6 февраля московская группа «Хадн дадн» выпустила свой новый альбом «Ностальгия». The Village встретился с вокалисткой группы Варей Краминовой и поговорил с ней о ностальгии, повседневности и том, почему альбом получился таким светлым, хотя и задумывался тревожным летом 2019 года.

Текст

Паша Яблонский

Редактор

Лев Левченко

Текст

Паша Яблонский

Редактор

Лев Левченко

Песни из ничего

Варя Краминова умеет сочинять песни из ничего. Мы стоим с вокалисткой московской группы «Хадн дадн» у автоматов для заказа в одном из московских KFC. Вдруг она громко затягивает: «Стрипсы, вы мои стрипсы, с чем же съесть мне вас». Понятно, что так мог бы сделать каждый — кто из нас не сочинял оды зубным щеткам и шампуням в душе, например, — однако в случае с Краминовой песня про стрипсы могла бы обрасти куплетами и появиться на следующем альбоме. И никто бы этому не удивился. 

«Те вещи, что подвернутся мне под руку в нужный момент, и становятся песнями», — объясняла Варя в одном из интервью. На первых двух альбомах образовавшейся в 2016 году «Хадн дадн» есть песни про батон хлеба, наволочку, дарсонваль, золотую карту сети «Рив гош», «Qiwi Кошелек», разные города и районы от Новосибирска до Таганрога и прочие бытовые вещи. Варя видит в каждой из них свою историю, поэтому «Хадн дадн» звучит очень в духе эпохи, в которой главенствует уже не жест, а чувство. Отношения с вещами и вовсе напоминают некоторые фильмы Отара Иоселиани, например «Фаворитов луны», главными героями которых становятся кофейный сервиз и украденная картина.

Подобный подход «Хадн дадн» давно окрестила словом «ляоакын», объясняя его значение следующим образом: «ляо» — этнические мотивы и залихватство, «акын» — познание мира посредством личного переживания». Выражаясь проще, ляоакын — это сопереживание, сочувствие. Неважно кому: ростовским армянам, Рязани или старому советскому ДК. Сопереживание вполне логичным образом переливается в чувство ностальгии — еще только завидев вещь, ты уже начинаешь по ней скучать. Вероятно, в этом есть что-то сродни понятию из японской эстетики «моно-но аварэ» — печальному очарованию вещей и явлений в их мимолетности.

Но новый альбом москвичей «Ностальгия» получился немного другим: светлым, но и тревожным; ностальгическим, но в духе времени. Краминова объясняет, что это связано с тем, что на предыдущих альбомах почти все песни «очень древние, а вот „Ностальгия“ — срез нашего текущего состояния». «Ностальгия» задумалась почти в одночасье неспокойным московским летом 2019 года — и это, без сомнения, наложило на запись свой отпечаток.

«Мы стараемся поддерживать человека»

«Мой лирический герой заметно вырос, — говорит Варя. — Он стал более зрелым, серьезным, драматическим, у него появились какие-то ностальгические переживания. Он стал более погружен… стал героем страны. Конечно, это все еще очень московский человек, однако видно, как на нем сказывается общая обстановка в стране, во времени. Он — наш современник. Обычно это все немного вскользь, но, например, в песне про скейтера довольно явно передан и запечатлен мрак, существующий вокруг».

Краминова знает, о чем говорит: в сентябре «Хадн дадн», до этого казавшаяся аполитичной группой, выступила на митинге в поддержку фигурантов «московского дела». «Часть людей на митинге оказалась совершенно не готова к нашей странной и неоднозначной музыке. В них было очень много злобы, обиды, грусти и усталости и они просто не могли воспринимать сердцем ту любовь, которую мы старались передать нашими песнями. Ну это и понятно, ведь митинг - не концерт, и там не существует того энергообмена, который обычно происходит между зрителем, который жаждет получить, и исполнителем, который жаждет отдать. Мы вообще никогда не стремились оказаться в политической нише», — рассказывает Варя.

Альбом должен был выйти тогда же, осенью, как раз в практически живом звучании, объясняет Варя. Но все затянулось — с таким звуком альбом получался слишком грубым, а Краминовой хотелось добиться мягкости: «У нас другая задача: мы стараемся поддерживать человека. Чтобы ему было хорошо, и чтобы он, несмотря на всю тьму и тяжесть жизни, находил свет. Живые инструменты все равно остались на альбоме, что сделало музыку тяжеловесной, уверенной. Изначально нам хотелось оставить только живые инструменты, но если на концертах песни звучали одним сплошным энергетическим потоком, и это было круто и работало, то при прослушивании того же самого в наушниках мы поняли, что песням необходимо разнообразие и воздух. Я пыталась наполнить живой альбом нежностью и облегчить его с помощью синтов и переаранжировок, поэтому все заняло столько времени».

Альбом на португальском

Из-за стремления разнообразить звук группа впервые задумалась над тем, в каком порядке расставить песни на альбоме. «С предыдущими альбомами было так: мы выписывали все песни на голубую бумажку, резали, перемешивали и играли ими в шляпу, — смеется Краминова. — В этот раз все было чуть более прозаично: мы залили все готовые песни на стриминг, начали слушать и выбирать самую подходящую последовательность. Там есть несколько песен, похожих по интонации, — мы их специально разнесли».

Поэтому задающая тон всему альбому песня «Храмомама» — ностальгическая и светлая вещь про поездку в маршрутке по своему старому району — оказалась первой. «Я на самом деле все еще иногда катаюсь на маршрутках, — говорит Краминова. — Недавно вот мы ездили с моей подругой Варей от „Теплого Стана“ на дачу, где прошло наше детство. Но сама песня про маршрутку, которая проезжала мимо моей школы на „Алексеевской“. Сейчас она уж не ходит. Но вообще песню придумала не я, а Никита Чернат (который также изумительно сыграл в ней на гитаре). Он играл на гитаре и пел: „Еду в маршрутке, еду в маршрутке“, вспоминал, как ездил на маршрутке в бассейн. Так что в песне заложено сразу несколько маршруток».

Закончить же альбом решили песней «Долог день», наполненной, как и «Храмомама», ускользающим временем. «А в середине между ними происходит какая-то жесть», — говорит Краминова, которая на этом альбоме, помимо прочего, стала гораздо больше заниматься аранжировками: на предыдущем «Ляокыне» их в основном делал Никита. «Все это было довольно мучительно и интересно: я сидела над песней до тех пор, пока мне не удавалось воплотить ее интонацию в аранжировке, сделать так, чтобы аранжировка работала на интонацию, а не забивала ее. Я могла просто сидеть целый час и напевать себе песню под нос; потом мне являлась та самая партия, я записывала ее на диктофон и добавляла в аранжировку — такая вот увлекательная, паранормальная работа».

Группа вообще сильно выложилась на «Ностальгии» и теперь хочет поскорее закрыть эту историю, перед этим сняв «какой-нибудь клип». А потом заняться альбомом на — неожиданно — португальском языке: «Точнее, на смеси языков — про наше путешествие по Португалии. Думали выпустить его перед „Ностальгией“, но не вышло. Он точно будет следующий».


фотографии: обложка — Антон Моисеенко / «Хадн дадн» / Lyaoakyn records, 1, 2 — Кирилл Зиндер / «Хадн дадн» / Lyaoakyn records