Осенью в «Олимпийском» прошло нашумевшее выступление Тони Роббинса — самого успешного на сегодня бизнес-коуча и тренера в мире. Однако его шоу в Москве многие участники (и даже те, кто сам его рекламировал, например Ксения Собчак) посчитали провалом — люди отдали от 30 до 500 тысяч рублей, но получили крайне плохую организацию и, видимо, недостаточный заряд энергии. The Village поговорил с коучем и тренером, работающим в бизнес-сегменте класса люкс, о том, почему люди готовы платить такие деньги за мотивацию, зачем к нему обращаются топ-менеджеры, причем тут духовные практики и как обстоят дела с этим бизнесом в России.

Чуть больше десяти лет назад на тренинге я встретила страсть всей своей жизни. Я видела женщину на сцене, которая за три дня изменила жизнь 100 человек в зале. Сидя тогда в кресле, я думала, что хочу так же делать вклад в жизни людей, чтобы они понимали, что жизнь — это не только необходимость купить квартиру, машину, вырастить детей и вскопать грядку на огороде. Надо стать создателем в своей жизни того, что тебе важно, все возможно.

В коучинг-тренерстве я десять лет, из них пять — в люксе. У меня два основных направления. Первое — я работаю как коуч с топами компании, чтобы помочь им развить проект. Второе — я работаю как тренер по внедрению коучинговой культуры в компанию, обучаю топ-менеджеров управлению в стиле люкс.

Я начинала работать как коуч с финансовой группой «Лайф» в дивизионе корпоративного бизнеса. После этого меня схантила компания одного французского дома моды. Разумеется, я тогда начала еще глубже погружаться в люкс западной компании, которая выстроена так, что сотрудники пропитаны этой культурой изнутри и снаружи. Я зашла специалистом по коучингу, а вышла специалистом в коучинге класса люкс.

Уже несколько лет все компании уровня Chanel, Dior, Louis Vuitton интегрируют коучинговый подход в управление. Потому что невозможно заставить людей быть креативными, любить свою работу, их можно вдохновить, поддержать. Коуч помогает это делать.

Люкс — это конкретная область коучинга, довольно узкая ниша. Есть правительственный коучинг, есть коучинг семейных отношений, есть коучинг для отцов-одиночек. В основном ко мне обращаются из трейдинг-сегмента. Есть корпоративные клиенты — крупные бренды, есть совершенно неизвестные. А есть отдельные клиенты из топ-менеджеров.

В работе с ними сначала речь идет про бизнес, а когда выстраивается доверие, уже обсуждаются личные вопросы, семейные проблемы, кризисы развития. Если остановиться только на бизнесе — это уже бизнес-консалтинг. С коучингом так не получится, там идет очень глубокая работа над ценностным уровнем, самоидентификацией, лидерством — это всегда выходит за рамки бизнеса.

Где учат на коучей

Когда я пошла учиться коучингу, я возглавляла региональный филиал рекламного агентства. У меня была неплохая карьера, люди в подчинении, интересные проекты. Я понимала, как работает бизнес. Но это не приносило удовлетворения. На первом тренинге личностного роста у меня был шок, я поняла, что точно хочу заниматься этим.

Этому предшествовала драматичная история. Есть такой Владимир Шубин, один из самых ярких тренеров в России, он ведет трансформационные тренинги. Шубин пришел с тренингами в компанию «Мегафон», а мой мужчина работал там на одной из хороших позиций. И после этого тренинга он совершенно поменялся в своем поведении. Не в лучшую сторону, в неподконтрольную мне. Мы были три года в отношениях, он меня несколько раз звал замуж, а после прохождения тренингов стал другим человеком, привычные коммуникации не срабатывали. Я стала искать ответы на вопросы, почему я не могу со своим близким человеком быть в контакте, и сама пошла на тренинг. Многие вещи для меня раскрылись по-новому. С мужчиной мы расстались. Но он был моим проводником в новый мир, за что я ему бесконечно благодарна.

