В начале июля у московской артистки Дианы Буркот, выпускающей электронную музыку под именем Rosemary Loves a Blackberry, вышел альбом «Snowflake». До этого Буркот записывала треки с, например, семплированным мурчанием ее кота Козявки, но на этом альбоме они уступили место тревожным песням про девичьи грезы, танцы и киборгов. Презентация альбома проходила в музее «Гараж», первый сольный концерт — в «Плутоне», про нее пишут The Blueprint, «Медуза» и Wonderzine — Буркот играет музыку уже 15 лет и впервые готова выйти из андеграунда. Еще ей, как выпускнице школы Родченко, предлагают снимать коммерческие видео. Еще она, как выпускница Московского колледжа импровизационной музыки, готовится записать альбом с блэк-метал-группой Wardra в качестве барабанщицы. Еще она выпускает аудиовизуальные работы на кассетах на своем лейбле VHS Records. The Village встретился с Буркот в окрестностях Курского вокзала и поговорил с ней о нелюбви к Москве, неафишируемых заработках клипами и разговорах с фанатами из «ВКонтакте».

О Яузе, Люберцах и Москве

На Яузе классно. С одной стороны, это все еще центр, с другой — тут тихо и уединенно, подальше от чужих глаз. Тут были и романтические свидания, и просто выпивания. Много темных местечек: можно зарядиться и пойти дальше, можно пообщаться. На белом мосту я как-то ночью сидела с парнем, мы пили водку, адски, но нежно, потом на концерт какой-то пошли. Здесь рядом был клуб «Дич» — там я два года назад провела практически всю зиму.

Я родилась и живу в Люберцах. В последнее время я совсем потеряла корни. Если раньше я еще куда-то выбиралась на районе, то сейчас в Люберцах только ночую — в этом году только пару раз на велосипеде куда-то выезжала. У меня паранойя: я вижу людей, которые там рождаются, выходят замуж, заводят детей и потом, кажется, умирают там же. И я тоже боюсь, что проживу в Люберцах всю жизнь и умру там. Но переезжать в Москву — заморочь. Нужно найти квартиру, в которую можно переехать с тремя котами (это обременяющий фактор, не все на такое согласны), сдать эту и так далее.

Я не люблю Москву. Особенно московскую зиму. Большую часть года тут холодно и депрессивно. Мне нравится возвращаться домой после путешествий, но через неделю я обычно начинаю грустить. Может, потому, что я живу тут всю жизнь, а мне очень интересно, что есть еще. Мне тут тесно. В Москве интересные проекты, которые мне дороги, но, кроме этого и еще пары моментов, меня тут ничего не держит. Wardra, котики, семья... Так сдала бы квартиру и поехала бы куда-нибудь жить в сквот.

О новом альбоме и боязни сцены

Я не могу перестать стесняться на сцене, поэтому не смотрю в глаза людям. Для меня то, как я чувствую себя на сцене сейчас, — большое достижение. Когда я училась в музыкальном колледже, у нас был предмет «ансамбль». Там много-много разных групп, ты выходишь на сцену и сдаешь джазовые стандарты. Мне это было настолько тяжело, что перед выступлениями я сидела с дрожащими от нервов руками и плакала. Одно дело — играть в группе: там всегда много поддержки, всегда есть за кого спрятаться. А когда ты один, очень сложно. Мне приходилось очень много выпивать сначала. Потом стало понятно, что от этого только хуже: я не слышу, что я пою, появляется много фальши, можно сдуру сделать какую-нибудь глупость.

Раньше я пела мало и использовала голос скорее как инструмент: извлекала какие-то звуки, семплировала их и так далее. Вокал не моя сильная сторона. У меня далеко не абсолютный слух, я часто фальшивлю. Я стала больше петь только в последнее время — полгода или год. Просто стала учиться, вводить вокальные штуки в треки. И делать из них именно песенки-песенки. Мне нравятся песенки! Сейчас я пришла к тому, что мне хочется писать музыку, которая была бы доступной для восприятия, но при этом интересной и замысловатой по содержанию.

