27 сентября вышел новый роман Виктора Пелевина «Тайные виды на гору Фудзи», в котором эзотерический феминизм противостоит пустоте (в буддийском, разумеется, смысле). Его герой — представитель того самого, описанного Пелевиным поколения «П»: Федя — браток из 90-х, а ныне — бизнесмен из списка «Форбс», рассекающий на яхте и полностью потерявший вкус к жизни. Пресытившись всем материальным, он начинает пользоваться услугами стартапера Дамиана, обещающего вернуть олигарху «обычное человеческое счастье». По просьбе The Village литературный критик Татьяна Сохарева рассказывает, из каких ингредиентов состоит новый роман Виктора Пелевина.



«Тайные виды на гору Фудзи»

Автор

Виктор Пелевин

Издательство

«Эксмо»


Стартапы

Разнообразные торгаши и консьюмеристы постоянно мелькают на страницах романов Виктора Пелевина. Достаточно вспомнить орануса — собирательный образ потребителя, по сигналу медиа поглощающего и исторгающего из себя деньги. Так что появление в книге стартапера (ну да, подустаревшая тема для шуток), торгующего счастьем, можно назвать закономерным явлением. Дамиан представляется олигарху Феде «беззаветным самураем вашего счастья», который задействует маркетинг и психоанализ, религию и науку — словом, все что угодно, лишь бы клиент был доволен. В его арсенале масса технологий и услуг — от иммерсивного спектакля с порнографическим подтекстом в гонконгском борделе до технологии «Помпейский поцелуй» — психотерапевтической практики, обещающей заполнение внутренней пустоты через исполнение загнанных в глубины подсознания юношеских фантазий. Именно он приводит к Феде буддийского, конечно же, монаха саядо Ана, который с помощью специального аппарата, передающего мозговые импульсы медитатора олигарху, погружает его в випассану — довольно болезненное для неподготовленного смертного состояние созерцания основных буддийских истин.

Цитата: «…Все вышеописанное — холодное одиночество в тундре, помноженное на риск в любой момент сгореть в потоке магмы, — есть просто иносказательное описание внутреннего мира человека на самом верху социальной пирамиды. Вернуть ему обычное человеческое счастье кажется невозможным делом. Но я считаю, и мой опыт это доказывает, что такая задача хоть и трудна, но выполнима».

Буддизм

За 20 с лишним лет, минувших со дня выхода романа «Чапаев и Пустота», Пелевин накормил своих читателей основами буддийской философии до отвала. Со временем главным атрибутом его прозы стали не остроумные замечания на злобу дня, а трехэтажные философские трактаты, врывающиеся в текст и разрушающие его целостность. Это и есть классический Пелевин. Однако, устав сочинять романы о пустоте всего сущего, он перенес основные постулаты буддийской философии на уровень композиции — его тексты рассыпались на глазах, обнаруживая внутреннюю пустоту и непостоянство. Например, «Смотритель», представлял собой типичный роман разрушения иллюзий — второй том был деконструкцией первого. В «Тайных видах на гору Фудзи» Пелевин поступил еще хитрее, столкнув с идеей просветления не просто профанов, а хамоватых бизнес-воротил, вздумавших пролезть в нирвану за деньги. Приоткрывая тайны бытия бандитам из 90-х, он ловко демонстрирует, что происходит с сознанием горе-капиталиста, когда тот неожиданно осознает, что собственность есть, а собственника, то есть какого-либо артикулируемого «Я», уже нет.

Цитаты: «Подожди, — проговорил он медленно. — Подожди-ка. Это как? Я вот про себя знаю, что я кое-чего в жизни достиг. И даже очень многого достиг. Я, например, собственник этой яхты. На которой ты сейчас мне мозги канифолишь. Если этот собственник исчезнет, полностью и бесповоротно, чья это тогда будет лодка?»

Философия

Что в романе «iPhuck 10», что в «Любви к трем цукербринам» философские отступления выглядели как случайные сцены, разыгранные в непригодных для них декорациях. Пелевин ерничал, ставил их на службу иным сюжетам и в целом использовал вхолостую. В «Тайных видах...» он впервые за долгое время говорит о философии всерьез, приоткрывая ее тайны профану-герою, а вслед за ним и профану-читателю. В основе его размышлений — теория джан или уровней медитативного сосредоточения. Прохождение через них дарует уму огромную мощь и чистоту, а также понимание основ сущего, то есть просветление. Вот только из Феди едва ли получился просветленный: заглянув в вечность, герой торопится обратно нырнуть в уютную сансару, где все старые переживания на своем месте.

Цитата: «У многих практиковавших джаны последователей Будды возникал вопрос, не кончится ли это очередной привязанностью. Но Будда отвечал так: ребята, не бойтесь, все будет ништяк — или уйдете в ниббану, или родитесь в таком месте, что горевать не будете точно».