Мой тренинг длился полгода. Дальше я пошла ассистировать в команду тренинга. На этом пути я встретила человека, который уже был успешным тренером, и начала у него расспрашивать, где учиться, как самой стать тренером. Меня отправили учиться на коуча. На тот момент для меня коучинг был возможностью получить любой сертификат, который даст мне право работать тренером. Я не осознавала, что коуч и тренер — это разные профессии с разными компетенциями.

Потом я попала в Международный Эриксоновский университет коучинга. Это одна из самых известных коучинговых школ в мире. Я окончила его и получила сертификацию в Международной ассоциации коучинга (ICF). Это говорит о высоком профессиональном уровне работы.


Мой мужчина после тренинга совершенно поменялся в своем поведении.

Не в лучшую сторону, в неподконтрольную мне


В нашей стране коучем называется кто угодно. Но есть международная федерация, у которой свои стандарты профессии. Коучинг связан с глубоким доверительным общением с клиентом, заходом на его территорию, там много личной, интимной информации, профессиональных тайн. Любому коучу, как и врачу, надо соблюдать тайну клиента. Есть этические кодексы, есть уровень необходимых профессиональных компетенций. Многие люди, которые не обучались, не сдавали экзамен, не проходили проверки компетенций, могут не поддержать клиента, а, наоборот, принести неприятности. Благодаря ассоциациям поддерживается определенный стандарт профессии. Если человек хочет коуча, то я советую, хотя бы ACC (аббревиатура Международной ассоциации коучей ICF. — Прим. ред.), то есть аккредитированный коуч, а лучше PCC, то есть профессиональный коуч. На уровне MCC в нашей стране десять человек, год назад было только двое. PCC-коучей, как я, на всю страну порядка 60.

Чтобы попасть в число МСС, надо набрать 2,5 тысячи часов клиентской практики, сдать экзамены на соответствие компетенциям, причем на английском, предоставить записи коуч-сессий профессиональным менторам. Сложности связаны с тем, что коучинг завязан на лингвистическую систему. Те вещи, которые мы легко излагаем на родном языке, гораздо сложнее передать на другом. В нашей стране достаточное количество коучей, которые проходят по часам, но недостаточно тех, кто проходит по критериям компетенций: прямое общение, стимулирование осознания, активное слушание, коучинговое присутствие.

Коуч — это не тот человек, который сидит и задает вопросы. Это тот, который создает пространство для своего клиента. Пространство видения и резонанса собственных ценностей. Это очень непросто объяснить. Это в чем-то сравнимо с духовной практикой. Если вы откроете описание уровней компетенций международной федерации коучинга, то там есть формулировка « Коуч раскрывает перед клиентами более широкие перспективы и вдохновляет их на смену точки зрения и нахождение новых возможностей для действий». Если рассказывать языком НЛП (нейролингвистического программирования), в речи и языке человека заложены очень много информации о нем: что в его картине мира возможно, что в его картине мира абсолютно недостижимо. Если взять успешного миллионера и среднестатистического работягу, у них совершенно разные картины мира. Даже мы сейчас сидим, наши картины мира соприкасаются условно. У коуча должно быть максимально широкое представление о картине мира, чтобы она была способна вместить любую карту клиента, чтобы клиент быстрее получил результаты.

Как проходит работа

Нагрузка определяется в зависимости от целей и скорости движения клиента. В среднем, если клиент — чемпион, проводится одна встреча в пять-семь дней. Чемпион — это типаж человека, который заряжен на быстрое движение, у которого сильная, напористая энергия. Топ-менеджеры часто бывают такими.

В среднем клиенты, занимающиеся работой над личностными качествами, встречаются со мной раз в десять дней. Десять сессий — законченный пакет, пять сессий — минимальный пакет, за который можно увидеть изменения. Разумеется, есть разовые коуч-сессии, особенно они работают для постоянных клиентов. Они могут через три месяца сказать, что им нужна поддержка. И тогда я провожу одну сессию для решения определенного вопроса. Они могут снова через год объявиться, и мы начинаем работать над новой темой.

