The Velvet Underground, книга Рема Колхаса о Нью-Йорке
И довольно унылый альбом Coldplay — что смотреть, читать и (не) слушать на этой неделе

Вещи со смыслом
Промо
Вещи со смыслом Почему нам больше не интересны просто кроссовки
Вещи со смыслом
Промо

Вещи со смыслом
Почему нам больше не интересны просто кроссовки

Что наследуют «Наследники»: Из каких противоречий состоит лучший сериал на современном телевидении
Что наследуют «Наследники»: Из каких противоречий состоит лучший сериал на современном телевидении
Что наследуют «Наследники»: Из каких противоречий состоит лучший сериал на современном телевидении

Что наследуют «Наследники»: Из каких противоречий состоит лучший сериал на современном телевидении

Куда поехать на ноябрьские праздники: 10 туров по России
Куда поехать на ноябрьские праздники: 10 туров по России Эльбрус, Алтай, Чечня, Золотое кольцо и зона отчуждения
Куда поехать на ноябрьские праздники: 10 туров по России

Куда поехать на ноябрьские праздники: 10 туров по России
Эльбрус, Алтай, Чечня, Золотое кольцо и зона отчуждения

Безопасно ли участвовать в переписи населения?

И зачем она вообще нужна

Безопасно ли участвовать в переписи населения?
И зачем она вообще нужна

Minerals при отеле Wawelberg, авторский ресторан All Grain от команды AF Brew и кондитерская Kruch
Minerals при отеле Wawelberg, авторский ресторан All Grain от команды AF Brew и кондитерская Kruch
Minerals при отеле Wawelberg, авторский ресторан All Grain от команды AF Brew и кондитерская Kruch

Minerals при отеле Wawelberg, авторский ресторан All Grain от команды AF Brew и кондитерская Kruch

Красный гид в Москве: Кому достались звезды Michelin
Красный гид в Москве: Кому достались звезды Michelin Как прошла церемония и у кого теперь есть особые отметки
Красный гид в Москве: Кому достались звезды Michelin

Красный гид в Москве: Кому достались звезды Michelin
Как прошла церемония и у кого теперь есть особые отметки

Жестокость семейного застолья глазами подростка в клипе группы «Привет»
Жестокость семейного застолья глазами подростка в клипе группы «Привет» «Самое стремное — когда открытое унижение прикрывают заботой и жизненным опытом»
Жестокость семейного застолья глазами подростка в клипе группы «Привет»

Жестокость семейного застолья глазами подростка в клипе группы «Привет»
«Самое стремное — когда открытое унижение прикрывают заботой и жизненным опытом»

«Криптополис»: Невероятный мультик о сказочных животных на фоне военной диктатуры
«Криптополис»: Невероятный мультик о сказочных животных на фоне военной диктатуры Холодная война, единороги и хиппи
«Криптополис»: Невероятный мультик о сказочных животных на фоне военной диктатуры

«Криптополис»: Невероятный мультик о сказочных животных на фоне военной диктатуры
Холодная война, единороги и хиппи

Как две петербурженки запустили серию этичных секс-вечеринок
Как две петербурженки запустили серию этичных секс-вечеринок «Алиса это придумала, чтобы кайфануть самой в безопасной среде. Но что-то пошло не так»
Как две петербурженки запустили серию этичных секс-вечеринок

Как две петербурженки запустили серию этичных секс-вечеринок
«Алиса это придумала, чтобы кайфануть самой в безопасной среде. Но что-то пошло не так»

Где купить посуду, как в ресторане? Отвечают владельцы заведений с самой красивой посудой
Где купить посуду, как в ресторане? Отвечают владельцы заведений с самой красивой посудой
Где купить посуду, как в ресторане? Отвечают владельцы заведений с самой красивой посудой

Где купить посуду, как в ресторане? Отвечают владельцы заведений с самой красивой посудой

Как руководство и сотрудники Большого театра реагируют на гибель артиста Евгения Кулеша
Как руководство и сотрудники Большого театра реагируют на гибель артиста Евгения Кулеша Проблемы и нарушения, которые вскрыла трагедия
Как руководство и сотрудники Большого театра реагируют на гибель артиста Евгения Кулеша

Как руководство и сотрудники Большого театра реагируют на гибель артиста Евгения Кулеша
Проблемы и нарушения, которые вскрыла трагедия

Бывшие силовики: «Полицейским нравится лайт-насилие»
Бывшие силовики: «Полицейским нравится лайт-насилие» The Village запускает рубрику «Люди в городе» в видеоформате
Бывшие силовики: «Полицейским нравится лайт-насилие»

Бывшие силовики: «Полицейским нравится лайт-насилие»
The Village запускает рубрику «Люди в городе» в видеоформате

Подпишитесь на рассылку