С самого своего основания в 2013 году Versus — самая популярная платформа рэп-баттлов в России — проводит большинство поединков между МС в небольшом баре «1703» во дворах на Лиговском проспекте. В среде поклонников хип-хоп-культуры место давно стало достопримечательностью — сюда специально приезжают для того, чтобы провести вечер или даже просто сфотографироваться. А не так давно проект серьезно расширился. Команда «Версуса» открыла напротив бара пиццерию, которая тоже называется «1703», а соседнее помещение занял фирменный магазин мерча.

The Village встретился и поговорил с основателем бара Алексеем Москвиным — о том, каким изначально был «1703» и как за пять лет рэп-баттлы изменили место.

Фотографии

Виктор Юльев

Алексей Москвин

совладелец «1703»


О запуске «1703»

«1703» мы открывали исключительно по фану. Это не входило ни в чьи планы — открывать бар. Мы своей командой тогда работали в одном заведении, потом ушли оттуда и были в таком свободном плаванье: какие-то деньги были скоплены, и мы не знали, что делать. Я вообще собирался заняться кепками, уже купил оборудование, вложил в это кучу денег. И потом: одна вечеринка, пара сообщений во «ВКонтакте» — и мы уже делаем свой бар. Все решилось буквально за месяц. Помещение нашлось сразу же, оно было первым, которое мы посмотрели. Здесь до нас был магазин посуды, все было в белом гипроке. Ремонт мы сделали самый примитивный: построили барную стойку из шкафов, которые остались от предыдущих хозяев, повесили над баром зеркало, которое до этого висело в туалете, диваны купили на «Авито» за какие-то копейки. А все остальное полностью делали своими руками. Это был настоящий гаражный минимализм.

Изначально это был треш-дэнс-бар, то есть ориентировались мы на то, на чем сами росли: «Циник», «Дача», другие бары на Думской. Никакой рекламы не давали, это была стопроцентная «сарафанка», но сработала она достаточно неплохо — свой контингент мы собрали тогда очень быстро. В основном это была публика постарше, 25 лет в среднем — те, кто хотел потанцевать, отдохнуть после работы, скажем так, под «стандартную веселую музыку».


Я вообще собирался заняться кепками, уже купил оборудование, вложил в это кучу денег. И потом: одна вечеринка, пара сообщений во «ВКонтакте» — и мы уже делаем свой бар.


О рэп-баттлах и смене формата

Потом мы совершенно случайно познакомились с ребятами из хоп-хоп-движения. У них в голове был проект, они сказали: «Мы хотим сделать такую хрень — типа баттлы». Я спросил: «А что за баттлы? Как в „Восьмой миле“?» Они ответили: «Ну да, в таком духе». Ну мы подумали и решили: а почему нет? Прикольно. Им было нужно помещение. У нас было помещение. Проект интересный. Что получится — никто не знал. И вот, собственно, начали снимать. Я думаю, еще года два не было такого культа вокруг места. Баттлы начали набирать просмотры, но на работе бара это не особенно сказывалось.

Потом был резкий взрыв, я хорошо помню: это было лето, когда люди реально начали приезжать сюда, фотографироваться. Сейчас это стало совершенно обыденным, мы и внимания не обращаем, но тогда это была полная дичь. Ну и, соответственно, это серьезно изменило бар. Мы играли веселую музыку для серьезных людей. Взрослые приходили сюда тусоваться, но теперь им приходилось тусоваться с 18-летними, которым музыка не нравилась, но нравилось это место. Им хотелось здесь побывать и потусить. Так старички начали понемногу отваливаться, молодежь оставалась. Ну и нам пришлось менять формат. Это был, наверное, самый грустный момент: мы подстроились под то, что есть. Это дало свои плоды, конечно, но я все-таки иногда думаю: вот, я продался. Сейчас, впрочем, мы с этим в такой симбиоз вошли, я сам уже в хип-хопе начинаю понимать. Да и даже старичкам некоторым начал нравиться хип-хоп.

О посетителях

Людей, которые приезжают к нам специально, действительно очень много. Есть куча смешных историй, с этим связанных. Про учителя, например, который приехал к нам с детьми. Причем не какой-то молодой учитель, а человек в возрасте и очень тепло отзывался о баттлах. «Вот дети, это „1703“, здесь проводятся вербальные поединки в стихотворной форме», — вот так он ученикам объяснил.