Конечно, они возвращаются. Есть клиент, который вернулся через четыре года. За это время он достиг огромных высот, стал управляющим партнером компании, но понял, что его больше не драйвят проекты. Его вклад был заметен, когда человек был лидером группы, а когда он стал топ-менеджером, вклад стал менее виден. Ему было важно нащупать драйв и получать результаты, которые его будут наполнять. Мы начали работать с этим. Есть примеры, когда человек понял, что он не хочет работать в бизнесе, уволился из компании, создал свое маленькое дело — это тоже радикальное изменение для человека. Есть история, когда женщина вышла замуж и родила двоих детей, хотя не было таких целей, женщина пришла с бизнес-вопросом. Но она поднимала эту тему в ходе коучинга.

Смена партнеров тоже бывает. Чаще всего человек врет себе, не хочет признаваться в определенных вещах. Через коучинг он может признать, чего хочет на самом деле, и завершить отношения. Смысл не в том, чтобы уйти из семьи, а в том, чтобы сохранить с человеком добрые дружественные отношения.


Есть статистика: если человек самостоятельно приходит к цели за год, то с коучем — за четыре месяца


На каждой коуч-сессии должен быть запрос клиента, что нам надо сделать за три, шесть месяцев. Например, одна клиентка звонила для подготовки к беседе с генеральным менеджером в тот момент, когда она собиралась увольняться из компании, для того чтобы встреча прошла максимально эффективно, чтобы расстаться в добрых отношениях. На рынке топ-менеджеров любая рекомендация может произвести очень разный резонанс.

В России люди сильно сопротивляются изменениям. Было культурологическое исследование шести стран, там разные параметры, в том числе сопротивление изменениям по шкале от нуля до 100. Минимальный уровень сопротивления оказался в Сингапуре: шесть пунктов из 100 возможных. Как вы думаете, какой индекс получила Россия? 94 из 100! Невероятно высокий показатель. Это имеет под собой историческую базу: войны, революции и так далее. Но тем не менее люди боятся, не хотят изменений.

Есть некая формула, как мы идем к изменениям. У нас должно быть недовольство текущей ситуацией, видение того, что мы хотим. Плюс мы должны делать первые шаги. Все это вместе пересиливает сопротивление изменениям. Клиенты часто приходят, когда перед ними стоит задача, которую они очень хотят решить, но не могут начать действовать. Есть понимание того, что нужно, но сопротивление столь сильное, что своих ресурсов не хватает. Есть статистика: если человек самостоятельно приходит к цели за год, то с коучем — за четыре месяца.

Мне при этом не надо ничего понимать про бизнес-процессы. Если человек спрашивает, как провести презентацию, я его отправлю на тренинг по проведению презентаций. Если человек говорит, что хочет провести презентацию с куражом, вовлечь людей, то это ко мне. Некоторых клиентов я отправляю на массаж. Ко мне приходят, мол, нужен коучинг, а я говорю: «Сходите к иглотерапевту, на массаж и потом, если после этого будет желание, приходите». Или: «Вам не ко мне, а на тренинг личностного роста». Или человек приходит со страхом публичных выступлений, я его отправляю на курсы ораторского искусства. Есть даже люди, которых я отправляю к психотерапевту, если вижу, что психологическое состояние, связанное с внутренней драмой, не позволяет идти вперед. И ему эффективнее будет отнести свои деньги хорошему психотерапевту, тот поможет решить проблему, которая тянется с детства. Для этого и нужен профессионализм коуча, понимание, где работают смежные профессии: где кончается моя работа, где начинается работа других специалистов.

Деньги и условия

Я работаю как индивидуальный предприниматель. У меня есть компании, с которыми подписан договор, что я буду столько-то раз появляться в офисе. Топ-менеджеры хотят видеть своего коуча лично. В мире свыше 80 % коучингов проходит удаленно — по телефону, скайпу и другим средствам связи. А русские люди любят смотреть друг другу в глаза, сидеть рядом, чуть ли не держаться за руки. Почему-то в нашей культуре это важно, особенно если люди платят большие деньги. При этом есть клиенты, которые спокойно общаются по видеосвязи в командировках, есть клиенты из Владивостока, Нижнего Новгорода, Чебоксар, других стран.

