10 августа в Нижнем Новгороде появился велошеринг. Можно ли теперь говорить, что город встал на рельсы решения транспортных проблем? The Village Нижний Новгород поговорил с владельцами сервиса и предлагает краткий обзор ситуации вокруг велоинфраструктуры.

Текст

Ира маслова

Фотографии

Илья большаков


Считается, что велосипед спасет любой город от транспортного коллапса, но почему-то это простое решение никак не появится в муниципальных программах. Первый большой шаг в этом направлении сделан в июне 2013 года, когда в Москве появился городской велопрокат со станциями-парковками по всему городу. За пару месяцев до этого в Нижнем открылся первый идейный велопрокат (позже он стал называться велостанцией «Динамо»). Через два года в столице началась программа «Моя улица», в рамках которой были построены первые велодорожки на проезжих улицах. Получилось как в анекдоте: «Сначала научитесь плавать, потом пустим воду». Однако шутка описывает закономерное явление: сначала появляется критическая масса, затем — изменения в городе. До августа этого года в Нижнем был всего десяток велопрокатов, теперь есть 250 шеринговых велосипедов компании Lucky Bike по всему городу, и, если сравнивать с Москвой, через пару лет появится велосипедная инфраструктура.

Велопрокат и велошеринг — не одно и то же. Что такое прокат велосипедов и роликов в парке, наверное, объяснять не надо, так что сравним эти сервисы в городском масштабе. Городской велопрокат в Москве и во многих крупных городах Европы — это специальные парковки, на которых прикреплены специальные велосипеды, их можно разблокировать специальной карточкой. Сложновато. Велошеринг Lucky Bike — это специальные велосипеды, которые располагаются где угодно в городе, их можно разблокировать, просто сфотографировав в специальном приложении QR-код на руле. Похоже на каршеринг: смотрите в приложении, где есть нужный вам транспорт, подходите к нему, нажимаете кнопку в приложении, и машина или велосипед снимают блокировку. Система работает на доверии и незаметном пристальном контроле: бери где хочешь, оставляй где хочешь, сделаешь что-нибудь не так — заметят и накажут. Велошеринг моложе и прогрессивнее проката, в этом сервисе технологии избавляют пользователя от неинтуитивных действий. Собственно шеринга в этой системе нет — никто не делится своим личным транспортом, все велосипеды стандартные и такие, чтобы нечего было ломать. Наверное, в разговоре с друзьями не будет ошибки в том, чтобы назвать велошеринг велопрокатом.

Велошеринг работает просто и, главное, стоит дешево, всего 150 рублей в сутки или 600 рублей в месяц. Чтобы получить велосипед, нужен только смартфон: устанавливаешь приложение, вносишь немного денег, подходишь к велопарковке, наводишь камеру телефона на QR-код на руле — и можешь ехать. В этот момент поднимается рычажок блокировки на заднем колесе. Чтобы завершить поездку, нужно этот рычажок опустить самостоятельно, заблокировать велосипед вручную. Причем оставить велосипед необходимо именно на велопарковке, чтобы другим пользователям было удобно его взять в предсказуемом месте. Это бесстанционный велошеринг, то есть нет никаких специальных устройств для крепления, есть обычная площадка. Что будет, если забыть опустить рычаг или оставить транспорт около дома, а не на общественной парковке? Сначала позвонят из колл-центра, затем, если не договоритесь, выпишут штраф в 500 рублей за неправильную парковку. Если поставить велосипед в подъезде и отказаться вернуть, начнется уголовная ответственность. Если ломать и портить — тоже. Сейчас в городе около 70 парковок в историческом центре, в Канавине и на Мещере. В этом году велошеринг будет доступен примерно до середины октября, а в следующем году откроется в апреле, по погоде.

Велошеринг Lucky Bike впервые появился в Краснодаре, открывшись в конце сезона 2018 года. Франшиза работает уже в семи городах России (исключая Москву). В Нижний такую идею велосипедизации привезли два человека: Кирилл Брайловский и Антон Дубовик.

Кирилл Брайловский

директор Lucky Bike в Нижнем Новгороде


У меня была любимая работа: занимался реабилитацией алкоголиков и наркоманов. Десять лет мы с командой возвращали людей из загулов к нормальной жизни. По образованию я социальный работник, это моя сфера, но работа сильно измотала нервы, в какой-то момент не осталось сил продолжать. Стал выбирать, что делать дальше: присматривался к франшизам, так как привычки работать «на дядю» не было. Мне было важно заниматься чем-то полезным для общества, а не просто бизнесом купи-продай. Пересмотрел очень много вариантов, однажды наткнулся в Инстаграме на рекламу велошеринга, и меня зацепило. Сразу связался с ребятами, расспросил о делах, и в процессе разговора мой интерес потихоньку утихал, потому что работа сезонная. Я потом полгода всем подряд задавал вопрос, что они думают об идее велошеринга, стали бы люди им пользоваться. И не услышал ни одного даже нейтрального ответа, 100 % условных респондентов отвечали, что это классная идея. Я не смог ее отпустить. Денег, конечно, не хватало, но я продал свою квартиру в Подмосковье, и мы наскребли на франшизу. Чтобы добавить уверенности, избавился от автомобиля, хожу теперь пешком и смотрю в светлое будущее.