После школы Родченко я не делаю просто песни. Для того чтобы заметить второе дно в моей музыке, нужно копаться. На новом альбоме есть песня «Лакричные сладости». Она об инстаграм-блогерах в том числе: кто они такие, как себя чувствуют, как себя ведут. Видео для него мы делали с Настей Гвоздевой — как раз инстаграм-блогершей. У нее была очень печальная история в личной жизни, но при этом свой блог она ведет в определенном стиле. Она понимает, что ее никто не заставляет, но определенное давление все равно присутствует, поэтому она не может ничего резко поменять.

О мазафаке и московской инди-сцене нулевых

Лет в 15–16 я открыла для себя «Р-Клуб» на «Тульской» и ходила туда на всякие группы типа «Ругер», «Зубы», «7 раса». Можно было прийти к началу, накидаться в окрестностях, а с половины концерта уже зайти бесплатно. Мы прокалывали разные части тела, у меня был период, когда я заплетала косички назад и ходила в очень широких штанах. Потом в «Р-Клубе» стало больше хардкора, да и другие места появились. Но это время было очень классное: музло, алкоголь и вписки.

В какой-то момент я решила, что тоже хочу играть на чем-нибудь, плюс меня к этому подталкивал мой парень. Так я оказалась в группе Banana Princess. Это было офигенное время. Фестиваль Avant, клуб Blow-Up, «Актовый зал», кинотеатр «35 мм». Туда я уже ворвалась как музыкант. Тогда не было никаких мест, где можно было найти классные шмотки, мы их действительно урывали в секонд-хендах. Все наряжались в тонны каких-то цветных бус, ярких браслетов, платья, балетные пачки.

Первый концерт прошел в клубе напротив «Кризиса жанра». Это было ужасно. Я нацепила все свои пластмассовые разноцветные браслеты и бусы, сильно переживала, напилась — все было как в тумане. Я мало что помню из того периода — это были времена алкогольных коктейлей. У меня с клавишницей Леной были мастер-классы, как из трезвого состояния за пять минут прийти в состояние полного улета. Мы могли выпить по банке коктейля, сверху отполировать травкой и, пошатываясь, пойти играть. Как-то закинулись маркой и играли концерт — это вообще что-то с чем-то было. Я вместо того, чтобы петь, просто кричала. У нас тогда была очень глючная программа: в одной из песен я пела всю дорогу «чокалейт энд кола, драгс энд рок-н-ролла». Еще были смешные истории с таблами. Тогда было много каких-то странных комплексов таблеток для похудения, как в фильме «Реквием по мечте». Они были утренние, дневные и вечерние. От утренних адски штырило, а вечерние были со слабительным в том числе. Как-то раз я перепутала их и дала нашему басисту вместо утренних вечерние. Было очень смешно за ним наблюдать.

Это было удивительно, но мы добились относительного успеха! Тогда музыкальной индустрии не было по сравнению с тем, что сейчас. Мы просто играли музыку без амбиций, но про нас писали, звали играть. Потом все просто разошлись.

О своем интернет-образе и общении с фанатами

Мой интернет-образ расходится с тем, какая я в реальной жизни. Клип «Purr» был об этом — что в интернете можно раствориться настолько, что ты начинаешь себя вести так на самом деле: «Ой, я в интернете такая милая, мне надо быть милой всегда». В интернете люди часто думают, что я глупенькая и миленькая. Потому что там это легко показать. В реальной жизни я тоже так себя могу вести, но по-другому. Это смешно, можно баловаться.