Сейчас моя корпоративная цена — 12 тысяч рублей в час. Когда я работаю лично с клиентом или это друзья друзей, делаю скидки. Особенно для региональных клиентов, там другая цена. Мои коллеги, коучи такого уровня, как я, работают в регионах за 3 тысячи в час.

Первую встречу я всегда провожу бесплатно. Когда мы знакомимся, то и у человека, и у меня есть право отказаться от взаимодействия. Есть люди, которых я отправляю к своим коллегам с другой специализацией. Если у клиента очень сильно не совпадают ценности с моими (обмануть партнеров, быстренько срубить бабла, создать репутацию, хотя репутация не соответствует компетенции), я не буду с этим работать. Я скажу, что это нарушает мои этические принципы. Изредка, но это бывает. Во-первых, эффективной работы не получится. Во-вторых, мне с этим неприятно работать. Я себе могу позволить выбирать клиентов. Так и говорю: «Знаете, вам, наверное, не ко мне». Мы подписываем контракт, в котором прописываются все условия сотрудничества, моральные и материальные. Я говорю: «В любой момент вы можете сказать „стоп“». Но я рекомендую, чтобы хотя бы занятия три прошло.

При первой встрече я спрашиваю, чего клиент хочет, почему он меня выбрал, кто рекомендовал, как видит для себя движение к цели. Это может быть получасовая встреча по телефону — при близкой рекомендации. Если человек — представитель крупной компании или холодный контакт (либо следил за мной долгое время в соцсетях, либо ему кто-то не очень близкий дал контакт), тогда я встречаюсь в кафе, беседуем о том, чего человек хочет, и потом мы с ним идем дальше или нет.

Я сразу рассказываю, что у нас будет десять встреч, они будут проходить с такой-то регулярностью, будут домашние задания, ваша задача — делать, моя — быть хорошим коучем. Я не могу заставить, я могу рекомендовать. Я должна в пространстве нашего взаимодействия повысить уровень осознанности, чтобы клиент увидел, где стратегии срабатывают, где он сам себе ставит барьер. Дальше он без меня спокойно может работать. Цель работы хорошего коуча — чтобы коучинг рано или поздно закончился. Когда контракт заканчивается, мы с клиентами расстаемся. Это не психотерапия. Мы работаем пять месяцев, в крайнем случае — год.

Для того чтобы постоянно развиваться в профессии, коучам необходима профессиональная поддержка. Иногда мы просим у клиента разрешение записать сессию на диктофон, чтобы получить обратную связь своего ментора. Это позволяет увидеть зоны роста, понять, как стать еще эффективнее. Разумеется, мы гарантируем клиентам полную конфиденциальность — и особенно при передаче записи третьим лицам, которые подписывают соглашение о неразглашении.

О коучинге в своей жизни

Единственным ограничением клиентов в нашей коуч-сессии могу быть я. Чем более я проработана, тем лучше результаты у моих клиентов. Если коуч живет только в ментальном измерении, он вряд ли будет эффективен. У человека есть доступ минимум к четырем измерениям: телесному, эмоциональному, интеллектуальному, духовному. В идеале любой человек, взаимодействующий с другими, должен быть органично развит. Мои регулярные практики относятся ко всем четырем измерениям.

Работа с интеллектом — это получение дополнительного бизнес-образования, научных знаний. Это фактически нарабатывание базы, необходимой в профессии: знание методологии, инструментов, результатов научных исследований и открытий. Сейчас я учусь в магистратуре ВШЭ, изучаю бизнес-психологию, это еще одна квалификация.

Для тела я делаю массажи, йогу, эзотерические практики, посещаю динамические медитации Ошо. Тело — тот дом, в котором мы живем, оно очень хорошо отражает все внутренние процессы, протекающие в уме, сердце и душе.