Бывает, приедут школьники, целый класс: «Ой, извините, а можно сфотографироваться?» Очень классно, что родители водят детей сюда. То есть я не знаю, насколько это классно с точки зрения этики и морали, но это не нам судить. Здорово, что родители хоть как-то разделяют с детьми их интересы. Моя мама, наверное, просто рассердилась бы, если бы я сказал «Мам, мне надо сходить в бар обязательно, сфотографироваться там». А вот к нам приходит, например, батя с сыном, возьмет себе пивка и такой: «Будешь?» Тот: «Ну ладно, давай». Хотя, бывает, разговоришься с какой-нибудь мамой, спросишь: «А вы знаете, что ваш ребенок смотрит?» — «Да нет, не смотрела». И ты такой думаешь: «Ну и хорошо».

О пиццерии, магазине мерча и реновации бара

Некоторое время назад ребята из «Версуса» решили открыть пиццерию. Мне что в них нравится, так это то, что они к этому подошли примерно так же, как мы. Съездили там куда-то, съели пиццу, подумали что она ох***я (очень хорошая. — Прим. ред.) и решили тоже открыть пиццерию. Через неделю примерно они нашли помещение — и оказалось, что оно расположено прямо напротив бара. А у меня в тот момент уже была идея про магазин, но она была тогда в списке важных дел где-то сразу после поездки в Австралию, ну то есть скажем прямо — неприоритетная. И вот мы сидели с Яном (один из организаторов Versus. — Прим. ред.), и он говорит: «Да вот, возьми помещение рядом и сделай, будет круто». Но помещение у нас получилось снять только за пиццей, а не рядом. И собственно благодаря этому мы и решили объединить все это в единый концепт. То есть пицца не имеет отношения к бару ни юридически, ни технически — вообще никак. Это просто дружественный проект. А магазин — имеет. Но пицца находится между магазином и баром. Это уже анклав: мы шутим, что скоро начнем выкупать вообще все вокруг и этот корпус во дворах будет называться не «третий», а «семнадцать ноль третий».


Самая большая проблема была в том, что никто из нас никогда не открывал пиццу. И ребятам пришлось буквально с нуля изучить всю индустрию.


Мне нравится случайный символизм: мы не рассчитывали специально, но все так совпало, что и пиццу, и магазин открыли в день пятилетия бара. Пиццей занимается Антон Панда — очень крутой чувак, изначально он открыл Friends Only Bar здесь рядом. Сейчас бар уже три раза перепродан, но когда-то это был их проект с Ваней Квасовым. Мы очень сдружились, он помогал нам с ремонтом, с разными другими организационными моментами, а теперь управляет пиццерией. Самая большая проблема была в том, что никто из нас никогда не открывал пиццу. И ребятам пришлось буквально с нуля изучить всю индустрию. Единственное, Александр Ресторатор (Александр Тимарцев — основатель и ведущий Versus. — Прим. ред.) раньше сам работал в пиццерии. И здесь он очень помог: давал какие-то советы, помогал с рецептурой. Кроме пиццы, у них есть закуски, отличные хот-доги, а еще корн-доги, которых в городе никто не готовит. Вафли для них, кстати, делают на пиве, а не на воде, как это принято.

У пиццы отличные отзывы. И со шмотками тоже все хорошо. Магазин мы задумывали как какую-то базу, точку, чтобы заниматься одеждой. Раньше у нас были в основном интернет-продажи мерча и мы думали, что это будет что-то вроде точки самовывоза, в лучшем случае — шоу-рум и склад. Но так получилось, что офлайн-продажи оказались очень хорошими: мы этого не ожидали, но проект выстрелил. Мы сотрудничаем с нашими друзьями, исполнителями, ребятами которые делают ютьюб-каналы и у которых есть свой мерч. Например, с нами работает Oxxxyshop, Ваня Rudeboy и его бренд antiyou, Аня multi playМаркул, как представитель Booking machine, и другие артисты. Получился такой маленький сквот, где все наши знакомые и друзья выставляют свои шмотки.

Сам бар тоже изменился. Примерно год назад мы сделали рестайлинг. Заказали хорошую барную стойку, диваны сделали на заказ. Получилось удивительно: буквально все снесли и построили заново, но построили точно так же, в том же самом стиле. Немножечко расстановка только поменялась. Но многие посетители вообще изменений не заметили, сказали: «А что, вы тут ремонт сделали? Диваны поменяли?»