Антон Дубовик

участник команды


После того как Кирилл предложил идею велошеринга, я сразу воспринял ее с энтузиазмом. Подумал, что я еще три года назад всем говорил, что за велосипедами и электросамокатами будущее. Мне все твердили, что я сумасшедший пенсионер и никак не вылезу из детских штанишек, что надо быть взрослым и водить машину. А у меня ее никогда не было, вот только два года назад по жизненной необходимости пришлось получить права. Всю жизнь я перемещался на велосипеде.

В нашей команде четыре человека: Кирилл — главный, я — идейный друг и помощник, еще есть техдиректор Василий и жена директора Ольга, которая помогает с пиаром. Есть собственная служба безопасности. Хочется верить, что к нашей велосипедной истории Кирилла подтолкнули именно мои постоянные рассуждения. Для меня велосипед начался очень давно. В начале нулевых был такой велоклуб Р.А.С.Т.А.Байк — «Российская ассоциация самодельных транспортных аппаратов — байков». Мы занимались кастомными байками, то есть собирали их сами такими, как нам нравится. Со временем у меня появилась своя концепция, каким должен быть идеальный городской велосипед: удобный, быстрый, маневренный и доступный. Самое главное — удобство и доступность, в том числе простота в использовании. И это велосипед без сложных переключателей скоростей. Прокатный велосипед сделать многоскоростным вообще невозможно, потому что первое, что сделает любой несознательный человек, увидев на улице велосипед со скоростями — подойдет и оторвет от него переключатель. Там же столько деталей, которые можно снять и отнести на блошку! К тому же эти детали часто ломаются. Например, в московском велопрокате используются трехскоростные велосипеды, и на них уже очень плохо работает переключение скоростей. Комфорт перемещения страдает капитально. Кроме того, планетарная трехскоростная втулка у них очень сложная в ремонте — во всей Москве найдется человек десять толковых, кто с ней справится. Сложно починить, дорого заменить. А мне нравится, чтобы все было просто, как в детстве на «Аисте»: сел, крутанул и поехал. Когда узнал, что в нашем сервисе не будет скоростных передач, я выдохнул с облегчением. Не стоит напрягаться по поводу отсутствия скоростей. Достаточно правильно подобрать звездочки для комфортной езды в городском ритме.

Самые главные вещи в этой истории для меня — комфортность городской среды и приятное времяпрепровождение. Например, есть в городе места, куда сложно дойти пешком, и первое, что приходит в голову, — добраться до них на велике. Это же транспорт последнего километра. Но мне важно, чтобы этот последний километр я преодолел не только быстро, но и комфортно. Когда еду по маленьким нижегородским улочкам на машине, все время думаю, как бы кого не зацепить, где припарковаться и все такое. А велосипед позволяет мне не опаздывать и не беспокоиться. Всю жизнь я перемещался по центру Москвы на велосипеде с апреля по ноябрь, а в последние годы даже зимой стало возможно ездить, тротуары сухие.

Как мы выбрали места для парковок: сели на велосипед, поехали по городу и прикинули, где было бы удобно. Было важно наличие камер, потому что все-таки хочется, чтобы велосипеды не пропадали. Но если были удобные точки без камеры, все равно делали их. На наших велосипедах есть GPS-трекер и датчики, которые показывают, что происходит с велосипедом. Например, если он заблокирован, но перемещается или если его пытаются сломать, мы это увидим. Однажды Кирилл с ребятами из Краснодара ездил на так называемую «молнию» и рассказывал: приезжаем, а там бабушка сидит в кустах с велосипедом и думает, что бы с ним сделать. Зачем это делать, мне кажется, даже она сама не знала. Ей просто сказали, что так не надо. В таких случаях, я считаю, даже в милицию не надо обращаться.

Мне не хочется никого переубеждать и агитировать, и весь этот процесс велосипедизации происходит без нашего участия. Люди сами начинают врубаться, а мы просто предоставляем инструменты для изменений в нужном месте в нужное время. У меня есть понимание, как влиять на историю и участвовать в некоторых общих процессах с делом, которое мне нравится. Это идея об изменениях снизу, когда предложение исходит из пользовательского опыта, не сверху, а снизу. Я верю, что сейчас набирается критическая масса, которая однажды переполнит стакан, и начнутся реальные изменения. Если бы не верил, то этим бы не занимался.