Эзотерический феминизм

Пелевин всегда с иронией (а порой и с озлоблением) высказывается на все темы, так или иначе касающиеся феминизма, изменчивости общественных норм и гендерных ролей. Но в новом романе мотив ужасающей «вселенской вагины», которая порождает время и пространство и контролирует сущее посредством коллективного менструального цикла всех женщин Земли, доминирует даже над буддийским. По сюжету, в то же время, когда олигарх Федор, узрев ничто и побродив по краю бездны, проваливается в глубочайшую депрессию, его одноклассница Таня — в прошлом школьная красотка и боевая подруга самых отвязных бандюганов, а ныне «настоящая ватрушка» — переживает собственный мистический опыт. Ее наставляют «новые охотницы», последовательницы одной из учениц Карлоса Кастанеды, считавшей, что феминизм без магии — «это очередная игрушка патриархии». Постепенно Таня возвращает себе украденную за века порабощения женскую силу, правда, использует ее лишь для того, чтобы охомутать разбогатевшего одноклассника-задрота. Вот и весь, по мнению Пелевина, феминизм.

Цитата: «Охотницы древности считали женское тело сакральным. Они видели в нем микрокосм, отражающий большой космос. Им не пришло бы в голову назвать порождающий Вселенную орган „киской“. Слово „pussy“ — на самом деле один из самых оскорбительных и мерзких ярлыков, выдуманных патриархией. Этот термин низводит женщину до роли домашнего животного, подчеркивая ее подчиненную и зависимую функцию. Киску ведь можно погладить, а можно и пнуть ногой».

Pussyhook

Гаджеты на генитальной основе за последние годы также стали одним из обязательных атрибутов пелевинского мира. В прошлогоднем «iPhuck 10» он явил миру одноименное приспособление, сочетающее в себе продвинутую секс-игрушку, погружающую владельца в виртуальную реальность. В книге «Любовь к трем цукербринам» создал целую вселенную, довольно дурацкую и непристойную, которая питается сексуальной энергией людей с помощью приборов Google Dick и Google Pussy. В новом романе Пелевин презентовал Pussyhook — могущественное оружие охотниц, основанное на все той же древней женской магии. По большому счету это и есть крюк, используя который, охотница может корректировать реальность, как ей вздумается. К чему крепится крюк, понятно из названия.

Цитата: «Мы пользуемся этим словом с известной иронией. Даже, если хочешь, сарказмом — вот как афроамериканцы называют друг друга расистским термином „ниггер“. Таковы условия, в которых нам приходится бороться и жить. Но со временем это изменится».

Депрессия

В отличие от феминизма, депрессию Пелевин описывает без уничижительных хиханек и хаханек, несмотря на анекдотичность обстоятельств: главный герой романа переживает депрессию после буддийского инсайта, открывшего ему истинный порядок вещей. Он пишет про простые и страшные очевидности, которые от нас заботливо скрывает наш мыслящий шаблонами разум. Про то, что любое «Я» — это лишь череда наших представлений о себе, хрупких и по большому счету ничем не подкрепленных, про то, что ничего не было, нет и не будет — ни другого человека, ни другого мира. Сам факт того, что подобные мысли приходят в голову уставшему от телок и кокаина олигарху, низводит их до анекдота. Но страницы, посвященные постинсайтным переживаниям Феди, — одни из самых сильных в романе.

Цитата: «Нарративный ум — как бы встроенное в нас СМИ, которое делает вид, что информирует нас о „событиях нашей жизни“, но на деле просто погружает нас в глюк, где нам велено жить. А еще точнее — создает фейк, называющий себя нами. Да-да, я не случайно вспомнил это слово. „Фейк ньюс“ — это не булькающее в интернете говно. Это мы сами».

Юмор

Фирменный пелевинский юмор нередко ограничивается каламбурами на грани фола. Всего год назад он шутил про «горе look'овое» и «бабу с яйцами» как официально признанную гендерную идентичность. Новый роман в этом плане куда более сдержанный. Вероятно, Пелевин и сам утомился обслуживать новостной поток, окрашивая информационный шум в еще более гротескные тона, чем предлагает фейсбук и телевизор. На этот раз хватило образа охотницы Жизель — перекаченного мужика с полиорхизмом (четырьмя яичками) и зависимостью от инъекций тестостерона, который считает себя «алхимической женщиной, родившейся из сверхконцентрации мужского начала», да пары дедовских анекдотов про сперматозоиды.

Цитата: «Кто привел рабочих к их великой победе? Самый сильный кузнец? Или самый умелый токарь? Нет. Это сделал дворянин Ульянов. Полный антагонист рабочих по своему происхождению. А до него были Маркс и Энгельс, которых тоже трудно отнести к трудовому народу… Граф Толстой… Все эти люди, если угодно, были алхимическими рабочими и крестьянами».


Изображения: «Эксмо»