Есть свое время и для работы с эмоциями — ретриты, семинары и тренинги в этом направлении.

Для контакта с духовным измерением хорошо помогает медитация, изучение духовных традиций разных культур и стран. Я посещаю встречи с мастерами разных религиозных и духовных традиций. Все практики позволяют выйти за рамки и увидеть, что истина, а что социальные шаблоны, в которые мы усиленно пытаемся втиснуться, при этом теряя большую часть жизни и энергии.


У всех успешных коучей есть мастера, которых не афишируют.

Потому что в бизнесе с опаской относятся к глубоко духовным практикам


Я езжу в другие страны для того, чтобы учиться у мастеров разных религиозных и духовных традиций. Мастер видит, что тебе нужно, и направляет. Если ты выбрал мастера, ты следуешь за ним, не задавая вопросов. Это как многие выбирают себе духовников. Коуч не дает советов, он помогает найти собственные ответы. Как я нашла своего мастера? Когда ты находишься в контакте с собственной целью, жизнь постоянно дает сигналы. Но большинство людей живут по строго выбранному маршруту. И когда ты сходишь с рейса, понимаешь, что мир огромен.

У всех успешных коучей, например у Мэрилин Аткинсон, основателя Международного Эриксоновского университета коучинга, есть мастера, которых не афишируют. В бизнесе с опаской относятся к глубоко духовным практикам. Но коучи находят способы креативно переупаковать их бизнесу. 

Если вы покопаетесь в интернете, то узнаете, что очень много успешных звезд типа Мадонны прибегали к чему-то, выходящему за рамки обыденности: общению с шаманами, растениями силы, учителями. Тот же Стинг уже больше 20 лет работает с перуанским растением силы айяуаской.

Так как я родилась в России, я была христианкой. Спустя 11 лет на пути духовного поиска я обратилась к буддизму, затем индуизму, шаманизму. Сейчас я уважаю все мировые религии, все они про одно: взаимную любовь, уважение к миру, самореализацию, как нам всем жить в гармонии друг с другом. Я верю, что мы все — одно целое, мы просто забыли про это.

Про других коучей и правила жизни

Я отношусь к Энтони Роббинсу (оратор-вдохновитель и бизнес-тренер. — Прим. ред.) с безумным уважением. Найти способ работы с огромными аудиториями, таким образом применить инструменты НЛП, чтобы они срабатывали сразу на 15–20 тысяч человек, раскачать энергию, которой хватает на огромные залы, — я в восхищении. Если человек создал себе имя, значит, в этом что-то есть, он обществу дает то, что обществу нужно, оно это потребляет.

Например, он преподает очень глубокую медитацию благодарности сердца. В итоге зал из 20 тысяч человек медитирует на благодарности. 

У меня есть друг, который живет в Америке, он входит в круг миллионеров Тони Роббинса, закрытая тусовка из 400 человек. Билетик стоит 100 тысяч долларов в год. Раз в месяц у них есть определенные тусовки. Там Тони Роббинс много говорит о социальном бизнесе, благотворительности, вкладе в этот мир. Он практически переупаковывает знания для того, чтобы люди из бизнеса поглощали их.

Хороший коуч в разговоре с богатыми, крупными клиентами всегда так или иначе подаст мысль о благотворительности. После коуч-сессии я разговариваю с очень успешными людьми, например, о кармическом менеджменте. Задаю клиентам вопрос: «Какая у вас миссия, когда вы умрете, что вы захотите оставить после себя?» Такие вопросы многих людей разворачивают к служению миру.

Я в рамках благотворительности провожу бесплатные коуч-сессии, езжу в регионы, когда мне друзья говорят, что там у кого-то непростая жизненная ситуация. И поддерживаю «Детскую деревню», регулярно перечисляю ей деньги.

Коуч-профессию во многом дискредитируют. Есть профессия, а есть отдельные профессионалы. Мне не стыдно за то, что я делаю. Что касается инстаграм-коучей, на данный момент это лучший выбор, на который они были способны. Осуждать других людей — это не коучинговый подход. Они делают что-то, что их поддерживает. Жизнь даст им обратную связь.