Больше всего не нравится, когда про мои навыки или художественные заслуги говорят, акцентируя внимание на мне как на объекте. Недавно я выложила кавер на «Агату Кристи» и была немного расстроена комментариями про чулочки. Такая объективация. Поэтому я иногда целенаправленно надеваю мешковатые вещи: периодически мне не нравится быть сексуальной. Но иногда хочется пококетничать — это нормально. Но я никогда не выложу фотографию, где я в супероткровенном костюме, в лифчике пуш-ап.

У меня во «ВКонтакте» написано «ваш музыкальный психотерапевт». Потому что мне реально иногда пишут ребята: «Вот, послушай мою музыку», «А что ты думаешь про вот это?», «Я живу в перди, что мне с этим делать?». Я читаю все это, и за всех становится грустно и печально. И это у меня в паблике еще всего 2 тысячи человек, как же себя чувствую те, у кого по 12 тысяч и больше?

О заработках и желании бросить музыку

Если бы я руководствовалась корыстными интересами, то мне бы хватило мозгов начать писать коммерческую музыку. Я делаю такие штуки, просто не афиширую. В последний раз сняла клип за нормальные для себя деньги, но я никогда никому это не покажу. Есть вещи, которые даже по приколу никому не стоит показывать. Мне хочется себя показывать с определенной стороны. А есть вещи, которые нужно делать, чтобы зарабатывать на хлеб. Я пока не участвовала в каком-то настолько классном коммерческом проекте, чтобы мне хотелось о нем рассказать.

Заниматься музыкой одной и тяжело, и просто. Просто — потому что я могу не париться и спокойно написать какому-нибудь журналисту: «Эй, чувак, я знаю, что ты работаешь там-то, не хочешь что-нибудь написать про меня?» Тяжело — из-за того, что мне не нравится заниматься самопродвижением: я не букер, не агент, не пиарщик, не эсэмэмщик, а музыкант и хочу заниматься этим. Раньше мне очень нравилось фотографироваться. Сейчас приходиться себя заставлять: так как вроде как нужно постить по фотке пару раз в неделю. Или, когда ты где-то играешь, все просят вывесить анонс в паблике. Почему я должна этим заниматься? Почему я должна отдавать кому-то доступ в админку своего паблика, чтобы всем разослали приглашения? Я не хочу спамить. Но иногда этим приходится заниматься. Поэтому я очень жду момента, когда я смогу сказать: «Нет. Вы организовываете этот концерт, вы его и продвигайте».

Был период, когда я полностью забросила музыку, перестала ходить на концерты и тусить, оборвала все свои контакты, дружеские и так далее. Я решила окончить институт и музыкальный колледж. Полтора года работала продавцом-консультантом и не имела никакого отношения к музыке. Это было время, когда я чувствовала себя самым несчастным человеком на свете. И сейчас, как бы расчетливо это ни прозвучало, хотелось бы, чтобы это было профессией, с помощью которой можно бы было зарабатывать деньги, чтобы не отвлекаться.

Я всегда была в андеграунде, и это всегда было тяжело. Ребята сейчас ездят и могут позволить себе зарабатывать музыкой. Я об этом мечтаю. Оставаться честной с самим собой, играть музыку, но при этом чувствовать себя хорошо. В музыке есть куда расти и развиваться. Потому что иногда думаешь: «Блин, придется продать лупер, продержаться еще месяц или два, потом будет арт-резиденция, где будут платить стипендию». Мне сейчас срочно нужно купить кардан для записи альбома. Я понимаю, что 12-го числа уже запись, кардана у меня все еще нет, я нашла на «Авито» какое-то объявление, но для этого я, скорее всего, продам педальку. Иногда из-за этого я начинаю грустить и печалиться, но потом думаю о том, что есть люди, которые работают 5/2 и, скорее всего, не испытывают вообще никакого счастья от того, чем они занимаются. Я могу себя назвать суперсчастливым человеком, потому что я делаю что хочу — не всегда, но как правило.

Ближайший концерт Rosemary Loves a Blackberry пройдет в Санкт-Петербурге 2 ноября.