О том, как коуч помогает себе

Десять лет назад у меня было понимание, как должна выглядеть жизнь нормального человека. Сейчас нет. У меня есть мечта уехать на год в джунгли в Перу и пожить там с шаманами. Мечтаю, что я смогу оставить все, спокойно сесть в самолет и улететь.

Но план моих тренингов и проектов расписан на год: взаимодействие с клиентами, мастерами и проекты во ВШЭ. Я не могу встать и уйти. Я могу запланировать путешествие на 2020 год и сказать клиентам, что не буду в России, но я пока не ставила себе такую цель. 

Мне всего 35 лет, жизнь не заканчивается завтра. Она многогранна. Детей я не завела. У меня не было такой цели. У меня было два продолжительных гражданских брака, которые я сама завершала в тот момент, когда понимала, что исчерпана в этих отношениях. Квартира и машина — с этим все гораздо проще. С доходами все прекрасно. Сейчас мой ежемесячный доход в пять раз превышает средний по Москве (средний московский доход на сегодня составляет примерно 81 тысячу рублей в месяц. — Прим. ред.). Можно это считать мерилом успеха? Деньги приходят как обратная связь — в том направлении ты движешься или нет.

Я всегда могу выйти в коуч-позицию по отношению к себе. Плюс мои друзья — тренеры. Моя самая близкая подруга — коуч. Я ее могу попросить помочь, задать вопрос, когда ситуация реально очень травматичная, задевающая за живое и возможности на 100 % эффективно помочь себе нет. Любой коуч является по-настоящему коучем, когда у него есть свой коуч. Как любой психотерапевт обязан иметь собственного психотерапевта.


Сейчас мой ежемесячный доход в пять раз превышает средний по Москве.

Можно это считать мерилом успеха? Я не ставила себе такую цель


Я могу назвать много принципов, которые из профессии привнесла в свою жизнь. В первую очередь это пять принципов Милтона Эриксона: 1. Со всеми все в порядке. 2. У каждого человека есть все ресурсы для достижения поставленной цели. 3. Каждое намерение человека позитивно. 4. Каждый момент времени человек делает наилучший выбор. 5. Изменения неизбежны.

Надо понять, что в тот момент времени в той картине мира, которая у человека в голове, он не мог сделать ничего другого. В Африке есть племена, которые, если человек совершил преступление, начинают «возвращать ему силу». Они рассказывают, какой он на самом деле замечательный, в чем его ресурсы, случаи, когда он кому-то помог. И через это помогают принять ошибку человека, а не превращают его в животное и изгоя, который может лишь совершить более тяжкое преступление.

Удивительным образом человек — это единственное существо, которое человеком не рождается. Мы становимся людьми только в социуме. В зависимости от того, в каком контексте мы рождаемся, мы вырастаем определенным продуктом этого социума. Неудачников по природе не существуют. Есть люди, которые впитали неэффективные стратегии, убеждения, контексты. Исходя из них, строят свою жизнь, не зная, что можно по-другому. Любому человеку можно помочь изменить свои стратегии и стать успешным.

Даже в очень небогатой семье могут быть правильные убеждения, а в очень богатых семьях может быть неблагоприятный контекст для ребенка. Это зависит не от финансовых составляющих, а от духовного, интеллектуального развития того социума, в который попадает человек при рождении: родители, бабушки, дедушки, воспитательницы, нянечки, детский сад, школа.

Я убеждена, что каждый человек — автор своей жизни. Всегда есть внутренние силы, которые позволяют человеку с этим справиться и двигаться вперед. Актер Арнольд Шварценеггер был хилым больным мальчиком. А Милтон Эриксон переболел в подростковом возрасте полиомиелитом и разучился ходить и говорить. Я не считают, что неудачник сам во всем виноват. Но ты ответственен за все — да. Когда человек берет ответственность, то все в момент может перевернуть. Он перестает предъявлять претензии окружающим, и начинается другая история.